Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 134

И вдруг побледнел так, что его лицо на мгновение стало белее бороды и свисающих на лоб седых прядей.

– Аскольд, – прошептал он одними губами. – Сын там остался…

Мы со стариком не раз сражались бок о бок. Он даже в свои годы дрался не хуже молодых вояк и не боялся никого и ничего. С ухмылкой лез под пули, отрастив вокруг тела почти неуязвимую ледяную броню – а иногда и без нее.

Но сейчас на его лице я увидел страх. Не осторожную сосредоточенность опытного бойца, не тревогу, даже не панику, а именно тот леденящий ужас, который способен на мгновение заставить оцепенеть любого, будь он хоть трижды Одаренный, князь и матерый вояка.

Наверное, поэтому я и обогнал Горчакова. За спиной отчетливо полыхнуло магией, и старик выдал запредельную для своего возраста и комплекции скорость, однако я все же сорвался с места чуть раньше. Одним прыжком взлетел к деревцам на берегу, будто к моим лопаткам вдруг приделали крылья, а вторым махнул прямо сквозь заросли, выбираясь на открытую местность среди старых сосен.

Где‑то за спиной тяжело громыхали ботинки Горчакова, однако я даже не думал его дожидаться – счет шел на секунды. Никто не кричал, не звал на помощь, но я чувствовал, как драгоценное время утекают, как песок сквозь пальцы, и Основа гнала меня вперед, разгоняя тело так, что я при желании, пожалуй, обогнал бы даже несущийся полным ходом автомобиль.

Это стоило чуть ли не половины резерва – мана горела быстрее бензина, в который бросили спичку – но полторы‑две сотни метров я одолел буквально за несколько мгновений. Воздух стал плотным, как кисель, и мне приходилось прорываться сквозь него.

Даже звуки почти исчезли: громыхание копыт неведомого чудовища почти исчезло за ударами сердца, стучавшего в ушах, а треск сломанных веток развалился на отдельные глухие щелчки, похожие на стрекот гигантского кузнечика. Собачий лай рухнул на несколько октав, и казалось, что еще немного – и само время остановится. Или побежит вспять, чтобы дать мне возможность успеть туда, где двигалась среди деревьев медлительная и неповоротливая туша.

Грязно‑серая, будто высеченная из камня. До зверя оставалось еще метров сто, не меньше, а я так и не сумел понять, кто это. Зато размеры оценил без труда – могучая холка возвышалась над зарослями небольшим холмиком. Великан лишь на мгновение мелькнул среди молодых елочек – и снова исчез.

Но шум не прекратился – наоборот, стал только громче. Чуть левее мелькнул лохматый силуэт с пятном на бок. Собака гнала добычу, намного опередив двуногих охотников, однако в бой благоразумно не лезла, предпочитая следовать за зверем на почтительном расстоянии.

Я даже успел подумать, что неплохо бы последовать ее примеру, но Основа уже подкинула в топку еще маны, и меня снова швырнуло вперед. Покрытые иголками ветки ударили по лицу, расступаясь, и как только я вылетел на крохотную полянку за ельником, время, которое до этого мчалось галопом, вдруг вернулось к нормальной скорости.

Успел – к самой развязке.

Фигурка в камуфляжной куртке вжималась спиной в здоровенный валун, выставив вперед копье. В тонких руках Аскольда оружие казалось непропорционально большим и тяжелым, но в нем не было той неторопливой и грозной силы, которую придает дереву и стали хватка опытного бойца. Впрочем, окажись на месте парня сам Горчаков – вряд ли это изменило бы хоть что‑то.

Потому что по полянке на него надвигался еще один валун – и побольше первого. Будь сейчас чуть темнее, или стой зверь неподвижно – я, пожалуй, не сумел бы отличить его от куска скалы. Огромный вепрь возвышался над Аскольдом, медленно переступая вперед.

Даже окажись у меня под рукой штуцер – нечего было и думать пробить такую шкуру. То ли грязный, то ли поседевший от прожитых лет мех выглядел так, словно его покрывал толстый слой песка. Зверь не просто обладал аспектом, а всем своим существом воплощал стихию, которая подарила ему силу. На брюхе и около ног шерсть свисала, как у обычного животного, однако ближе к холке бока и спина вепря в прямом смысле превращались в камень. Кажется, я даже видел что‑то похожее на расселину из которой пробивались едва заметные зеленые травинки.

