Новый каменный век. Том III (СИ). Страница 23

— Мы возвращаем духам часть плоти зверя! — провозгласил Сови, и все замерли.

Белк тронул меня за локоть. Я понял. В руке у меня был зажат небольшой кусочек сырого мяса — обязательно с жиром, так уж заведено. Может, потому что он был даже ценнее мяса. Я встал и шагнул к костру, бросил мясо в огонь. Рядом то же сделали Белк, Канк и Шанд. Мясо зашипело, жир вспыхнул ярким пламенем, и вверх взметнулся столб искр.

— Духи приняли дар! — возвестил Сови.

Затем Горм поднялся. Он стоял, выпрямив спину, бледный. Его глаза блестели в свете костра:

— Сегодня стая поест великого зверя. Того, кто зовётся Великими Рогами. Его плоть даст нам силу. Его кровь даст нам дух.

Он сел, и на его место встал Вака.

Тишина стала абсолютной. Даже костёр, казалось, трещал тише.

Вака обвёл взглядом собравшихся. Спокойно, медленно, ни на ком не задерживаясь. А потом заговорил:

— Кровь Великих Рогов вкусит каждый волк, что несёт добычу.

Пауза.

Он посмотрел на меня.

— И пусть каждая охота… — он замолк на мгновение, и я увидел, как дрогнули мускулы на его лице. — Будет такой же хорошей охотой. С неменьшей добычей.

И я ощутил укол стыда. Ведь в его глазах это точно не была хорошая охота. А лишь везение четырёх юнцов, которым о-очень повезло. Но ведь… везение тоже часть охоты. Об этом мне сказала Аза перед самым ритуалом.

Сови шагнул вперёд и бросил в костёр горсть чего-то мелкого. Пламя взметнулось с новой силой, искры взвились в небо ярким фейерверком, рассыпаясь золотыми брызгами на фоне чернеющего неба.

— Белый Волк даровал добычу стае! — голос шамана гремел. — Это знак! Это слово! Это дар!

Он повернулся ко мне.

— Ив! Ты вёл волков!

Я почувствовал, как напряглись мышцы. Краем глаза заметил — у Ваки на лице что-то вновь дрогнуло. Едва заметно, но я увидел. Жилка на скуле, или губа, или просто тень от огня — но что-то изменилось.

— И он первый вкусит крови зверя! — продолжал Сови. — Впитает силу его духа! И заговорит с тем, кто ведёт всех волков!

Он протянул мне кость.

Я взял её и только тогда понял, что это — череп. Чья-то макушка, обточенная, отполированная, превращённая в чашу. В ней темнела жидкость — густая, тёмная, почти чёрная в свете костра.

Я сглотнул.

«Ну-с… — пронеслось в голове. — Это почти как кровянка. Да и в Африке вообще норма. Ничего такого», — говорил я себе.

Брезгливость шевельнулась где-то в животе, но я задавил её. Выбора нет. Это ритуал. Это традиция. И я понимал всю важность такого мероприятия.

Я поднёс чашу к губам.

Запах ударил в нос — железо, соль, что-то тёплое и живое. Я зажмурился и сделал глоток. Затем ещё и ещё. Пока не выпил всё.

Кровь оказалась тёплой. Почти горячей. Солёной, густой, с привкусом металла. Она обожгла горло, провалилась в желудок горячим комком, и на миг мне показалось, что я чувствую, как она растекается по телу, впитывается в мышцы, в кости, в самую суть.

Я открыл глаза и выдохнул.

— Кровь великого зверя, даруй мне силу, чтобы нести добычу, — сказал я медленно, стараясь не кривиться.

Белк наклонился ко мне и шепнул так тихо, что только я услышал:

— Не всю надо было.

Я замер. Чёрт-чёрт-чёрт. Вот старый идиот.

Но Сови уже забрал у меня чашу, что пришлось вновь пополнить, и передал дальше. Горм пил, закрыв глаза. Потом Вака — спокойно, без эмоций, как воду. Потом чаша пошла по кругу — Белк, Канк, Шанд, другие охотники, старейшины, дети и женщины.

И когда ритуал закончился, вдруг откуда-то из тени выскользнула Ака. С той стороны, где были разведены более мягкие костры для готовки.

В руках у неё была длинная пластина коры, доверху наполненная жареным мясом. Я даже удивился — обычно готовкой заправляла Анка, но сейчас она сидела в стороне, и вид у неё был… странный. Не злой, нет. Скорее растерянный.

