Развод. Спасибо, что ушел (СИ). Страница 17

– Мамочка, а я больше не смогу танцевать?

Я выглянула из-за елки. Аня держала в руках фигурку балерины, застывшую в арабеске. Обманывать не было смысла.

– Пока нет, Анюта. Тебе нужно восстановиться.

– Ладно, - совершенно по-взрослому вздохнула она и повесила украшение. Правда, не в центр, как обычно, а внизу.

Я снова тихо возненавидела Костю. Записать бы на видео, с каким лицом Аня держала в руках символ своей разрушенной мечты, и отослать ему. Пусть увидит.

– Ну, всё! Смотри, какая красота у нас получилась,- преувеличенно бодро сказала я, включая гирлянду.

Елка замерцала теплым светом, и мы замерли перед ней, купаясь в волшебных огоньках.

***

– Гоша, ты молодец, - похвалила я мальчика, прилепив в его дневничок достижений еще одну наклейку.

Он обернулся к маме, демонстрируя тетрадку, и я заметила, как радостно вспыхнули ее глаза. Я нисколько не лукавила. Прогресс был очень заметен. Вот что значит, когда родители выполняют рекомендации и не ленятся. Жаль, что не все это понимают и думают, что я одна могу всё исправить.

– Сегодня отдыхайте, завтра с мелкой моторикой поработайте и с губной гармошкой, а в четверг ко мне, - напомнила я маме. – Вы молодец, у вас отлично получается!

Ирина смущенно улыбнулась, но я видела, как ей приятно. Родителей тоже нужно поддерживать и хвалить, это я давно уяснила. Тогда и отдача будет лучше.

Гоша помахал мне рукой, прощаясь, и вместе с мамой направился к двери. Хорошо, что он стал меньше капризничать и не просится на руки, - успела подумать я, как дверь резко распахнулась.

Ирина еле успела подхватить сына и повернуться боком. По счастью их не задело. В проеме показался высокий, широкоплечий мужчина в пальто нараспашку. На секунду мне показалось, что в кабинет плавно въехал хоккеист во всей экипировке, настолько мощным выглядел его торс.

– Извините, - без тени раскаяния буркнул незнакомец.

Не ответив, Ирина выскользнула в коридор. Нисколько не смущаясь наглого вторжения, мужчина прошел на середину и встал, расслабленно свесив руки. Ни дать, ни взять – голкипер, размером со шкаф. Не хватало шлема и клюшки.

– Вообще-то, у меня прием, - сухо сказала я.

– Уже закончен, - уверенно возразил невоспитанный посетитель.

Я внимательно на него посмотрела. Нахал выглядел представительно. Темные с проседью волосы тщательно уложены, словно он только что вышел из барбершопа. Аккуратно постриженная борода тоже явно дело рук опытного мастера, а вот брови от природы – широкие и вразлет.

– Это не дает вам права вламываться в кабинет, - парировала я, складывая в стопку пособия. – Выйдите, пожалуйста.

Я выпрямилась и посмотрела прямо в глаза – голубые, как лед. И такие же холодные. Особенно на фоне графитового пиджака и черного галстука. Кто ему посоветовал такое надеть? Если сам, то у меня для этого хозяина жизни плохие новости, у него нет вкуса.

– Вы Мария Юрьевна? – разжались губы, очевидно не привыкшие к любезностям.

– Да я, - голос мой был так же холоден, как его глаза.

Его именем интересоваться не стала. Расписание у меня плотное и новеньких там нет. Так что этот гражданин может даже не затрудняться. Вообще непонятно, кто он и почему так бесцеремонно врывается. Я перевела взгляд вниз. Да еще и без сменной обуви. Представив эту махину в уютных домашних тапочках, хмыкнула себе под нос.

Неприятный посетитель, видимо, услышал, по крайней мере, взглянул на меня несколько странно.

Ладно, пора его выставить и бежать на обед. Еще Анютке позвонить, напомнить про лекарство. Она, конечно, у меня умничка, но всё-таки тревожно, что что-нибудь перепутает или забудет. Не хочу, чтобы моя дочь в десять лет становилась взрослой, как когда-то пришлось мне.

Мужчина-голкипер уходить явно не собирался. Вместо этого он хапнул ручищей стул и, подтащив ближе, уселся. Затем потянулся к столику с пособиями и взял в руки деревянную пирамидку. В его лапах она показалась совсем крохотной. Один из треугольников от неосторожного движения свалился на пол, и мужчина неожиданно смутился и наклонился, чтобы его достать.

