Новый каменный век. Том III (СИ). Страница 27

Ха! Сыграл на том, что Ай переводится как «первый», то бишь появился первым. Но при этом «второй» — сильнее. Да у него неплохое чувство юмора. Может, и не так уж он закостенел.

— Идëм, — махнул я рукой.

— Не говори мне, что делать, будто ты большой волк, будто знаешь, куда идти, — прыснул Шанд-Ий и сам зашагал вперёд.

Мы двинулись к реке.

Трава здесь была совсем не такой, как в долинах. Высокая, по пояс, а местами и по грудь, она колыхалась под ветром живым зелёным морем. Я то и дело ловил себя на том, что замедляю шаг, разглядывая растения, мимо которых мы проходили. Злаки — конечно, куда без них — но между ними то и дело мелькали знакомые очертания.

— Одуванчик, — прошептал я, присаживаясь на мгновение, чтобы сорвать лист. — И тут есть. Похоже, он вообще везде есть.

Шанд-Ий обернулся, бросил на меня недовольный взгляд, но ничего не сказал. Я сунул лист в рот — горьковато, но так знакомо. Непременно соберу, но не сейчас.

Дальше встретились васильки, что едва не заставили пустить скупую слезу — яркие синие пятна среди зелени. А чуть поодаль я заметил целые заросли чего-то, отчего сердце пропустило удар.

Да это же душица! Ну или орегано, кому как удобно.

Я присел, провёл пальцами по мягким, опушённым листьям, растёр между пальцами. Тот самый запах — тёплый, пряный, чуть сладковатый — ударил в ноздри, и на миг я перенёсся куда-то далеко, в другую жизнь. Лена любила добавлять её в чай. Говорила, что это успокаивает.

— Ив, — позвал Шанд-Ай. — Не отставай.

Я кивнул, но сорвал несколько веточек, сунул за пояс.

«Надо будет показать Аке, — подумал я, догоняя братьев. — Она оценит. Душица — это же не только лекарство, это приправа. Мясо с ней совсем иначе звучит».

Ака с её чутьём на вкус должна оценить. Может, она и так знает эту траву, но лишний раз показать не помешает. Чем больше она будет экспериментировать, тем лучше для всех. Наверное…

— Ив! — уже строже позвал Ай.

— Иду, — отозвался я, прибавляя шагу.

«Так, прекращаем ворон считать!» — приказал я себе.

Вдали, ближе к подъёму и полоске кривых деревьев, что выделялись среди зелени, я заметил движение. Несколько тёмных точек, которые медленно перемещались по лугу. Я прищурился, всматриваясь.

— Деревянные рога, — сказал Шанд-Ий, не оборачиваясь. Так тут называли «оленей». Только непонятно, северных или благородных. — Много.

«Вообще, удивительный биом, — подумал я. — В одном месте могут встретиться два совершенно разных вида одного семейства. Да и произойти подобное могло только в палеолите. Позже Альпы станут владениями только благородных оленей, и больше они не будут встречаться с северными. А пока можно наблюдать за такими чудесами…»

Я насчитал не меньше десятка.

— Хорошая добыча, — заметил я.

— Не наша, — отрезал Ий. — Мы за водой, — напомнил он.

Ха… и всё же малец меня раздражает. «Не наши…» Понятно, что не наши! Ух!

Я всё равно проводил оленей взглядом, запоминая направление.

И мы пошли дальше.

Ий то и дело останавливался, присаживался на корточки, рассматривая следы на влажной земле. Показывал жестом — то быстрее, то тише, то обойти стороной. Я старался запомнить каждое движение, каждый знак, но многое всё ещё ускользало от понимания. Оказалось, что учусь я медленнее, чем любой из местных. Детишки за один вечер всё запоминали, говорил Белк, а я… я нет.

— Сюда, — бросил Ий, сворачивая чуть левее, к небольшому возвышению.

И тут же, как по команде, началось:

— Почему туда? Там дальше, — проворчал Ай, останавливаясь.

— Потому что там сыро, следов полно, — огрызнулся Ий. — Хочешь в грязи идти?

— А хочешь на открытом месте идти, чтобы каждый зверь нас видел?

— Я веду, я знаю.

— Ведущий не значит умный.

Я вздохнул и покачал головой. Близнецы. Казалось бы, из одной утробы, а такие разные. Две противоположности, которые, видимо, всю жизнь трутся друг о друга, высекая искры.

— Идём по моему пути, — отрезал Ий и зашагал дальше.

Ай покачал головой, но наконец послушался.

Мы прошли ещё немного, когда Ай вдруг остановился и присел на корточки. Он смотрел на землю, и лицо его стало напряжённым.

