Развод. Спасибо, что ушел (СИ). Страница 16

– Нет. С ума сошел, что ли? - фыркнула Илона. – Я на будущее… Ты же знаешь, я люблю всё планировать.

– Это я знаю… И когда ты запланировала нашу встречу? И что мы будем делать?

Дальше я просто слушал. И внимательно смотрел на дорогу. Я больше не повторю ошибку.

Глава 19

Анин секрет

Маша

Утром я пошла в адвокатскую контору, где давали консультации автоюристы.

– Сомнительно, что мы сможем использовать это как отягчающее обстоятельство и повод возбудить дело, - услышала я, когда рассказала подоплеку.

Юрий Владимирович, пожавший мне несколько минут назад ладошку, шевельнулся в кресле и взял в руки листок, на котором отметил основные пункты.

– Но он отвлекался на телефон. Он переписывался в тот момент. Это же можно посмотреть на камерах.

– Сомневаюсь,- качнул головой Юрий Владимирович. – У камеры не настолько сильное разрешение. Будет видно, что он смотрит в сторону. Но это может быть, что угодно. Водитель отвлекся на климат-контроль или что-то упало с сиденья. Я очень вам сочувствую, но, похоже, здесь всё безнадежно.

Пощипывая ус, он снова вгляделся в листок.

–По времени тоже нет доказательств. Столкновение – это доли секунды. Он мог закончить переписку и полминуты назад. Это приличное количество по меркам транспортного средства. Тем более экспертиза подтвердила – столкновения избежать было невозможно. Не пешеходный переход, скорость тоже не превышена. И это большая удача. Иначе травмы могли бы быть намного серьезнее.

– Но травмы есть. И они не безобидны.

Я постаралась, чтобы голос не дрогнул. Не хотелось выглядеть одержимой местью. Я пришла за справедливостью.

– Здесь можно выставить иск о причинении вреда здоровью. Возможно, удастся вытребовать приличную сумму. Но… вы же говорите, что супруг и так готов оплачивать лечение и все расходы берет на себя. Тогда зачем?

Помолчав, добавил.

– Вы же не считаете, что ваш супруг умышленно это сделал?

– Нет! Конечно, нет! – затрясла я головой.

– Тогда я советую вам решить этот вопрос мирно. Это будет максимально выгодно в вашей ситуации. Эмоции не помогут вылечить ребенка. Нужно сконцентрироваться на главном. Если всё же вы доведете дело до суда, то желание ответчика помогать добавит ему баллов.

Эмоции спали. Я представила, что сказала бы мне Аня, если бы узнала, что я посадила ее отца в тюрьму. А она бы узнала. Костя не стал бы меня покрывать.

Когда у тебя ребенок, ты становишься всесильной, но и очень слабой.

Вернулась в пустую квартиру, которая для меня стала огромна. Когда-то уютная и обжитая, она превратилась в подобие склепа. Тихо, сумрачно и тоскливо. Я приходила сюда только спать. Ела в кафе рядом с работой. Запихивала в себя через силу суп раз в день. Остальное – это чай и много кофе, от которого начинало колотиться сердце.

Спохватилась, когда разболелась голова, и я померила давление. Что я делаю? – подумала, уставившись на цифры. Мне нельзя ломаться, останавливаться, рассыпаться. От меня зависит другая жизнь. С этого дня кофе я исключила и снова начала дома готовить.

Появились хорошие новости из больницы: Ане смогли подобрать терапию и воспалительный процесс приостановился. О выписке речи пока не шло, но мне разрешили передать дочке телефон, и теперь я могла разговаривать с ней и даже читать перед сном коротенькую новеллу из книжки про мумми-троллей.

Доктор осторожно намекнул на возможную выписку, чтобы на Новый год Аня оказалась дома. Но я пока ей ничего не говорила. Впереди еще контрольные анализы и прием противомикробных препаратов. И диета, конечно.

Вот здесь я совершенно не беспокоилась. Наоборот, ждала Анюту, чтобы порадовать кулинарными шедеврами, которые освоила за это время. И нет, это не серая каша-размазня, от вида которой нападает тоска, а вполне себе симпатичные и полезные блюда. Думаю, Аня останется довольной и не станет грустить по поводу отсутствия «Оливье» на праздничном столе.

