Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 133

Горчаков говорил не спеша, будто бы через силу. Видимо, сама мысль выпустить из рук свое детище была для старика невыносимой. Лесопилка кормила род и всю Ижору сотню с лишним лет, если не больше, и уже давно стало чем‑то большим, чем просто семейное дело.

– У Зубовых форт на самом берегу стоял, Ольгерд Святославович, – на всякий случай напомнил я, осторожно спускаясь с травы на камни у воды. – Здесь и магия сильнее, и зверья всякого побольше ходит… Но я бы рискнул!

– Вот и я думаю – рискнуть стоит, – улыбнулся Горчаков. – Одному такое не потянуть, а вместе, пожалуй, и справимся.

– Вот тут плотина встанет. – Я указал острием копья чуть ниже по течению, где Черная немного сужалась перед тем, как сорваться вниз небольшим водопадом. – В самый раз. Механизмы… механизмы, боюсь, придется обновить. Не все, конечно, но влетит в копеечку.

– Знаю. – Горчаков помрачнел. – Узнавал уже. Если по уму все делать, то тысяч десять получится, не меньше. У меня в казне столько не наберется.

– У меня, полагаю, тоже. – Я пожал плечами. – Но начать работу мы можем хоть завтра. Расчистить дорогу, подготовить бревна для плотины и срубов… Кое‑что и до зимы успеем.

– Пожалуй, – кивнул Горчаков. – Средства‑то изыщем как‑нибудь. Но только не в них дело, Игорь.

На этот раз молчание затянулось еще дольше. Старику беседа давалась все тяжелее, а я просто не спешил – уж чего, а времени у нас сейчас было достаточно. Даже на то, чтобы поторговаться, хотя финансовая сторона вопроса меня интересовала не так уж сильно.

Как, похоже, и самого Горчакова.

– Ту уж прости старика, что я тут это… как девка ломаюсь, – поморщился он. – Привык уже как‑то, что все сам. Отец‑то у меня рано помер, а Аскольду вот только пятнадцать годиков исполнилось. А Лена… ну, чего я тебе объяснять буду?

– С делами она справится не хуже наследника мужского пола. – Я уперся древком копья в камень под ногами. – Но этого, полагаю, недостаточно.

– Правильно полагаешь. – Горчаков огляделся по сторонам и, заприметив подходящее место, уселся. – А значит, кому‑то надо будет присмотреть за вотчиной, когда я отправлюсь на тот свет.

– Не думаю, что это случится скоро, – проворчал я. Разговор определенно сворачивал куда‑то не в то русло. – Выглядите покрепче молодых гридней.

– Может, и так. Здоровья нам не занимать, да и живем подольше, это правда. – Горчаков явно нисколько не поверил в мою лесть, однако спорить не стал. – Но времена сейчас непростые. И если что‑то случится со мной раньше, чем Аскольд наберет силу – Елене будет непросто.

– Не понимаю, к чему эти слова, – нахмурился я. – Даже если вы по каким‑то неизвестным причинам не собираетесь прожить еще лет десять, и она, и ваш сын вполне могут рассчитывать на мою помощь. Вряд ли я похож на человека, который отберет семейное дело у несчастных сирот.

Горчаков шумно выдохнул через нос и нахмурился. На мгновение я почувствовал, как его Дар встрепенулся где‑то в широкой груди – видимо, слова мне все‑таки стоило подбирать осторожней. Но беседа получалась отчаянно‑неловкой, и от этого почему‑то хотелось язвить, хоть старик и не сказал ничего даже двусмысленного – и уж тем более оскорбительного.

– Ершистый ты парень, Игорь, – улыбнулся он. – Но, может, и хорошо, что ершистый. У князя характер быть должен, натура, а не абы что. Я тебя недавно знаю, но уже понятно, что человек ты порядочный.

– Благодарю. – Я пожал плечами. – Хотя и не вполне понимаю, что…

– Сейчас поймешь. Разговор у меня к тебе есть. И серьезный. – Горчаков вдруг нахмурился и посмотрел мне прямо в глаза. – Готов?

Глава 14

– Готов, не готов – какая теперь разница? – вздохнул я, усаживаясь рядом. – Говорите, Ольгерд Святославович. Раз уж все равно сюда пришли.

