Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 103

Телефон молчал. На этот раз из динамика трубки не доносились ни голоса, ни гудки. Наверняка не было даже едва слышного потрескивания, которое обычно означает, что на том конце провода есть хоть что‑то… Или кто‑то.

О таких подробностях я мог только догадываться. Но, судя по дядиному лицу, догадывался верно. Аппарат умер, окончательно и бесповоротно. И его не вернуло к жизни и вращение диска, ни возня с проводом, ни даже сердитое постукивание по видавшему виды корпусу из пластика.

– Может, хватит уже? – усмехнулся я с дивана. – Если ты его сломаешь – нам это точно не поможет.

– Ну… Все лучше, чем просто сидеть. – Дядя сдвинул брови и явно хотел огрызнуться, но все‑таки сумел заставить себя выдохнуть и опустить трубку обратно на рычаг. – А вдруг…

– Увы, – вздохнул я. – Никакого «вдруг» нам не светит. Связи нет. Отключилась. Думаю, еще до того, как по телевизору сказали про поезд.

Дядя наверняка уже и сам давно догадался, и вся его возня с телефоном была скорее попыткой занять себя хоть‑нибудь, чтобы не сидеть совсем уж без дела. Но я на всякий случай решил уточнить.

– Целой дружине, да еще и с парой Одаренных князей, не так уж сложно перерезать провод. Или повалить пару столбов по пути из Гатчины – раз уж они стоят прямо вдоль дороги.

– Думаешь?

– Знаю. – Я прикрыл глаза. – Чувствую.

Работа оказалась не напрасной. Я не только сумел хоть как‑то обновить охранные чары, но и в очередной раз настроился на родовой алтарь в подземелье. Вряд ли безупречная связь могла продержаться дольше пары часов, зато сейчас эффективность контура зашкаливала. А маны в заклинания на периметре я влил столько, что излишки понемногу растекались по всей сети, обостряя мое чутье до предела.

Конечно, летать над вотчиной без алтаря я все равно бы не смог, но направление, откуда пришла… точнее, скоро придет угроза, определял безошибочно.

Дорога на Гатчину. Несколько автомобилей. Легковые, и как минимум один грузовик. Несколько десятков человек, среди них – один Одаренный… Нет, все‑таки двое. Судя по профилю магии, сам Николай Платонович все же решил не покидать свое логово и отправил сыновей.

Наверняка среднего, Александра – тот единственный обладал не только опытом военной службы, но и полноценной боевой специализацией. На его фоне младший брат казался лишь неубедительной кляксой энергии, болтавшейся где‑то в нескольких километрах от Отрадного. И все же стоил пары‑тройки гридней со штуцерами. А может, и пятерых.

Плохо. Но могло быть и хуже.

– Значит, ждем гостей. – Я открыл глаза. – Да и сам подумай. Оставить нас без связи – первое, что придет в голову любому, кто хоть что‑то смыслит в военном деле. Я бы поступил точно так же.

– Да ладно… Должен же хоть какой‑то страх у Зубовых быть. В чужую вотчину среди дня заявиться – это тебе не дичь из капканов воровать. За такие дела государь император шкуру снимет! – В голосе дядя уже не осталось никакой надежды, однако он зачем‑то еще пытался убедить меня. Получалось, надо сказать, не очень. – Может, обойдется еще…

– Сам ведь знаешь, что не обойдется, – усмехнулся я. – Кстати, сейчас уже почти ночь. И лучшей возможности избавиться от нас всех и сразу у Зубовых наверняка не будет. Последствия их, полагаю, не смущают.

– Знаешь, не так уж просто спрятать два десятка трупов. Не говоря уже о тех, кого мы заберем с собой на тот свет. – Дядя поднялся из‑за стола и взял стоявший у стены штуцер. – Я еще не разучился стрелять. Бой будет долгим, в свидетели…

– Какие? Орлова больше нет, а местные чинуши приедут сюда через неделю, не раньше. И когда Тайная канцелярия отправит сюда еще пару сыскарей – будут в один голос заявлять, что род Костровых подчистую истребили вольные искатели. – Я рывком встал с дивана. – И даже если кто‑то ненароком увидит зубовские шевроны – их быстро заставят замолчать.

Дядя с шумом набрал в легкие воздух и открыл было рот, но так ничего и не сказал.

– Минут двадцать у нас еще есть. Или полчаса, – вздохнул я. – Вполне достаточно, чтобы приготовиться и встретить дорогих гостей, как положено.

