Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 102

И только когда я догадался заглянуть чуть глубже  , бытие, наконец, расступилось, и пропустило меня туда, где еще виднелись следы чар, оставленных здесь то ли отцом, то ли дедом, то ли кем‑то еще раньше – в те времена, когда Гром‑камень еще окружали крепкие стены из острых деревянных кольев.

Но древние Костровы полагались не только на них.

Трава и деревья вокруг потемнели и выцвели, будто вдруг погрузившись в сумерки, и в нескольких шагах передо мной в воздухе проступила едва заметная белесая нить. Настолько тонкая и невесомая, что я сначала принял ее за паутину. И только потом сообразил, что она существует только здесь, в мир, который лишь отражал физический.

А может, и не существовал вовсе – просто мой разум так и не сумел придумать ничего лучше.

Отмахнувшись от мельтешащих вокруг энергетических колец аспектов, я коснулся нити невидимыми пальцами, и она тут же отозвалась, наливаясь голубоватым свечением. Охранное заклинание наполняла сила Льда, но в основе структуры явно был еще один – а может, и сразу несколько.

Ветер, Жизнь, Земля?.. Впрочем, какая разница? Сеть, накрывавшую Гром‑камень со всеми окрестными землями, сплел кто‑то куда способнее, чем я, и в моих силах было лишь наполнить ее тем, что оказалось под рукой.

– Держи, – улыбнулся я. – Только не перестарайся.

Чары послушались – и принялись жадно глотать ману из контура. По ниточке пробежали искры, а через несколько мгновений она и вовсе сменила цвет, налившись оранжево‑красным. Аспект Огня оживил почти исчезнувшую магию, и она вновь готова была служить своему законному хозяину.

Вздумай Зубов приехать сегодня, а не вчера – я почувствовал бы его внедорожные гробы с бойцами за километр.

А скоро смогу и за два, и больше – от самой границы вотчины. Вытянув из контура еще немного маны, я подсветил в бледно‑серых полупрозрачных сумерках и другие нити. Какие‑то из них уходили в землю у дороги, какие‑то обрывались у Отрадного, но некоторые тянулись так далеко, что я уже не мог разглядеть. Но откуда‑то знал – их тоже отставили не просто так.

Охранные чары были повсюду – но пока мне хватило сил только на самые близкие.

Впрочем, для начала хватит и этого. Погасив сияющую сеть, я оставил одну единственную нить. Ту, что шла наискосок через дорогу и вилась среди сосен, понемногу забираясь вверх по холму. Добавил еще немного энергии, и когда мой аспект полностью заменил выдохшийся Лед, наконец, сумел разглядеть не только саму основу, но и то, что на ней когда‑то было.

Крохотные сияющие узелки, каждый из которых означал заклинание. Среди них наверняка присутствовали не только боевые – над созданием защиты Гром‑камня трудилось не одно поколение Костровых и их когда‑то многочисленной и преданной родни. Кто‑то владел Льдом, кто‑то Ветром, кто‑то, как и я Огнем… А может, и другими аспектами, включая высшие. Арсенал «бусинок» на нити насчитывал несколько десятков, если не сотен смертоносных фокусов… раньше.

Я успел изучить всего полтора десятка – так что просто чередовал Стены Огня и Факелы, стараясь не переборщить с расходом маны и не сделать охранную магию слишком уж однообразными и предсказуемыми. Энергии в контуре пока еще было достаточно, и она наполняла чары легко и свободно, и все же умения мне отчаянно не хватало.

Древние колдуны из числа предков наверняка пришли бы негодование, увидев, во что я превратил их безупречное творение. Я обрывал нити, снова скручивал их неуклюжими узлами, вешая на каждый по заклинанию – а иногда и сразу по три‑четыре, мысленно направляя их в разные стороны. Новые чары получались топорными и неуклюжими, но кое в чем я, пожалуй, даже превзошел своих предков.

Упрямства мне уж точно было не занимать – как и сил. И там, где я черпал их из контура особенно лихо, сияние нити из огненного становилось ослепительно‑белым, и громоздкие узелки провисали к земле под весом заключенной в них убойной магии.

