Убить Бен Ладена (ЛП). Страница 15
Я обрел свой дом, в котором мне предстояло служить на протяжении двадцати лет.
*
К середине октября того же года, всего за неделю до того, как Соединенные Штаты вторглись на крошечный карибский остров Гренада, рядовой Делтон Фьюри обнаружил, что вместе с пятьюдесятью другими рейнджерами летит на борту самолета МС-130 «Тэлон» на учения.
Я был в составе роты «Чарли», 1-го батальона 75-го пехотного полка рейнджеров, и, чтобы сделать пространство в самолете еще более тесным, на летной палубе, вдоль центральной линии, бампер к бамперу стояла пара модернизированных черных джипов М-115 с пушками. У хвостовой рампы были привязаны четыре 1250-кубовых оливково- зеленых мотоцикла.
Пока мы ждали на аэродроме вылета, я выглянул в заднюю часть самолета и увидел два пикапа конца 1970-х, спешащие к нам. Люди в грузовичках разительно отличались от окружавших меня рейнджеров в форме. Часть из них была намного старше, у некоторых были короткие, ухоженные волосы, в то время как другие носили очень длинные прически, развевавшиеся на ветру. У других были длинные и густые усы или козлиные бородки.
Мне стало любопытно, но я подавил желание разбудить своего командира, который дремал рядом со мной. Лучше я разузнаю все сам.
Одна из машин подъехала к трапу нашего самолета, и четверо мужчин неторопливо спустились на летное поле. Все были одеты в синие джинсы, один — в темную толстовку, другой — в обтягивающую футболку, а оставшиеся двое — в клетчатые рубашки в западном стиле с большими воротниками. В руках у них были «шприцы для смазки» .45-го калибра.[37]
Таинственные люди, прихватив из грузовика маленькие черные сумки, прошли к самолету и заняли места на холодном металлическом полу без единого слова, жеста или даже простого приветствия. Они ни с кем не контачили, они просто прошли по своим делам и вытащили маленький тюбик черного крема. Нанеся несколько мазков на ладони, они размазали его по всему лицу, как будто наносили солнцезащитный лосьон. Двое из них работали в черных балаклавах — плотно облегающих головных уборах, которые скрывали их лица, оставляя открытыми только глаза и губы.
Таково было мое первое знакомство с «Дельтой».
*
Само существование «Дельты» Министерством обороны официально засекречено. Никаких открытых дискуссий о существовании Подразделения в средствах массовой информации не ведется. Очень немногие бывшие оперативные сотрудники отряда решились нарушить неписаный кодекс, запрещающий говорить о Подразделении публично, и информация о нем доступна лишь в очень немногих неофициальных источниках.
По иронии судьбы, первым сотрудником «Дельты», нарушившим кодекс молчания, стал человек, благодаря которому она и появилась на свет, — ее первый командир, полковник Чарли Беквит, в начале 1980-х годов написавший свою книгу «Отряд “Дельта”». В ней он дает фактическое представление об отряде и очень подробно описывает изнурительный процесс отбора, который используется для того, чтобы найти для «Дельты» правильного человека.[38]
Несмотря на то, что книга была опубликована всего через семь лет после официального создания подразделения, комментарии Беквита об обширной программе подготовки, направленной на формирование сотрудника, оттачивание и поддержание его боевых навыков до бритвенной остроты и его обучение «как думать», а не «что думать», являются качествами, которые выдержали испытание временем. Но прежде всего, Беквит рассказал стране, чего можно ожидать от человека, который заслужил право называть себя оператором «Дельты».
Мнения о том, насколько правдива была история Беквита, до сих пор расходятся. Раскрыл ли он секретную информацию, которая могла бы повысить опасность и без того рискованных операций? Неужели Беквит напрасно подвергал опасности будущих сотрудников отряда? Или он сообщил террористам по всему миру о феноменальных способностях Подразделения и о том, что оно может сделать для защиты Америки?
Как человек изнутри, я убежден, что автор не раскрыл никаких важных секретов и что сотрудники «Дельты», ведущие войну с террором сегодня, спустя много лет после публикации его книги по-прежнему придерживаются высоких стандартов, которых требовал полковник Беквит.
