Завтра обязано быть (СИ). Страница 10

Глава 16

Когда, в один из дней, Елена Ивановна попросила меня провести за нее цикл лекций в клубе для осужденных, я согласилась. Цикл состоял из шести лекций, еженедельно, за полтора месяца управлюсь. Я ничего не теряла. Конечно, я немного стеснялась большого скопления людей, но это не повод отказываться.

Сегодня я первый раз выступаю перед таким количеством людей, но все бывает когда-то первый раз.

Клуб полный.  Стоит гул, который немного смолкает, когда выхожу к ним и встаю перед сценой. Меня хорошо видно и я, надеюсь, слышно. Я обвела глазами зал и начала громко зачитывать подготовленный заранее конспект.

 Он сидит в первом ряду и усиленно сверлит меня глазами. Конечно, в зале много глаз, устремленных на меня, но почему-то именно этот вызвал во мне бурю раздражения.

Я доношу до них важную информацию, а он мешает это делать. Раздражение множилось во мне, оно перерастало в ярость. И это было так непохоже на меня, что я сама себя не узнавала.

Я подняла глаза на него.

В мешковатом костюме он выглядит по-детски угловато, неровная от юношеских угрей кожа выдавала его недовольство своей внешностью. Он далеко не красавец, но какая-то внутренняя сила и нахальство выделяют его из толпы.

Я остановилась и выдохнула. Я сильная и я справлюсь. И я продолжила начатое.

К концу лекции я уже забыла о его существовании.

Потом, через неделю, я пришла проводить вторую лекцию, а затем третью.

Шло время, и я привыкла к этой работе. И осужденные стали напоминать мне детей, с которыми я могла бы работать, устройся я по специальности в школу.

Но, чтобы общаться с осужденными без иллюзий, изучая личные дела осужденных, я всегда читаю приговор.

Передо мной лежит стопка личных дел, которые нужно просмотреть, чтобы помочь одному из воспитателей обновить характеристики на некоторых осужденных, содержащихся в его отряде.

Иван, семнадцать лет. Совершил разбойное нападение на сельский магазин, из отягчающих - в состоянии алкогольного опьянения. Читаю детали – употребляя в компании друзей, не хватило спиртного и он, угрожая ножом, взял в магазине бутылку спиртного, бормоча продавщице местного магазина слова извинения. Она узнала его по голосу, поскольку он регулярно покупал у нее продукты питания. В итоге – семь лет лишения свободы с отбыванием наказания в воспитательной колонии.

Максим, шестнадцать лет. В состоянии алкогольного опьянения в компании таких же подростков избили мужчину средних лет. Мужчина выжил, но ему причинен тяжкий вред здоровью. В итоге - семь лет лишения свободы с отбыванием наказания в воспитательной колонии.

Данил, шестнадцать лет. Совершил убийство подруги, которая нелестно высказалась о нем при друзьях. В итоге – семь лет лишения свободы с отбыванием наказания в воспитательной колонии.

Какие они разные и какую одинаковую жизнь проживают здесь. Что ждет их на свободе? Всех ли их ждут родные и переживающие за них люди?

Так хочется, чтобы после своего освобождения они начали другую, сытую и благополучную жизнь.

Выписывая необходимую информацию, я планировала перечень работы, которую необходимо успеть до конца рабочего дня. Мне нравится, когда работа разнообразна и ее достаточное количество, тогда время на работе проходит незаметно.

Глава 17

       Сегодня ночью в колонии произошло чрезвычайное происшествие. В карантинном отделении был задушен осужденный.

Прибывшие в учреждение осужденные содержатся в карантинном отделении около двух недель, пока сотрудники различных служб проводят с ними разъяснительную работу и всесторонне изучают их.

В камере карантинного отделения, в которой произошло чрезвычайное происшествие, содержалось несколько человек. Прибыв в воспитательную колонию для отбывания срока наказания, назначенного судом, они дожидались распределения по отрядам.

