Убить Бен Ладена (ЛП). Страница 16

Непрекращающаяся боль в верхней части спины помогла мне отвлечься от тяжести рюкзака, впивающегося в плечи — и тут, спустя час после начала движения, я встретил других людей. Четверо или пятеро кандидатов шептались друг с другом, сгрудившись вокруг белого фонарика одного из них, освещавшего промокший от дождя планшет с картой. Наша тропа застыла, потому что проливные дожди затопили низины, и глубокие лужи дождевой воды скрывали то, что я считал нужным и желанным направлением.

Спор крутился вокруг того, идти ли дальше по воде в надежде найти нужную тропу, когда местность вновь начнет повышаться, или обойти этот участок, выбрав какую-нибудь другую тропу, которая не была обозначена на карте. Я остановился передохнуть неподалеку и попытался прислушаться к словесной логике. В этот момент из темноты, тяжело дыша, вышел еще один кандидат, прибывший из рейнджеров. Он промок по грудь, а с рюкзака все еще стекала вода. На шее у него болтался компас, в одной руке он держал карту и фонарик, а в другой — оружие.

Он молча просигналил сбившейся в кучу группе, что попытка перейти вброд затопленную тропу не вариант. Затем рейнджер подошел ко мне и произнес:

— Без шансов. Слишком глубоко.

Я узнал его. Нитро был опытным командиром отделения из Саванны, штат Джорджия, пункта постоянной дислокации 1-го батальона рейнджеров.

У нас был строгий приказ во время выполнения упражнения ни с кем не разговаривать, но риск — это именно то, с чем связана эта работа. «Дельта» не искала подпевал.

— Как далеко ты ушел? — спросил я.

— Метров двадцать или около того. Трудно сказать.

Я снова взглянул на карту, вытирая рукой дождевую воду с пластикового планшета, но в упор не видел этих важных тонких коричневых контурных линий, обозначающих рельеф, и синих пунктирных линий, показывающих пересыхающие ручьи.

— Я пойду туда, — тихо произнес я. — Не могу себе позволить идти вокруг. Обход и возвращение на правильный след займет в два раза больше времени.

— Не знаю, приятель. Не думаю, что у тебя получится. — Мнение Нитро нельзя было недооценивать, но время играло против нас.

Я взглянул на группу. Некоторые все еще обсуждали этот вопрос, в то время как другие уже отправились на поиски запасного маршрута. Вдали слабо виднелись лучи их фонарей. Мы теряем здесь время, — подумал я.

— Если захочешь, ты всегда можешь пойти в обход или давай со мной, — предложил я. — Мы наверняка упремся в какую-нибудь возвышенность неподалеку от того места, где ты развернулся.

Нитро секунду смотрел на меня, перекладывая тяжелый рюкзак со спины на плечи.

— Хорошо, я с тобой, — сказал он. Много лет спустя в Афганистане я воочию убедился в мужестве Нитро перед лицом огромных трудностей в неоднозначном окружении.

К этому времени я полностью вымок, за исключением одного места, и через несколько шагов ледяная вода, наконец, достигла моего паха, создавая для меня ледяную проверку реальности. Я точно не помню, когда и где мы с Нитро расстались, но как только мы потеряли друг друга, прошло еще двадцать девять часов, прежде чем я снова его увидел.

В течение следующих нескольких часов дождь усилился, и температура моего тела быстро падала. Я съел только один кусочек энергетического батончика, но потом почувствовал тошноту и потерял аппетит, — верный признак того, что мне нужно продолжать пополнять свой организм как водой, так и пищей. Я проигнорировал это. Мой рюкзак впитывал дождь, словно гигантская губка, добавив по меньшей мере еще пять фунтов к моему грузу и сделав каждый мой шаг намного более трудным. Чтобы наполнить свой контейнер «Кэмелбек»^[39] водой, мне пришлось бы снять рюкзак, но я был слишком замерзшим и жалким, чтобы сделать это.

Просто я был слишком сфокусирован на успехе, слишком сосредоточен на продвижении вперед шаг за шагом и слишком глуп, чтобы остановиться на несколько мгновений, чтобы заправить свое тело.