Старик то ли все‑таки решил поторговаться напоследок, то ли… Другого варианта мне в голову не приходило, однако и в этот как‑то не верилось. Горчаков не только порой разговаривал, как персонаж варяжской саги, и носил длинную бороду, но и на деле был князем самых честных правил. Воином и хозяином своей земли, а не многоопытным хитрым дельцом, привыкшим делить все подряд, вплоть до шкуры неубитого медведя.

Нет, дело явно было в другом. Куда более важном и деликатном – поэтому Горчаков продолжал сидеть хмурый как тучи, жевать седой ус и задумчиво глядеть на пробегающие мимо волны Черной. А мне оставалось только терпеливо ждать.

Однако ждать почему‑то не хотелось. Странное ощущение – вроде предчувствия – накатило даже раньше, чем мы с Горчаковым вышли к берегу, и с каждым мгновением только усиливалось. Поначалу казалось, что все дело в странной и неловкой беседе, но вряд ли кого‑то здесь всерьез смущали разговоры о плотине или стоимости механизмов для будущей лесопилки.

Просто что‑то пошло не так. Без каких‑либо видимых и осязаемых причин я чувствовал, что прямо сейчас должен быть в другом месте. И не потому, что так уж сильно не хотел услышать, что скажет Горчаков – а чтобы остановить…

Угрозу?

Да, пожалуй. Над Тайгой будто нависло что‑то нехорошее и тяжелое, уже вот‑вот готовое обрушиться на нас прямо через ветви деревьев. Невидимое – но оттого, не менее опасное.

– Собаки что‑то разлаялись, – пробормотал Горчаков, поднимая голову. – До этого вроде молча бегали, а теперь…

Со стороны это могло бы показаться неуклюжей попыткой еще хоть на мгновение отложить важный разговор – не чувствуй я то же самое. Друцкие прихватили с собой на охоту несколько псов, и те то и дело «переговаривались», пока сновали туда‑сюда чуть в стороне от людей, но теперь их лай доносился сюда почти непрерывно. Дружно, в несколько голосов…

Что бы ни творилось там, в лесу, собаки явно почуяли это первыми.

– Никак, зверюгу какую‑то подняли. – Горчаков чуть склонил голову набок, прислушиваясь. – Здоровую…

И будто в подтверждение его слов где‑то в Тайге отчетливо полыхнуло магией. Расстояние я определить не смог, зато аспект распознал сразу. Он пульсировала неторопливо и мощно, выливаясь в эфир свинцовой тяжестью, которую я чувствовал почти физически. Не подвижность Ветра, не веселая ярость Огня, даже не прохладная уверенность Льда – еще плотнее и крепче.

Камень.

– Собакам такую не взять. – Горчаков уперся древком копья в землю и поднялся на ноги. – Зубы обломают. А если еще здоровая…

Видимо, так оно и было: к лаю, повисшему в лесу сердитой и звонкой нотой, присоединились сначала голоса людей, а потом и треск. Когда подо мной едва заметно содрогнулись камни, воображение тут же нарисовало огромную темную тушу, ломящуюся через заросли. Кем или чем бы ни оказалась неведомая тварь, весила она куда больше обычного оленя.

Или даже огнедышащего.

– Точно здоровая. – Горчаков сдвинул кустистые брови. И развернулся к шуму боком – видимо, ему так было лучше слышно. – Не медведь точно – этот мягко ступает, даже когда с избу размером.

Действительно, неведомый зверь топал так, что слышно было даже в Отрадном. Если до этого он убегал трусцой, то теперь мчался от собак галопом, вколачивая в мох Тайги гигантские… копыта, наверное.

– Лось? – предположил я, поднимаясь по камням обратно на высокий берег. – Или хряк какой‑нибудь?..

– Лучше бы лось. – Горчаков поморщился. – Кабана не дай Матерь в лесу встретить – затопчет. Или на клыки поднимет. Зверь на рану крепкий, шкура толстенная, а если с аспектом – никакая пуля не прошибет!

– Пусть попробует. – Я перебросил копье из правой руки в левую и обратно. – У меня и свой клык имеется. Где там ваша свинья?

Основа радостно полыхнула внутри, предвкушая хорошую схватку. Брождения по Тайге успели меня основательно утомить, и теперь я и сам был не против подраться с кем‑нибудь сильным, большим и зубастым.

Уважить, так сказать, древние традиции Пограничья.

– Да близко уже. Примерно, откуда пришли.

Горчаков неодобрительно посмотрел на меня, но направление все‑таки указал.