Завтра обязано быть (СИ). Страница 11

Так, однажды она спрашивала меня про Ирину. Озвучено это было в таком мерзком ключе и касалась ее личной жизни, что я сделала вид, что не расслышала ее. Как может касаться это ее, если меня, подругу, эта информация никак не касается?

Так вот, Мадам, в очередной раз прогулявшись в отдел кадров и испив там чаю, вернулась в радостном возбуждении, над причинами которого я долго не размышляла. Она озвучила их сама. Глаза ее горели, щеки были покрыты пунцовым румянцем. Так вот, список заключения замыкал пункт, о котором я впервые слышали в подобных служебных проверках.

«Уволить из органов по отрицательным мотивам» - именно так он звучал в отношении младшего инспектора, дежурившего в эту ночь в карантинном отделении и не пресекшего данное преступление.

Как дорого ему обошелся выход «по нужде».

Сказать, что я была озадачена — это ничего не сказать. Даже думать не хотелось, что он может чувствовать. Гадко, паршиво. Он отработал в системе много лет, седоусый дядька. До пенсии по выслуге ему оставалось немного. А тут увольнение по отрицательным. И нет пенсии. Надо дорабатывать на гражданке. А на гражданке могут и не принять. Очень уж нехорошая статья, по которой уволили. Грубое нарушение служебной дисциплины. По такой статье увольняли только алкоголиков и прогульщиков.

Потирая руки, Мадам вещала, что в отношении младшего инспектора по-быстрому провели аттестационную комиссию с выводом: «уволить по отрицательным мотивам» и уволили.

Я пребывала в некоем оцепенении.

Конечно, случилась ситуация из ряда вон. Осужденного очень жаль.

Конечно, младший инспектор, несший службу в эту ночь в карантинном отделении, недоглядел.

Конечно, на его пост выведены изображения, поступающие с видеокамер, фиксирующие, что происходит в помещениях. Но, элементарный выход «по нужде», никто не отменял. Да и ночью, пропустив ситуацию самого преступления, не понятно по видеофиксации, кто лежит и дышит, а кто нет.

С трудом дождавшись окончания рабочего дня, я с нетерпением дожидалась выхода Иринки. Хотелось поделиться с ней своими опасениями.

Получается, что можно добросовестно нести службу, вкладывать в работу всю душу и быть уволенной вот так?

Получается, что об тебя просто могут вытереть ноги и переступить? А дальше то что? Кем можно трудоустроиться дальше с такой статьей увольнения? Дворником? Техничкой? Хорошая карьерная лестница.

Почему я так близко приняла эту ситуацию к своему сердцу? Может потому, что эти люди стали мне родными за такой короткий срок? А может потому, что я поняла - мы делаем одно большой дело, даем людям «на гражданке» спокойно жить, растить своих детей, ходить темными вечерами по безопасным улицам?

Глава 18

Сотрудники разделились на два лагеря.

Кто-то жалел теперь уже бывшего сотрудника и предлагал ему разные варианты дальнейшего трудоустройства на гражданке.

Кто-то считал замечательным, что «козел отпущения» найден и это не он. Конечно, дисциплинарные наказания коснулись многих сотрудников учреждения. Но они не шли ни в какое сравнение с «увольнением по статье».

Но в одном все сходились единодушно: надо пробовать решить это дело в судебном порядке.

И пока бывший сотрудник пытался восстановиться в наши ряды, мы продолжали воспитательную работу с несовершеннолетними осужденными.

Мы даже не подозревали тогда, что время, которое уволенный младший инспектор проведет, судясь со ФСИН за восстановление в должности, будет в разы спокойнее, чем у тех, кто остался работать.

Часть 2

Глава 1

Я проснулась от стука в дверь. Когда Ирина разбудила меня, было глубоко за полночь. Она стучала в дверь кулаками, пинала ногами, все это сопровождалось тихим всхлипыванием.

С трудом разлепив веки, я не понимала, что происходит. Темнота, завтра - суббота, выходной.

От кровати до входной двери в прихожей, я перебирала в голове различные варианты, что же могло произойти, от потопа соседей снизу до тревоги, которую могли объявить внезапно на работе, а я не услышала звонок телефона.

Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю я не выключаю звук на своем мобильном, за исключением времени отдыха после суточных дежурств, поскольку в любой момент могли объявить “тревогу”, и это не зависело ни от времени суток, ни от дня недели. Построение по тревоге нам устраивали и в три часа ночи, где подсчитывали процент собравшихся по сигналу, проверяли наши вещевые мешки и устраивали различные учения.

Ничего путного в голову так и не пришло.

Пока я шла в сторону двери, стук перебудил моих соседей, кто-то особенно недовольный уже выглянул на лестничную клетку и пытался вразумить Ирину. Но она не отвечала, только размазывала слезы по щекам и всхлипывала.

Я открыла дверь. Прямо на бетонном полу, рядом с дверью, прислонившись на холодную стену, сидела Ирина. Уставившись в одну точку, она покачивалась корпусом, как маятник, и тихо плакала.

Мне стало страшно. Я никогда раньше не видела Ирину в слезах. Она всегда была сильной. Из тех русских женщин, про которых говорят, что «коня на скаку» и «горящая изба нипочем». Всегда знала ответы на все, даже не сформировавшиеся вопросы. А сейчас она сидела и плакала.

С трудом затянув ее в квартиру и усадив на банкетку в прихожей, я продолжала обдумывать разные варианты. В голову так ничего и не приходило.

- Что случилось? - Я присела на корточки перед ней и обняла ее, - чтооо слуучилоось?

Что могло произойти за каких-то несколько часов, как мы с ней разошлись по своим квартирам?

- Ты не слыыышалаааа? – Ирина, наконец, посмотрела на меня, шмыгая носом и всхлипывая, -Ты не слышала звуки стрельбы? Там стреляли!!!, - и она зарыдала во весь голос, - Ты понимаешь, там стреляли и его там могут убить!!!

Кого - его, я, конечно, поняла, Ирина имела ввиду парня из другого отдела, с которым встречается уже несколько месяцев, но я не поняла почему убить и главное ГДЕ?

- Капец, да что случилось то? Про какие выстрелы ты говоришь??? – Я не понимала ее.

- Суточное дежурство у Димки, вот что случилось. А полчаса назад я услышала выстрелы, понимаешь??? …я не знаааююю, что делать, - она снова начала всхлипывать. - И ехать туда одна я боююсь, я вообще туда ехать боюсь, а вдруг с ним что-то случилось?

Дима, или Дмитрий Николаевич, пока так и не пришел ко мне в гости с Ириной, чтобы она представила мне его как официального кавалера. Но их отношения были еще в самом начале и им для счастья никто был не нужен. Они не могли надышаться друг другом, и я не мешала.

Он проходил службу в отделе режима в должности младшего инспектора. Веселый, добродушный и общительный - он выделялся на общем фоне сотрудников. Он был воспитан, начитан и быдляцкие замашки в нем отсутствовали напрочь. Поговаривали, что у него и отец и дед работали в системе, поэтому, при выборе работы он даже и не размышлял особо. И вот на этого весельчака положила глаз, а попросту влюбилась, моя Иринка…

Так, что же, собственно говоря, происходит? Который сейчас час? Так, уже почти четыре, значит до конца смены осталось четыре часа.

Значит все сотрудники еще на территории, и связь с ними возможна только по телефону, находящемуся в дежурной части. Значит можно позвонить в дежурку. Найдя телефон, я набрала номер. Но номер, почему-то, был занят. Я набрала снова. И снова гудки. Интересно, с кем это можно занимать служебную линию так долго, да еще и ночью? Очень странно…

Решив во что бы то ни стало дозвониться, я набирала снова и снова. Но снова и снова слышала в трубке лишь короткие гудки. Теперь и мне вся эта ситуация стала казаться подозрительной.

И что, собственно, за выстрелы?

Теперь мне стало казаться, что Ирине не почудилось. Более того, я тоже стала переживать.

Гоняя разные мысли, я понимала одно - надо съездить туда и увидеть все своими глазами. Приехать, увидеть, что все хорошо и успокоить Ирину.