— Ешьте! — звонко крикнула Ака, ставя миску в центр круга. — Я сейчас ещё принесу!

— Ака, тише, — с едва сдерживаемой улыбкой сказал Аза.

Я чуть не рассмеялся. Вот же Ака.

Мясо дымилось, распространяя аромат, от которого у меня самого желудок свело судорогой. Запах оленя, с травами, с чем-то ещё… И я даже не понял, что она такое умудрилась добавить.

Люди потянулись. Я смотрел на это и чувствовал, как внутри разливается тепло от осознания, что в этот раз я действительно накормил людей. Они давали мне еду, когда я только пришёл, когда ничего не понимал. И теперь я наконец мог вернуть им долг, постепенно отблагодарить по-настоящему.

Ака поймала мой взгляд и улыбнулась во весь рот.

— Вкусно? — спросила она громко, обращаясь ко всем сразу.

Кто-то закивал, кто-то мычал с набитым ртом, а Канк просто поднял большой палец — жест, который я невольно ввёл в его обиход и который уже начал приживаться.

— Вкусно, — подтвердил Белк, жуя огромный кусок. — Очень.

Костёр трещал, люди ели, переговаривались, смеялись. А я смотрел на них и думал:

«Может, всё будет хорошо».

Глава 11

Весь следующий день в пути, пока тащил Ранда, я думал об улучшениях методов охоты. Помимо фундаментальных основ, я не оставил желания использовать яд. И после охоты на оленя только убедился в приемлемости такого метода.

«Мы столько дротиков в него всадили, а он всё не падал. Нет, если бы сразу попали в жизненно важные органы, всё могло быть иначе. Но попасть в движущуюся цель — та ещё морока. А был бы яд, всё закончилось бы быстро. — размышлял я. — Ну и нужно сделать больше атлатлей. Если бы атаковали скрытно на расстоянии, да ещё и все вместе — могли положить его сходу».

На самом деле, как хорошо я ни знал бы атлатль и его основные качества через цифры и примеры, он оказался куда сильнее. Я видел, как он почти насквозь пробил огромную тушу гигантского оленя. И это была та сила, с которой придётся считаться всем. Также нужно вплести в тактику болас: он может обездвижить цель, а там останется только добить. И при этом не забывать об опыте северных народов, что веками оттачивали свои методы охоты — рогатины и рельеф — та самая фундаментальная основа. Если объединить все методы и отточить взаимодействие в команде, то повседневная охота станет проще простого.

— Да… это умно, — согласился Ранд, когда я попутно рассказывал ему о том, что придумал. Я решил исправить свою ошибку, обесценив тогда его советы. Это была глупость, вероятно вызванная личной неприязнью.

«Повёл себя прям как Вака». — стыдливо напомнил я себе.

— Ну и гнать в ямы или овраги с помощью пламени и шума. Если и ноги не переломает, то там подготовить несколько волков с тяжёлыми длинными копьями, упирающимися в землю, — продолжал я.

— Это будет действовать на длинноногих, — дополнял охотник. — Горных рогов так не загонишь. Они скачут по камням не зная страха, а приземляются мягко, как ночные охотники. Да однорога каменного не загнать так, переломает все копья, да снесёт всё на пути. А уж плечи и спину ни одно копьё не пробьёт. Его только с обрыва гнать, да бить точно в глаза, или по брюху и ногам изнутри. Но с большим короткорогом и длиннорогом всё проще, с ним может выйти. А если много, так и не заметят.

Его объяснения и дополнения не рассказывали мне, по сути, ничего нового, но заставляли сделать акценты. Многое просто остаётся на задворках памяти и всплывает, когда Ранд упоминал. А говорить он стал куда больше после нашей охоты. В нём будто вновь пробудился охотничий азарт. Хотя он так же любил побесить, да поныть немного.

Но вот насчёт горных козлов он, очевидно, прав. Их гнать трудно, а уж овраги, ямы и подобные методы будут работать плохо — они и впрямь славятся своей прыгучестью и удивительным чувством баланса. Но на них я уже испробовал болас, что показал себя отлично.

С шерстистыми носорогами, что он частенько упоминал, дело обстояло сложно. Как я понял, на них почти не охотились — слишком опасный зверь. Но в то же время один из самых желанных. И дело не в жире или мясе, а в его невероятной шкуре. Это была настоящая природная броня. На плечах или холке толщина составляла до двух сантиметров, да и прибавить к этому волосяной покров. А если добавить к этому вес в две-три тонны, да огромный рог — выходил настоящий танк каменного века.