Воплощенная мощь. Неторопливая, даже медлительная – зато почти неуязвимая. Впрочем, тяжеловесность вепря меня нисколько не обманывала: при желании тварь наверняка умела двигаться со скоростью курьерского поезда.

– Аскольд! Не дергайся, – проговорил я вполголоса, осторожно шагнув вперед. – Не суетись. И не вздумай нападать – или он тебя размажет.

Я еще ни разу не видел местных кабанов, да еще и наделенных силой аспекта Камня – зато не раз встречал похожих тварей в прошлой жизни. Обоняние и слух у них были на высоте, а вот зрение – так себе. И при всей своей бешеной силе и ярости звери редко убивали без причины.

Даже сейчас, когда со всех сторон доносился собачий лай, кабан наверняка не слишком‑то хотел бросаться на острие копья. Серьезно навредить ему оружие, конечно, не могло – но, собственно, зачем?..

– Просто стой на месте… Пока – стой. Ты ему не нужен. Ты худой и невкусный.

Я нес полный бред, но это, кажется, слегка успокаивало Аскольда, дрожащего как осиновый лист. Он уже успел где‑то рассадить кожу – половину лица покрывала кровь, а ко лбу липли влажные темные пряди. Но наверняка это поработала какая‑нибудь острая ветка, а не вепрь – тот бы попросту не оставил от парня даже мокрого места.

– Не дергайся, – повторил я. – И копьем не шевели. Он сейчас уйдет.

Кажется, я все‑таки не ошибся. Лесной гигант неторопливо переступил копытами, лениво взглянул на меня и, видимо, посчитал совершенно не стоящим внимания. Дернул здоровенным ухом, будто отгоняя повисший в воздухе назойливый звук собачьего лая, и, наконец, отвернулся к лесу. Я даже успел поверить, что на этом все и закончится.

Но Аскольд все‑таки сделал глупость. Стоило вепрю отвести взгляд, как он выпустил копье из рук и тенью скользнул вдоль валун. Ловко и проворно, но все же не настолько, чтобы опередить наделенное мощью аспекта создание.

Вепрь взревел и, нацелив клыки на худую фигуру в камуфляже, бросился вперед.

– А ну стой! – рявкнул я, зажигая в свободной руке огонь.

Никогда мне еще не приходилось орудовать заклинаниями так быстро. Я всадил в похожую на скалу гигантскую тушу весь свой арсенал всего за несколько мгновений. Факел ударил сверху, Огненный Шар прямо, сияющие языки Жаровни впились в брюхо, а Красная Плеть прочертила на шкуре дымящуюся отметину.

Но не пробила. Такое количество магии превратило бы армейский грузовик в груду дымящегося железа, но вепрь даже не дернулся – все так же пер вперед, догоняя Аскольда. Если бы заполнивший ноздри запах паленой шерсти, я, пожалуй, и вовсе подумал бы, что промазал.

– Эй, ты, свинья‑переросток! – заорал я, швыряя копье. – Найди себе добычу по силам!

Сталь свистнула в воздухе и вонзилась в каменный бок. Застряла в шкуре, но вепрь этого наверняка даже не почувствовал. И только когда я рванул к нему, на бегу выпуская из ладоней два огненных хлыста, наконец, сообразил, что Одаренный куда опаснее, чем бегущий пацан.

Вепрь встал, будто налетев рылом на стену, развернулся, и я на мгновение даже пожалел, что только что неуважительно называл его свиньей. В крохотных глазках плескалось столько ненависти, что я кожей ощущал ее жар, струившийся навстречу.

Но отступать в любом случае было уже слишком поздно. Размахнувшись, я хлестнул огнем крест‑накрест по сердитой морде, нырнул под клык размером с клинок Разлучника и, перекатившись, подхватил валявшееся в траве копье Аскольда.

Не самое могучее оружие – но другого у меня сейчас не было. Одного прикосновения к нему хватило, чтобы несущиеся вскачь мысли успокоились, а голова заработала, как ей и положено – спокойно, без спешки, выверяя каждый шаг и каждое движение руки. И если уж магия не пробивала природную броню врага – настало время встретить его сталью.

Так, как это делали предки Костровых еще сотни лет назад.