– Вы рыжая… - выдал он, распрямившись, и вернул пирамидку на место.

По лицу пробежала легкая гримаса, словно у странного визитера заболел зуб.

Я приподняла бровь и машинально коснулась волос. Вот так заявление!

– И что? – спросила, уже не скрывая усмешки.

– Ничего. Это я так. – Он шевельнулся и продолжил. – В общем, мне сказали, что вы лучший специалист в городе. Я хочу, чтобы именно вы занялись моим сыном.

Тут уж я не выдержала и коротко рассмеялась. Нахальный тип посмотрел недовольно и оглядел себя, по всей видимости, проверяя, над чем я смеюсь.

– Очень польщена, - я театрально прижала к груди руку, - не знаю, как вас по батюшке, но…

– Максим Леонидович, - вставил мужчина и кивнул, мол, продолжайте. Разрешаю.

– Так вот, Максим Леонидович, - продолжила я, даже не попытавшись соврать, что мне приятно.

Мне было неприятно. И я не собиралась этого скрывать. Мне вообще все мужчины сейчас неприятны. Причем до такой степени, что я даже с милейшим Геннадием Семеновичем на вахте здороваюсь через силу. А раньше всегда с ним болтала и любила посмотреть фотографии его внучки – моей тезки, которую он ласково зовет Манечка.

– Я работаю по предварительной записи. У меня очень плотный график и пациенты расписаны на несколько месяцев вперед. Увы, но я ничем вам помочь не могу. До свидания. Я спешу, - выпалила я и распахнула дверь, ожидая, когда наглый Максим Леонидович встанет и выйдет из кабинета.

К моему удивлению, он покорно поднялся, прошел мимо меня и, как фокусник вынул из коридора паренька лет одиннадцати.

Вылитый Том Сойер, - изумленно хлопнула я глазами. Только умытый и в джемперочке.

– Мой сын. Артемий.

Голубые ледышки уставились на меня, а мальчишка неожиданно подмигнул.

Максим Леонидович Вешняков, 45 лет.

Кто он по роду деятельности узнаем позже)

Тёма Вешняков, 12 лет, его сын

Глава 21

Ссора

Илона

– Ну, что я тебе и говорила… - произнесла я, стараясь скрыть в голосе легкую иронию.

Приглушенный свет бра окрасил воздух в персиковый цвет. Я лежала, закинув ногу на бедро Кости и пальцами рисовала узоры на его коже. Он не ответил, но я почувствовала, как напряглись мышцы на плече.

– И ты знал, что так будет, правда? – я прикусила губу и приподняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

Он опять промолчал, и эта пауза начала раздражать.

– Она тебя не простила и не простит, - пропела я, откидываясь на спину. – Видишь, еще и уголовкой грозить начала. Немыслимо!

Я покачала головой, будто не верю в то, что говорю. Но Машка, и правда, меня удивила. Видимо, так уж ее заело, что Костя любит меня и выбрал меня, что готова его даже в тюрьму посадить. Лишить ребенка отца! Сделать из него уголовника, лишь бы отомстить. Сколько же в ней ненависти ко мне. Как будто я виновата, что всегда выбирают меня, а не ее.

– У нее есть на это причины, - наконец обронил Костя.

Я вздохнула, чувствуя, как в груди закипает злость.

– Причины? Какие причины могут оправдать такую жестокость? Как она Ане в глаза собирается смотреть? А может, она решила тебя напугать, чтобы ты вернулся?

– Ты же знаешь, я всё решил, - он играл с моими волосами, наматывая прядь на палец. – Подаю на развод. В головном офисе как раз есть вакансия. Переведусь в Москву. К тебе поближе.

Его лицо оказалось надо мной, горячее дыхание обожгло щеку, и он медленно провел пальцем по моей нижней губе. Я с нажимом его прикусила, но тут же отпустила и отвернулась.

– А жить? Где мы будем жить?

– У тебя. В конце года мне выплатят неплохие бонусы, тогда и можно будет присмотреть квартиру. Мне легко одобрят ипотеку. Не переживай.

– Пффф, - фыркнула я. – Ты видел мою конуру? Да мы там поубиваем друг друга через месяц. Мне и одной там тесно. Катастрофически не хватает гардеробной. Нет ванны, только душевая кабина. Уж извини,- я перевернулась на живот и перекинула волосы через плечо, - хоромы на Тверской я не потянула.