Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ). Страница 11
— Хорошо, как скажешь, но прошу ради себя самой, останься здесь, скоро тётя вернётся и позаботится о тебе.
— Я останусь, но, если Татьяна Алексеевна заберёт меня, уеду, только чтобы больше никому не навредить.
Протягиваю визитку, но он не сдержался, взял мою руку и поцеловал, воистину, что для одних тлен, для других – бриллиант. Не меня он любит, а настоящую Ксению. Больно осознавать этот факт, но что поделать, не признаваться же ему в попаданстве. Да и как? В это ни один нормальный человек не поверит, а у меня нет подходящих слов, чтобы объяснить.
В этот романтический момент нас и застала тётя. Абсолютная противоположность Зое Ефимовне, утончённая, шикарная пожилая дама «модельной» внешности, по местным меркам, конечно. Мы застыли, пойманные с поличным:
— Алексей, свет мой. А что происходит? — её правомерный вопрос сразу всё расставил по своим местам, особенно Алексея. Племянник вскочил, учтиво поклонился и красный от смущения кинулся целовать руку теперь уже тёте. Вот ему сейчас прилетит а-та-та. Но как я ошиблась, в этой семье все слегка странные. Она тут же улыбнулась, и сама ответила на вопрос. — Неужели это та самая барышня, о которой мы говорили вчера за столом? Боже мой, действительно, одно лицо. Бедный Петя, когда увидит вас, дитя, его сердце разорвётся от старой боли.
— Простите, тётушка, позвольте представить вам Ксению. Ксения, моя драгоценная тётя, Полина Гордеевна, добрейшей души человек.
— Милый, не пытайся подлизаться ко мне, я ведь понимаю, с каким намерением ты привёл ко мне Ксению, спрятать? Защитить? Но это невозможно, я читала книгу, а теперь вижу перед собой точную копию Катрин, она словно восстала из могилы, чтобы отомстить. Прости, дитя, что так говорю, но я не склонна смягчать трагедию. Зачем вообще, ты написала эту книгу? Зачем её опубликовали. Хоть бы намёки, но там же всё настолько…
Она начала за здравие, а продолжила настолько трагично, что нам стало совершенно не по себе.
— Я говорила и просила Алексея не вмешиваться в это дело. И это не книга, а дневник памяти, Ирина Перова украла и отнесла в издательство. Я отправлюсь к своим знакомым, попрошу помощи, или денег, чтобы они помогли мне уехать куда подальше, может быть, обо мне забудут.
Тягостное молчание длилось чуть дольше, чем требовалось для светской беседы, но у нас не беседа, а переговоры, и весьма напряжённые.
Кажется, только Алексей не понимает, чем его семейству грозит моё присутствие. Я бы уже давно поступила так, как привыкла – сбежала бы, да Полина Гордеевна стоит в дверях, не понимает, что проблему можно решить быстрее, чем кажется, просто отпустить меня на все четыре стороны и забыть.
У всех был шанс, но мы его упустили. Короткий стук в дверь заставил меня побледнеть и снова плюхнуться на диван, Алексея – покраснеть от ужаса, а его тётю схватиться за сердце.
— Тайная канцелярия? Боже мой! Алёша, спрячь…
Она не успела завершить фразу, стук и очень настойчивый голос за дверью, окончательно вогнал нас всех в панику:
— Сын! Я знаю, что ты там! Открой сейчас же! И прекрати совершать глупости, открой немедля…
Глава 12. Падаль
— Я открою, он всё равно всё обыщет и найдёт Ксению, — прошептала Полина Гордеевна, Алексей не успел предпринять хоть что-то спасительное, ключ в скважине повернулся, и дверь мгновенно распахнулась.
А я в этот момент вжалась в спинку дивана и зажмурилась. Как это глупо и по-детски получилось. Не понимаю почему, но я не могу смотреть в глаза Орлову старшему. Не могу и всё.
Стыдно? Или страшно?
Скорее стыдно, я для него олицетворение боли и страданий.
— Сын, я так и знал, что ты не оставишь это дело…
Пётр Гордеевич встал надо мной, и пришлось открыть глаза, поднять голову и застыть.
— Но Ксении угрожает опасность, неужели мы не поможем, отец, умоляю…
Алексей не уступает, но мы его уже не слышим, Пётр не может отвести от меня взгляд, а я от него, как заворожённые, кажется, что с ним сейчас случится сердечный приступ.