— Ий, — позвал он тихо.

Ий обернулся. По тому, как он замер, я понял — там что-то серьёзное. Да и Ай сам позвал брата, тут уж точно надо глянуть.

Ий подошёл, присел рядом. Я тоже приблизился, стараясь не наступать на следы.

На земле, среди примятой травы, виднелись глубокие вмятины — огромные, с мою ладонь, с чёткими очертаниями пальцев и когтей. Рядом — куча помёта. Тёмного, влажного, с остатками какой-то травы и такого необычного цвета…

Медведь?

Ий протянул руку, взял немного помёта, растёр между пальцами, понюхал. Потом ещё раз поднёс к носу, закрыв глаза, прислушиваясь к запаху.

— Молодой самец, — сказал он, открывая глаза. — Жир начал собирать. Пришёл есть, как и мы.

Я сглотнул. Медведь. Не пещерный, судя по размеру следов, обычный бурый. Но встреча даже с ним не сулила ничего хорошего.

— Не хотелось бы с ним встретиться, — честно признался я.

Ий посмотрел на меня, и в глазах его мелькнуло неодобрение и капля непонимания.

— Зверь земли — великая добыча, — сказал он. — Много жира и мяса. Шкура хорошая. Кость крепкая.

Я промолчал, но подумал про себя: он ещё молодой, мыслит категориями пользы и величия, а не риска. Для него медведь — это шкура, мясо, жир. Трофей. Он не сопоставляет, во что может обойтись охота на такого зверя.

«Хотя, — подумал я тут же, вспоминая недавнее, — я такой же дурак. Только ещё и старый. Тоже ведь попёр на гигантского оленя, даже не подумав как следует. Разница лишь в том, что я уже осознал ошибку, а он ещё нет».

— Идём дальше, — скомандовал Ий, поднимаясь. — Вода близко.

Мы двинулись, но теперь крадучись. Идти сквозь высокотравье было трудно, но оно давало укрытие.

И тут я услышал шум воды. Сначала далёкий, приглушённый, но с каждым шагом всё более отчётливый. Река уже близко.

Ий поднял руку, сжал в кулак. Мы тут же замерли. Потом он показал жест — вниз, к земле. А следом выпрямил ладонь и выставил горизонтально — дальше ползком.

«Ну вот! Что-то же запомнил!» — похвалил я себя. Как говорится, сам себя не похвалишь…

Мы опустились на четвереньки и поползли сквозь высокую траву. Стебли шелестели, цеплялись за шкуры, лезли в лицо. Я старался дышать тихо, двигаться медленно, подражая братьям.

Шум воды нарастал. Теперь я слышал не просто журчание — гул, мощный, уверенный. Река здесь была быстрой и полноводной, что только радовало.

«В быстрых полноводных реках много кислорода, а значит, и рыбе там хорошо. Та же форель забирается в верховья на нерест. Они вообще любители холодных вод. А на такой высоте… голец ещё! И хариус!» — я уж не сдержался и облизнул губы. Ох, как я соскучился по рыбе. Вроде на дух не переносил в прошлой жизни, а в этой смерть как хочется.

И пока я пребывал в мечтах, к краю речного склона добрался Шанд-Ий. Он замер, вжавшись в траву, и я увидел, как его рука медленно поднялась и показала два знака: «тихо» и «осторожно».

У меня внутри всё сжалось.

«Значит, там кто-то есть…» — понимал я, уже поудобнее перехватывая копьеметалку да ощупав шнуры боласа.

Я подполз к Ийю, стараясь не шуметь, раздвинул траву и выглянул.

Глава 13

«Фух… — выдохнул я про себя. — Не медведь».

На каменистом берегу реки стояло стадо молодых оленей и довольно мирно попивало воду. Судя по тому, что у некоторых отсутствовали рога, это были так называемые благородные олени. В том и было самое очевидное отличие от оленей северных, у которых рога есть и у самок, и у самцов. Да и к тому же у единственного самца передо мной были ещё даже не рога, они находились в стадии «пантов».

Я глянул на Шанд-Ийя, и на лицо того забралась торжествующая улыбка. Он показал знак, чтобы мы отползли. А затем, когда точно скрылись из зоны видимости, он серией жестов показал, что действовать будем так: Шанд-Ай и я спускаемся чуть ниже по течению. Мы будем ждать их для атаки на расстоянии, достаточном для боласа (на нём он сдерживаемо скривился). На всякий случай Ай должен быть наготове с копьём. А Ий в это время поднимется выше и пугнёт их в нашем направлении. И из-за моих знаний жестов Шанд-Айю пришлось всё это пересказать мне шёпотом.