Новый каменный век. Том III (СИ). Страница 24

«Но насколько я помню, с появлением атлатля охота на него стала куда эффективнее из-за возросшей убойной силы и дальности. Косвенных доказательств достаточно. — вспоминал я. — Ну а до этого — только загон в ямы-ловушки, болота или обрывы. В крайнем случае, засадная охота с копьём, но тогда почти нереально всем остаться невредимыми».

Но о такой охоте я пока даже не думал, мне хватило одной встречи с представителем мегафауны. А вот туры и бизоны — лакомый кусочек, как и северные олени, лошади. Стада большие, загонять проще. Да и на единичные цели охота более действенная, никак с этим не поспоришь. Может, даже проведу представление в духе корриды, вот точно тогда поверят, что я избранник духов, ха-ха.

— А что насчёт великого зверя равнины? — спросил я. Так называли легендарного шерстистого мамонта. И о нём говорили не так часто, как можно было ожидать. Точнее, почти не говорили. Пару полумифических историй у костра, несколько рисунков в пещере, да кости, что, вероятно, были добыты у уже мёртвых мамонтов.

— За мою жизнь я лишь два раза охотился на него, — тихо сказал Ранд. — Он… самый сильный из зверей. Очень опасный. В первый раз на ту сторону отправились трое волков… и ни одного зверя. Во второй нам удалось убить троих и окропить охрой — двух охотников. Больше Горм не водил на них, как и Вака. Но Аза рассказывал, что раньше, когда стая жила у Великой Равнины, — они чаще били его. И каждый год брали лучшую кость, шкуру и много мяса. И говорят… — он сделал голос тише. — Одна из таких охот разбила стаю, что выжившим пришлось ползти к Великому Древу.

— Вот как, — задумался я. — Я думал…

— Так Сови тебе рассказал. — усмехнулся он.

— Что смешного?

— Сови много говорит, и много разного. Каждая его история звучит разными голосами. И то, что слышал ты, не то, что слышал я.

— Хочешь сказать, что он соврал мне?

— Соврал? Шаманы не врут… — прошипел он. — Они говорят то, что говорят духи. Или то, что хотят сами. И что хочет Горм.

— То есть ты не веришь в Сови?

— Я больше ни в кого не верю, — махнул он рукой и замолчал, увидев, что идёт Уна.

— Почему ты говоришь это мне? Не боишься, что я передам Сови? — спросил я. Это были серьёзные слова, насколько я мог судить. И сейчас Ранд не смог бы избежать наказания за сказанное, как раньше, когда он был почти неприкасаем.

— Я знаю духов, слышу их. Но не верю человеку, что говорит то же, — совсем тихо сказал он, смотря на Уну. — И ведь… ты хуже меня. Ты не веришь в духов. Но слушаешь Сови. Ты идиот, хоть и впрямь уже как волк.

Я было хотел что-то ответить, но Уна уже была близко:

— Ив, — позвала она. — Можешь посмотреть? Я вроде нашла ту траву… зверо…

— Зверобой? — обрадовался я.

— Да, мне кажется, это она.

— Зиф! — позвал я неандертальца, что шёл впереди. — Можешь помочь?

— Ага… — выдохнул он.

Зиф был единственным, кто мог утащить и свою ношу, и Ранда одновременно. Его физическая сила была что-то с чем-то. И сейчас я радовался куда сильнее, что тогда мы избежали столкновения с неандертальцами. Что-то мне подсказывает, что мы бы не вышли победителями.

Я отправился с Уной левее от основного направления каравана. Мы сейчас шли вдоль очередного скального навеса, за которым очень скоро окажемся на том самом месте, где раскинется наша стоянка. По сути, нам оставалось лишь перемахнуть через него, и мы на тех самых «первых лугах».

И здесь виделось множество следов животных, что ранее туда отправились. Среди них следы тарпанов, благородных и северных оленей (хоть я не понял, как Белк смог их различить), сайгаков, овцебыков, зубров, горных козлов и серн. И разумеется, не одними травоядными богаты… тут же были и следы пещерных львов, волков, медведей. И сколько ещё в других местах, я даже не представлял. Но было ясно одно — там очень много добычи. И мы тоже можем ей стать.

— Далеко же ты отошла, — удивился я. — А вещи твои кто несёт?

— Шако помог, — ответила Уна. — Он часто помогает, пока Вака не видит.