А вот с отцом будет сложнее. Как и что я ей скажу? Себе я думать о Косте запретила, отсекала мысли, как мясник отхватывает лишнее огромным ножом. Не потому что простила или забыла. Ради Ани.

– Папа звонил, - сообщала мне Анюта. – Представляешь, он заказал нам на всю палату пазлы с Гарри Поттером, и мы теперь соревнуемся, кто быстрее соберет.

Или:

– Папа нам мастер-класс организовал. Мы с девочками складывали оригами. Я сделал для тебя цветок, а для папы – дракона. Только ты ему не говори. Я на Новый год ему подарю.

Я изображала радость и удивление и никак не могла придумать, как же я сообщу, что ее отец больше не живет с нами. А еще ведь бабушка…

– Лучше скажите сразу, если это окончательное решение, - сказал Иван Иванович.

Он навещал Аню почти ежедневно и был в курсе, по чьей вине она оказалась на операционном столе.

– Это потому что папа меня машиной задавил? - спросила Аня дрожащим голоском.

Сидя в кресле в небольшом холле, где стоял телевизор, прижимала к груди медвежонка. Ноги по-балетному скрещены, волосы по привычке убраны в пучок.

– Ты из-за этого решила с ним развестись? Но я совсем на него не сержусь, мамочка! Я сама виновата. Я побежала за котиком.

– Ты ни в чем не виновата, Анют, - я села перед ней на корточки, заглядывая в глаза. – Ни в чем! Папе нужно было быть внимательнее. А он отвлекся…

– Тоже на котика?

Медленно-медленно кто-то невидимый разрезал мне сердце на две половинки.

– Нет, солнышко, не на котика.

А дальше слова застревали в горле, потому что на меня смотрели два блестящих озерца расплавленной темной карамели. И в них мерцали слезы.

– Не плачь, детка. Папа будет к тебе приходить. Он… он любит тебя, - горло перехватил спазм.

Но Аня меня не слышала.

– Вы разводитесь, потому что он целовался с Лоной?

Я замерла. Внутри пролетел холодок, как в детстве, когда вызывают к доске с неподготовленным уроком.

– Что?

– У бабушки летом. Когда ее выписали из больницы. Я случайно зашла на кухню и увидела. Но бабушка меня отругала и попросила ничего тебе не говорить. Я обещала. Мамочка, прости! – Аня крепко обхватила меня за шею и всхлипнула еще горше.

– Что ты, Анют? За что? Тебе не за что извиняться… - оглушенная, я гладила ее по спине, целовала в шею, а сама всё смотрела и смотрела на стену, на рисованную ромашку с божьей коровкой.

Получается, мама знала.

Я зажмурилась, еще крепче прижав к себе Аню. Девочка, моя девочка, как же хорошо, что ты у меня есть. Иначе бы внутри сейчас осталась только выжженная дотла пустыня.

Глава 20

Неожиданный пациент

Маша

– Бабушка на небе? – спросила Аня, взяв в руки фотографию.

– Да, - тихо отозвалась я.

Аня молча смотрела на портрет, словно пыталась привыкнуть к изменившейся реальности. Месяц назад в ее жизни было всё по-другому. А потом какой-то злой волшебник неожиданно принялся вычеркивать по очереди ценное и любимое. Полную семью, балет, бабушку, Лону. Это был ее мир, который пошатнулся, перекосился, и теперь его нужно поправить и наполнить заново.

Обняв за плечи, я погладила Аню по волосам. Бедный ребенок. Столько всего навалилось. Но хорошо, что она уже дома.

Выписали практически под честное слово. После праздников нужно приехать на контрольные анализы и осмотр, а пока принимать каждый день лекарства и не показываться в людных местах. После повреждения селезенки, иммунитет сильно просел, и пока картина оставалась тревожной. В самых тяжелых случаях, такие дети просто не вылезают из болячек и ловят все инфекции, который здоровый и не заметит.

– А давай, Анют, елку нарядим? А? – развернула я ее к себе. – Уже давно пора! Праздник на носу. Поможешь?

Я вытащила из кладовки коробку с игрушками и гирляндами, и мы принялись за дело. Аня оживилась, на щеках появился румянец, и если бы она не морщилась, когда тянулась кверху, чтобы повесить шарик, можно было подумать, что мы каким-то чудом вернулись в прошлое, когда все были счастливы и здоровы.