Все, кроме одного. Один из осужденных ждал этапирования во взрослую колонию. В колонию, в которой содержатся взрослые зеки, в которой все иначе, в которой ему может не повезти. Он очень боялся этого. Днями и ночами он грыз себя, казнил себя, придумывал различные варианты. И не мог найти. И однажды незрелый ум подкинул ему идею отсрочки перевода-новое преступление. Ведь пока идет суд да дело - следственный изолятор ему обеспечен. А перевод в следственный изолятор не страшил его так, как взрослая исправительная колония.

А какое преступление он может совершить в пределах камеры? На ум пришло только убийство другого, более слабого осужденного.

И он начал присматривать себе жертву. Находясь в изоляции, все ведут себя по-разному. Кто-то становится очень общительным и рассказывает о своих подвигах, кто-то ищет поддержки и цепляется за находящихся рядом, кто-то молчит и уходит в себя. Так или иначе, уже на пятые или шестые сутки становится очевидно, кто и что из себя представляет. Кого ждут на свободе, а кого не ждут. Он не стал рассматривать тех, кого ждут, ведь это чревато для него - родственники могут и поквитаться с ним после его освобождения. И он выбрал сироту, парня, который воспитывался в детском доме.

Дождавшись ночи, когда все осужденные спали, он сдернул простыню со своего спального места и подойдя к своей жертве, накинул ему простыню на лицо. Через простыню он одной рукой зажимал его рот, а другой цепко держал за горло, наблюдая, как тот сучит ногами, как пытается ухватиться руками за его руки и оторвать их от себя. Но, только проснувшись и не понимая, что происходит, тот заведомо проиграл. И никто в этот момент не мог помочь ему.

В это время младший инспектор карантинного отделения выходил по нужде и минуты, когда он не смотрел в изображение видеокамер, стоили жизни осужденному.

Когда все было кончено, в камере наступила мертвая ночная тишина.

И только утром, при проведении поименной проверки осужденных, был констатирован факт смерти осужденного в результате асфиксии.

Первый раз столкнувшись со смертью такого юного осужденного, который умер не от продолжительной болезни, а от прихоти другого человека, я не могла ее принять. Внутри меня все бастовало. Мне было жаль этого осужденного, который совершенно ничегошеньки не видел в своей жизни, кроме детского дома и решеток, мне было жаль сотрудников, которые попали под такую раздачу.

Начались проверки. В первые же сутки нас посетили сотрудники прокуратуры.

К вечеру стали приезжать комиссии с Главка. Приезжающие в разные отделы общались с осужденными, с сотрудниками, причастными к этой истории. Запрашивали справки, приказы, характеристики на сотрудников, на осужденных. И снова характеристики, справки, приказы. Каждая приезжающая комиссия запрашивала свои характеристики, справки, приказы. Каждая комиссия подшивала данные документы к результатам своей проверки.

И все хотели разобраться, кто же виноват в случившемся? Сотрудник какой службы?

Кто-то, кто в ходе всестороннего изучения недоизучал личность осужденного, совершившего преступление и его мотивы? Или тот, кто, проводя работу с ним, не был в курсе его планов? А может тот, кто недосмотрел за находившимися в камере осужденными?

Наконец, они оставили нас в покое, и мы замерли в ожидании заключения служебной проверки. Обстановка в колонии стала относительно спокойной. Жизнь пошла своим чередом.

Месяц пролетел быстро, служебная проверка была завершена и ее долгожданное заключение поступило в канцелярию учреждения. В заключении, на нескольких листах были перечислены все, на кого были наложены дисциплинарные взыскания. Это была большая “братская могила”, в которой взыскания перечислялись в порядке возрастания. Начиная от «выговора» и переходя к «неполному служебному соответствию».

Последний пункт от всех некоторое время старательно умалчивали.

Я узнала о нем от нашей Мадам.

Наша Мадам дружит с начальником отдела кадров и частенько посиживает с ней за кружечкой чая, заедая конфетками и печеньем. А попив чайку, возвращается назад с целым мешком сплетен. Кто родился, кто женился, какие передвижения внутри колонии, кто с кем спит – она знает абсолютно все. Ну, а если наверняка не знает, то пытается эту информацию уточнить.