*
Весной 1998 года, вместе со 121 другим офицером и сержантом, я оказался в уединенном лагере, расположенном на крутых холмах и горах на северо-востоке Соединенных Штатов. Мы были специально отобраны и уже прошли многочисленные предварительные физические и психологические тесты. В течение следующего месяца нас будут дополнительно оценивать умственно, психологически и физически на предмет «потенциальной службы в отряде “Дельта”».
На тот момент я уже был капитаном рейнджеров и еще до приезда сюда решил, что мое определение успеха состоит в том, чтобы продержаться весь месяц, не пострадав и не выбыв с отборочного курса. Если меня не отберут, — ну и ладно. Это был бы удар по моему самолюбию, но в конце концов итоговым результатом моего присутствия стало бы просто как можно лучше представить рейнджеров и вернуться в часть с высоко поднятой головой. Думаю, что большинство из тех, кто меня окружал, испытывали подобные же чувства, потому что шансы оказаться рядом в конце процесса отбора и на самом деле быть отобранным в «Дельту» были чрезвычайно малы. Мы знали, что это будет трудно, но мы и понятия не имели, насколько.
К тому времени, когда после двадцати пяти дней ада я добрался до финального испытания, я был счастлив от того, что не особо надеялся на успех, потому что мое выступление до сих пор было далеко не блестящим.
*
Дождь лил весь день и, похоже, прекращаться не собирался. Забившись в кузов тентованного грузовика, и не видя, что происходит снаружи, мы ждали, когда назовут наше кодовое имя. Как только это произошло, мы, чьи умы и тела уже находились на пределе своих возможностей после адских двадцати пяти дней, как можно грациознее выбрались, и двинулись к ближайшему слабо освещенному месту.
В ту ночь каждый из нас по отдельности, столкнулись с тем, что, как мы надеялись, было последним испытанием, посвященным ориентированию на местности. Счастливчикам придется преодолеть около сорока миль горных троп, изрытых оспинами асфальтовых дорог, по густо заросшей растительностью местности, с перепадом высот в сотни метров. Тем, кому повезет меньше, нужно будет преодолеть бóльшее расстояние, после того, как они самостоятельно исправят свой маршрут из-за одного-двух неверных поворотов. А по-настоящему невезучие будут либо передвигаться слишком медленно, либо не смогут наверстать время после своей ошибки, чтобы уложиться в неофициальные и нигде не публикуемые временные рамки. Я попал в среднюю категорию, к менее везучим.
На протяжении последних трех с половиной недель наш индивидуальное имя состояло из цвета и номера, которые менялись ежедневно. Однако той ночью велеречивый оператор-штурмовик отряда «Дельта» по имени Хув рявкнул на нас из задней части камуфлированного грузовика:
— Осталось только два цвета — кровь и кишки!
Моим именем стало Кровь-36.
В нашем грузовике я оказался четвертым из шести кандидатов, и меня вызвали только после 22.00, отвели под небольшой брезентовый навес, привязанный к деревьям, и дали короткий, заранее подготовленный набор инструкций. Пока офицер давал мне вводную, мой разум, казалось, был не в состоянии понять, что он говорит, — я был слишком взвинчен, слишком измучен и уже готов к тому, что скоро весь этот кошмар закончится. Закончив свой короткий инструктаж, он развернул меня и указал начальное направление.
Стояла кромешная тьма, Луны еще не было, земля пропиталась водой. И если бы меня не направили в нужном направлении, я легко мог бы сойти с края земли. Вооруженный винтовкой М-16, восемью различными листами топографических карт и компасом, с шестидесятифунтовым рюкзаком за плечами, я сделал первый шаг, который вскоре покажется мне главным шагом всей моей жизни.
Пытаться бегать по тропам ночью было глупо. Спустя три недели процесса испытаний и оценки, сейчас было не лучшее время выворачивать лодыжку или биться коленом, — и то и другое легко сделать в темноте на незнакомой тропе. В течение часа я сохранял желаемый темп, стараясь не пропустить ни одного поворота. Один неверный поворот на тропе не туда мог означать конец.