В какой‑то момент даже показалось, что я сумею обойти весь Гром‑камень по кругу, и маны останется и на второй защитный периметр. Но в очередной раз потянувшись к контуру, я вдруг обнаружил, что он работает на последнем издыхании.

Доделывать пришлось на чистом упрямстве, и последние штрихи – три‑четыре ниточки с Факелами, уходящие вверх к усадьбе – я сплетал уже из собственного резерва, которого хватило буквально на пару минут.

Да и они, пожалуй, были уже лишними. Вывалившись из пронизанного сияющими алыми росчерками полумрака леса, я обнаружил себя сидящим у подножья алтаря в мокрой от пота рубахе. Перед глазами плавали алые круги, а стук сердца отдавался в ушах так, будто кто‑то в соседней комнате колотил железкой об железку.

У Основы сил не осталось совсем. А обычных человеческих хватило только подняться из подземелья обратно в дом, держась обеими руками за стены. Древний камень приятно холодил ладони, однако помогать не спешил, и путь наверх занял минут пять, не меньше.

И я уже всерьез подумывал усесться прямо на пол и передохнуть, когда передо мной вдруг возникла невысокая фигурка.

– Эй, ты чего? – Ее сиятельство вредина легонько ткнула меня кулаком в бок. – Живой?

– Вроде того, – простонал я.

– Весь день в подвале просидел… Опять с алтарем возился?

– А ты откуда знаешь?

Катя никогда не проявляла особого интереса к моим занятиям. Ну, или делала вид – однако, похоже, была в курсе даже того, что я не спешил афишировать.

– Да тут попробуй не узнай. Весь дом ходуном ходит, – фыркнула она. И на всякий случай уточнила: – В переносном смысле. От магии выхлоп такой, что зубы болят.

– Ты так чувствуешь чары? – удивился я.

– Всегда чувствовала. А толку‑то? – Катя невесело усмехнулась. – Лучше бы боевым магом родилась – как ты. И как папа.

– Ну… Чародеи тоже нужны. – Я обнял сестру за плечо. – Подрастешь – будешь мне помогать.

– Вообще‑то мне уже тринадцать!

Я не стал спорить – просто молча зашагал к лестнице. Точнее, попытался. Катя, похоже, почувствовала, что я еле переставляю ноги, и чуть ли не силой протащила через обеденный зал в соседнюю комнату, где стоял телевизор.

– Подожди тут пока! – скомандовала она, толкнув меня на диван. – Я чай принесу.

– Ничего себе. – Сидевший в кресле дядя даже не поленился отложить газету, чтобы полюбоваться невиданным зрелищем. – Глазам своим не верю… Неужели вы наконец поладили?

– Может быть. – Я с наслаждением откинулся на мягкую спинку. – А всего‑то надо было разрешить девчонке возиться с волотом.

– Ну… По мне так это ты зря. – Дядя неодобрительно покачал головой. – Теперь целыми днями в оружейне торчит. Только вечером домой пришла – сейчас как раз ее сериал начнется.

Я лениво покосился на тускло светящийся в углу черно‑белый аппарат. Но не успели глаза разобрать буквы на экране, как они зарябили, и титры на экране вдруг сменились двуглавым имперским орлом.

– Мы прерываем нашу программу для срочного сообщения! – возвестил из динамика хорошо поставленный женский голос. – Московское телеграфное агентство уполномочено заявить, что сегодня днем произошла катастрофа. Около семнадцати часов вечера курьерский поезд, следовавший по маршруту Великий Новгород‑Москва, сошел с рельс. Причины случившегося пока точно неизвестны, однако Тайная канцелярия предполагает…

– Матерь милосердная! – Дядя выпустил из рук газету, и та с тихим шелестом спланировала на пол. – Так это же…

– … уничтожены взрывом, – продолжила невидимая барышня, когда имперский орел исчез, и вместо него на экране появились искореженные вагоны. – По предварительным данным число жертв составляет семьдесят два человека, в число которых вошли солдаты и офицеры особой жандармской роты и служащий Тайной канцелярии, имя которого телеграфному агентству пока не сообщили.

– Помнишь, ты говорил, что все идет слишком гладко? – мрачно усмехнулся я, поворачиваясь к дяде. – Теперь – нормально?

Глава 25