— О, мой Бог, как ты на неё похожа. Одно лицо, Катрин, как это тяжко, невероятно тяжко. Я всё понимаю, но мы не смеем вмешиваться в это дело. Девочка моя, зачем ты вообще написала эту проклятую книгу? Хотя всё верно, ты имеешь право на опознание и на свободу. Алексей мне сказал, как ужасно с тобой обращались Перовы. В любом случае тебя ждёт ссылка… Боже, что же делать?
Он простонал, стоя надо мной, и потом долго выдохнул, как выдыхают люди на грани нервного срыва или истерики. Если Полина Гордеевна права, и он так долго искал Ксению, то наша встреча сейчас для него такой же шок, как и для меня.
— Простите, я лишь жертва обстоятельств, рукопись украла Ирина. Это уже не важно, я теперь переживаю за вас. Вы должны меня отпустить в дом Агеевых, мне там помогут, и, возможно, сами договорятся с царской семьёй, и отправят меня в какой-то интернат, буду работать с сиротками, обо мне никто и не вспомнит.
— О тебе уже никто не забудет. Ксения, если бы ты знала правду, если бы знала, девочка моя, в книге всё написано романтично и мягко, но реальность была намного суровее. Именно поэтому тебя не отпустят. Понятия не имею, кто вообще тебя привёз в Россию и почему отдали Перовым на воспитание…
Он протянул мне руку и помог встать, долго посмотрел в глаза, видимо, принимает для себя важное решение. Они с так похожи с Алексеем, оба породистые красавцы. Очень странно, как юная Китти могла отвергнуть такого яркого, интересного и влюблённого мужчину. Столько лет прошло, а Пётр всё ещё любит её.
— Отец, позволь хотя бы отвезти Ксению в дом Агеевых, ей там обещали помочь…
— Ты останешься здесь с Полюшкой, я сам отвезу, мне нужно удостовериться в том, что Агеевы действительно Ксению захотят защитить. Они очень влиятельные, в родстве с самой богатой семьёй банкиров Черкасовых, возможно, единственные, кто реально сможет хоть что-то сделать в этой ситуации. Пойдём, карета ждёт во дворе, надеюсь, мы успеем до того, как Тайная канцелярия нас догонит.
Молча повинуюсь и прохожу мимо Алексея к выходу, он не посмел ко мне прикоснуться, но я ощущаю всем телом его тревогу и желание обняться. Велик шанс, что эта встреча может оказаться последней.
— Милая, пожалуйста, где бы ты ни оказалась, напиши на этот адрес «дом Новиковых», пожалуйста, — Алексей не выдержал, поймал на ходу мою руку и пожал. Наши ледяные пальцы сцепились замком на миг и снова разомкнулись, но его боль я успела почувствовать, не только боль, но и страх, он боится повторить судьбу отца.
Обошлось без поцелуев и слёз. Думаю, что примерно так же когда-то и Николай прощался с Катриной. Но разница в том, что я иная и сильная, а мама настоящей Ксюши была юной, неопытной девушкой.
Мы быстро вышли через чёрный ход, во дворе Николай Гордеевич подсадил меня в карету, крикнул кучеру адрес очередного доходного дома.
В этом мире я становлюсь кочевницей, или переходящим кубком. Хотя нет, была у мальчишек в приюте игра «Падаль», это маленький мешочек с песком, которым ведущий должен попасть в кого-то из игроков, а остальные стараются увернуться. Кого мешочек коснётся, тот и новый водящий. Вот я тот самый мешочек, все от меня должны увернуться, чтобы не нести ответственности перед царской семьёй за укрывательство «опальной писательницы».
Мы отъехали от дома, и карета затерялась в городском потоке. Пётр Гордеевич теперь смотрит на меня так же, как недавно смотрел Алексей. Я всколыхнула в его памяти такие воспоминания, от которых невыносимо больно на душе, почему-то я его не просто понимаю, а чувствую. Словно сама пережила подобное, но не помню.
— Он её взял силой, ведь так? Никакого венчания не было. Это не она танцевала с ним, отменив все вальсы с другими и даже с вами. Это он её захватил и не отпускал…
Мои слова лезвием резанули по его истерзанной душе, снова долгий вздох.
— Для юной девочки ты слишком проницательная, милая моя. Да, он сначала попытался вскружить ей голову. Но не удалось, она пропала из дома на неделю, а когда вернулась, рыдала несколько дней. У нас было лишь одна короткая встреча, но Китти изменилась до неузнаваемости, словно другой человек. А потом её сослали в Италию, возможно, по приказу Тайной канцелярии. Я был готов взять тебя под свою фамилию, понимаешь ли? Но мне не позволили.