– Или уйти. – Дядя поморщился, будто каждое слово вызывало у него приступ боли. – Внизу за коровником старая дорога. Заросшая, но машины проедут. Оттуда еще километров пять до трассы на Орешек. Если успеть добраться…

– Зачем? – усмехнулся я. – Предлагаешь бросить дом, чтобы через месяц нас всех прирезали в какой‑нибудь гостинице, будто бродяг?

– Нет. Решать тебе, но… Но это все же лучше, чем умереть. – Дядя покосился на закрытую дверь, будто кто‑то мог стоять прямо за ней и подслушивать. – Род – это не вотчина и даже не Гром‑камень. Усадьбу всегда можно построить заново, а если погибнешь ты, если погибнут Катя с Полиной – вас не вернет и сама Праматерь.

– Я не собираюсь бежать. Но остальных и правда лучше увезти, – кивнул я. – Готовь машину и кого‑нибудь из прислуги. Пусть едут в Орешек. Или в Тосну. Или… Неважно! – Я махнул рукой. – Главное – подальше отсюда. Ночью на этом холме будет очень жарко.

Снаружи меня уже ждали. Вся дружина, включая Боровика, облачившегося по случаю грядущего сражения в новую броню. Чуть меньше дюжины человек – но зато у них теперь было нормальное оружие, а не ржавый антиквариат, который бы не взяли даже в музей. Почти у каждого за плечами висел многозарядый штуцер, и только Седой взял дядин «холланд», с которым обращался лучше всех в Гром‑камне. Жихарь, Иван и еще пара человек заодно прихватили и арбалеты, а Рамиль с Василием – здоровенные секиры.

Они стояли чуть в стороне, возвышаясь над остальными гриднями почти на голову. Молчаливые, огромные фигуры из стали и кресбулата, больше похожие на маленьких волотов, чем на живых людей – и такие же неподвижные и холодные. Я нисколько не сомневался во всей дружине, но эти двое выглядели так, будто не побоялись бы выйти против зубовских даже в чистом поле.

К счастью, у меня имелся план получше.

– Ну что, ваше сиятельство? – поинтересовался Жихарь, натягивая на лицо лихую улыбку. – Помирать, так с музыкой?

Парень явно нервничал. В первом бою он показал себя ничуть не хуже, чем на охоте, однако сегодняшняя ночь сулила кое‑что посерьезнее пары дюжин вольников, угодивших в засаду на лесопилке.

– Помирать – отставить! – Я сдвинул брови. – А вот музыку мы сударям сыграем такую, что надолго запомнят.

– Сыграем, ваше сиятельство, – отозвался кто‑то из гридней. – У господского дома стены крепкие – никакая пуля не возьмет.

– Верно. И поэтому мы не станем там сидеть. – Я заложил руки за спину. – Именно этого от нас и ждут.

– А где ж еще зубовских встречать? – Жихарь недоумевающе приподнял рыжие брови. – Их с полсотни человек, небось, заявится. Был бы тут Ольгерд Святославич, тогда б еще ничего, а без него – что против такой силы сделаешь?

Я украдкой вздохнул. Действительно, старик в одиночку стоил не меньше, чем половину зубовской гвардии, и лук Елены тоже не помешал бы – особенно когда стемнеет. Но телефон не работал, а второй известный мне способ связаться с далекой Ижорой был слишком уж ненадежным, чтобы раньше времени обещать гридням подкрепление в виде могучего соседа.

Если Горчаков вообще согласится помочь.

– Силы у них больше, это правда. Трое на одного нашего. – Я на всякий случай даже чуть приуменьшил. – Значит, нам остается только застать их врасплох. Удивить врага, спутать ему карты – половина победы.

В прежней жизни мне нечасто приходилось хитрить. Когда обладаешь почти безграничной мощью, нет нужды выдумывать сложные многоходовые схемы, чтобы победить. Моим главным оружием всегда были молот и первородное пламя, а стратегия и тактика только помогали в бою, приближая и без того неизбежное поражение противника.

Сейчас я располагал лишь крохами той силы, но и ее хватило, чтобы дать людям то, без чего не стоит вступать в бой – надежду. Сам по себе план был проще некуда, и основную ставку я, как и раньше, делал исключительно на внезапность и отвагу тех, кто защищает собственный дом, а не идет грабить чужой. Но чем дальше я говорил, объясняя, тем ярче становился блеск в глазах напротив. Искры первородного пламени упали на благодатную почву, и в душах гридней разгорался их собственный огонь.