— Он же охотник, разве ему не влетит?

— Может… — пожала она плечами. — Но он сам помогает. Я его даже не прошу.

«Что-то мне кажется, я знаю, почему он проявляет такую расторопность». — подумал я.

— Вон там! — бросила Уна, показывая на ущелье и ускоряя шаг.

Но, похоже, Уна не очень это понимает. Ей вообще всё равно, одними травами голова забита. Да и Горм… я сказал, что зверобой поможет. И это даже было не совсем ложью: он и впрямь способен замедлить течение болезни, да помочь с болью. Но не более. Он способен улучшить кровообращение и снять воспаление нервных окончаний, так же снять отёк и боль в мышцах. А при всех прочих свойствах он был столь же удивителен, как тысячелистник. Только тут его было проще встретить.

У самого ущелья мы свернули к небольшой поляне, и там я увидел его.

— Он же? Зверобой? — спросила Уна.

— Да, это он, — улыбнулся я.

Передо мной было крепкое растение с прямым, чуть угловатым стеблем, который кверху расходится лёгкими веточками. Листья сидели парами, плотно обнимая стебель, и, если поднять такой лист к свету, он весь словно исколот тончайшей иглой — усыпан прозрачными точечками. А на макушке — россыпь некрупных, но ярких золотисто-жёлтых цветов, в которых пушистыми пучками торчат длинные тычинки.

— Он рано зацвёл, — удивился я. — Обычно это происходит позже.

— Это плохо? — спросила Уна.

— Не особо. Просто необычно, — ответил я. — Давай соберём, а то стая совсем уйдёт. Сейчас как раз самое время, когда роса ушла, но солнце ещё не пригрело. В эту пору он особенно силён.

— Поняла, — кивнула Уна, доставая инструменты для сбора трав.

Мы срезали верхнюю часть, оставив корень в земле. На следующий год мы уже будем знать, где его искать. И срезали не все, через один куст. Лучше оставлять наиболее мощные для точного возобновления популяции.

— Чтобы хранилось дольше, нужно сушить в тени. Подвязать за стебли и держать цветками вниз, — рассказывал я классическую методику для эфиромасличных растений. Уна внимательно слушала, хотя, скорее всего, знала об этом.

— Ив… — тихо шепнула она. — Откуда ты так много знаешь о травах? — спросила она.

— Я ведь рассказывал…

— Нет, это была неправда, — покачала она головой. — Я знаю, когда ты говоришь неправду.

Так…

— Как же ты знаешь?

— А вот не скажу, — улыбнулась она. — А то больше не буду знать.

— Вот ты как решила… Ну, я всё равно не могу рассказать тебе, — честно сказал я. — Ты не поймёшь.

— А сейчас не врёшь, — сказала она. — Хорошо, тогда не рассказывай. Ты всё равно очень помогаешь мне… и стае. Скоро все поймут, что ты точно избранник Белого Волка.

— Ну не до такой степени, конечно, — махнул я рукой.

— Нет. Правда. Это так. Сови, Аза, даже Вака — уже видят это. Кто-то признаёт, кто-то не может. Но это так. Я верю, что ты поведёшь нашу стаю, как повёл когда-то Первый Горм.

— Первый Горм? Кто это?

— Тот, кто рассказал о Белом Волке, кто научил слышать его и понимать голос духов. Видеть следы, добывать огонь и повёл первую стаю по тропе через верх и низ, через воду, снег, камень и землю. Он был тем, кто собрал волков вместе. Кто был плотью Белого Волка — Первым Гормом.

Вот это неожиданно. Я даже не знаю, как реагировать. Первый Горм? Кто-то целенаправленно вплёл уже сформированную культуру? Это очень интересно. Я-то думал, что все эти традиции, обряды и методы формировались естественным путём. Хотя, это же легенда. Вполне может быть, что всё как раз и происходило естественно, но затем сформировался миф о «пророке и учителе», как во множестве культур и верований. Но всё же это интересно.

— Я просто Ив, — пожал я плечами. — Себя я избранником не чувствую, — мягко сказал я, зная, что она меня не осудит.

— Как скажешь, — она тоже ответила улыбкой, уже привыкнув к моему характеру.

— А что там… — я невольно заглянул в ущелье, стараясь сменить тему. И увидел нечто интересное. — Это… что это?