Когда, наконец, утреннее Солнце начало подниматься над горизонтом, примерно через шесть часов после начала марша, я решил избавиться от батареек в своем фонарике, чтобы сбросить несколько унций ненужного веса. Две батареи типа D были частью нагрузки, замедлявшей меня, поэтому я выбросил их в быстро бегущий ручей, надеясь закончить марш до наступления темноты. На тот момент это имело какой-то неясный смысл.

Я продолжал спускаться по заболоченной тропе, идущей параллельно ручью, когда мой разум подсказал мне, что я, возможно, совершил большую ошибку. Где-то на моем пути дождь просочился в мой прозрачный пластиковый планшет для карт, скорее всего, когда я останавливался, чтобы надеть свою камуфляжную куртку для сырой погоды и предотвратить потерю тепла своим телом. Чтобы допереть до этого, я дождался, пока полностью промокну от дождя.

Планшет используется для защиты вашей карты от ненастной погоды и хорошо выполняет свою функцию до тех пор, пока вам не приходится менять листы, когда тропа заходит за край одного и выходит с края другого. Пока я менял листы карты, они промокли, и с тех пор с каждым легким рывком внутри планшета бумажные листы распадались. Прикинув, что уже прошел около тридцати миль, и, предположив, что передо мной еще с десяток миль, я понял, что у меня большие проблемы.

Перейдя через пешеходный мостик, перекинутый через быстро бегущую реку, чтобы добраться до следующего пункта встречи, я увидел другого кандидата, светловолосого и мускулистого «зеленого берета», стоящего рядом с машиной инструкторов. Его карта тоже испортилась от дождевой воды, и он собирал ее по кусочкам, как детский паззл. К счастью, обе части карты, необходимые мне, чтобы добраться до следующего пункта встречи, были все еще целы. Я показал оператору, сидящему на водительском сиденье, на карте, где я сейчас нахожусь, и точку, к которой я направляюсь дальше, — это была единственная необходимая информация, которую кандидат должен был представить, прежде чем он сможет продолжить упражнение. К счастью, от нас не требовалось указывать точный маршрут, потому что вторая часть моей карты превратилась в кашу. У меня также была хорошая зацепка, — я полагал, что другие кандидаты, которые лучше справлялись с задачей сохранения своих карт сухими, должны были двигаться в правильном направлении.

Я снова двинулся в путь, физически и психологически истощенный, шаг за шагом двигаясь на каком-то неиспользованном запасе топлива, который мало кто из мужчин когда-либо в достаточной степени в себе открывал. Гораздо проще было просто бросить.

Пройдя всего сотню метров, я обнаружил, что смотрю на большой холм. Не имея подробностей, указанных на карте, которые помогли бы мне принять решение о том, в какую сторону идти, или помогли бы мне понять, существовал ли там более легкий путь, пусть даже небольшая тропа, чтобы быстро добраться до вершины, я просто пошел вверх. Строго прямо.

Густой, переплетенный, почти непроходимый подлесок из колючих плетущихся растений и деревьев замедлил мой темп до черепашьего. Я разволновался, распустил сопли и начал жалеть сам себя. Я теряю слишком много времени. Я никогда не успею вовремя. Нет, не сдавайся, продолжай двигаться, местность может стать только легче. Может быть, ближе к вершине растительность станет менее плотной. К счастью, так оно и случилось.

Я вырвался из густых зарослей примерно в десяти ярдах от гребня холма, и тут появилась тропа, давшая мне заряд адреналина, в котором я отчаянно нуждался. Может быть, я еще смогу это сделать. Сколько я уже иду? Двенадцать, тринадцать часов? Я ускорил шаг, и мои ноги возблагодарили меня за то, что они, наконец, ступили на ровную землю, и пришло время задаться вопросом, пропустил ли я очередной пункт встречи или нет. На самом деле я даже не был уверен, в каком направлении идти по тропе, но вскоре нашел ответ.

К моему изумлению, по той же тропе шел кто-то еще, приближаясь ко мне. Человек был в штатском, его синий дождевик резко контрастировал с темно-коричневым и зеленым цветом густых деревьев и кустов. Странно. Кто в здравом уме будет гулять здесь в такую погоду? Ответ поразил меня, как глоток свежего воздуха: здесь может быть только сотрудник группы отбора и оценки «Дельты»! Вот оно! Если я был прав, то он, должно быть, только что прибыл с пункта встречи где-то впереди. В тот момент я надеялся, что он не идет в точку, которую я мог пропустить.