Не в этот раз. Книга II (СИ). Страница 53

— И что дальше? — спросил я, когда Александров явно дал понять, что закончил.

— А что дальше? — ответил он вопросом на вопрос. — Я его увидел почти случайно, он с вещами шёл на электричку. Сказал в двух словах, что поедет в МИСиС. Жить будет не в Долгопрудненских дебрях, а почти в центре Москвы, у Парка Культуры…

— А ты?

— А что я, — пожал афганец плечами, — у меня своих хлопот полон рот был, я к собеседованию готовился. Как нас там все им пугали! А в итоге поговорили про погоду пять минут — и добро пожаловать!

— Про погоду — это про графин, что ли? — заговорщически подмигнул я.

— Чего? — непонимающе вылупился на меня Александров.

— А что, нет? Ты эту байку не знаешь, что ли?

Впрочем, и так было ясно, что не знает. Пришлось рассказывать…

— Лето. Июль. Жарко. Станислав Миронович…

— Это кто? — перебил меня Анатолий.

— Да есть там такой, замзавкафедрой физики. Довольно-таки легендарный кадр… Не пугали студенты? Ладно, будешь учиться — узнаешь ещё, — слился я. — Так вот, Физтех, вступительные кончились, собеседования идут. В одной из троек тот самый СтасМироныч. На подоконнике стоит графин с водой. Заходит первый абитуриент. СМ ему: «Потрогайте графин рукой. Объясните, почему сторона, обращенная к солнцу, холодная, а другая, обращенная в комнату — теплая?». Абитур начинает чего-то лепить про теплообмен, циркуляцию, ля-ля-ля… СМ ему —ерунду несёте, молодой человек. И злобно черкает чего-то у себя в тетрадочке.

Заходит второй соискатель. Препод ему то же самое. Чувак минутку подумал и уверенно так: отражение, преломление, трам-пам-пам. Препод снова: чушь, неверно, следующий вопрос, соберитесь!

Абитуриент номер три, графин тот же, вопрос тот же. Пацан, не задумываясь: «Наверное какой-то козёл повернул графин на 180 градусов». СМ: «Правильно! Принят! Только не козё́л, а Ко́зел».

— Это его фамилия была? — осмыслив, спросил Анатолий.

— Почему «была»? Есть. Ещё встретишься, наверное.

— Вот уж не хотелось бы, — поёжился десантник, что, при его габаритах, выглядело довольно-таки комично.

Глава 24

Утром я для начала с Жориком созвонился — да, у его дедушки даже был дома телефон. Убедившись, что боец к труду и обороне готов, дал ему команду на выдвижение, порадовавшись мимолётно, что тот не проспал: сегодня-то у нас задача сложнее, нам надо ещё и с Олежкой состыковаться на берегу. Наверное, стоило бы его, хоть на первый раз, ко мне домой направлять — тут и подождать можно было бы, если что, но вот не сообразил заранее.

Изначально я не собирался давать крюк и идти прям до дома Жорика — так, с дороги рукой помахать, он парень молодой и полный сил, пускай бегом догоняет. Я-то с утра уже пробежался, по распорядку, пускай молодёжь тоже навёрстывает! Но увиденное заставило решение изменить: возле подъезда стояла Волга. Чёрная двадцатьчетвёрка, старая ещё. В смысле, модель старая, а так машина — хоть на выставку: чистая, блестящая, и вообще нереальный шик по нынешним временам. А главное — рядом с ней отирался Лёха!

Так вышло, что я подошёл первым, но уже буквально через мгновение подъездная дверь открылась, и оттуда показались Жорик с дедом. Причём, это Жорик был одет как обычно, в сермяге — свою понтовую экипировку по утрам он носить перестал, да и тепло у нас нынче, ни к чему, а вот дедуля-то выглядел на все сто: в кустюме с галстуком, шляпа, портфель в руках. Лёха, как дверь хлопнула, подобрался сразу. Тут-то до меня и допёрло. Так вот кто у нас такой Дворников Иван Иваныч! Тот самый толстый кот, которого Алексей возит! Председатель исполкома!

Во исполнение мгновенно возникшего коварного плана, я сначала схватил Лёху за руку, дёрнул к себе и не без театральщины приобнял:

— Здорово, брат!

Афганец попытался вывернуться в сторону исполнения служебных обязанностей, но я не пустил. Надеюсь, со стороны этого заметно не было, а ведь пассажир смотрел, очень внимательно смотрел за этой сценой! Ну смотри, смотри. Я тоже из-за Лёхиного плеча за тобой наблюдаю. Выпустив приятеля из объятий, руку его я, тем не менее, в своей задержал и спросил, стараясь звучать как можно более естественно:

— Ну чего, как ремонт? — Ух, надеюсь, хватит у него ума не озвучивать факт того, что я там вчера только был самолично…

Ура, хватило.

— Да как… Медленно. Ничего ж нет, сам знаешь, поди, а работы — непочатый край. Ковыряюсь потихоньку… — посмотрел на меня хитро и добавил: — Мож, к Новому Году и управлюсь!

Вот и ладненько, переигрывать тоже нехорошо, поэтому я отпустил его руку и хлопнул по плечу:

— Не боись, не бросим. Помогать приду в выходные, жди! — выглянул из-за крупной фигуры десантника, старательно сделал вид, что только увидел Жорика с дедом: — О, драссте, Иван Иванович! Про «с нами» не спрашиваю на этот раз, сам вижу. Жорик, двигаем?

А теперь морду кирпичом, и на речку. И пусть этот Дворников сам думает. Вдруг надумает чего.

Дежавю: опять мы с мамой дома вдвоём вечером, опять звонят по телефону, опять мы выясняем, у кого нервы крепче. Правда, на этот раз надолго маминого терпения не хватило, подошла, взяла. И что тут будешь делать: Дворников опять! Куда от них деваться? В данном случае, Дворников-средний, для разнообразия.

— Ну что, пляши. — Слышно было очень так себе, в трубке стоял какой-то треск, и голос звучал непривычно глухо, даже не узнал в первый момент. — Нашёл я тебе бойцов, троих сразу. Мальчики, как ты и заказывал. К десятому будут в твоём распоряжении. Комната в общежитии и завтрак-обед с принимающей стороны, ужин они уже сами организуют. Обычный студенческий распорядок, короче. Со школой твоей я уже связался, у них тоже всё хорошо, даже практику нам зачтут. С тобой не связывались ещё?

— А кто со мной свяжется? — растерянно сказал я. — И как? Я ж дома не сижу. Да и номера моего у завуча нет…

— Да? Вроде там не завуч — я с директором общался. Может, из отпуска вышел уже? Неважно, впрочем. Я к чему, собственно: ты давай там, активизируйся уже. Времени-то немного осталось! Лоботрясам этим я, конечно, вручу материалов каких-никаких — планы занятий из расчёта на две недели, задач с решениями пачку, ещё что найду… Но ты и сам не спи, вот прямо сегодня сядь и подумай: чем вы будете заниматься, план-график накидай, наметь вопросы незакрытые. А с завтрашнего дня впрягайся в работу, в школу сходи, пообщайся с директором обязательно. Только после рыбалки, конечно! — тут он издал странный звук… будем надеяться, рассмеялся — слышно было по-прежнему так себе. — Я уже в курсе, что у вас там процесс цветёт и пахнет, пацан счастлив — спасибо тебе!

— Не за что, — на автомате ответил я и тут же сам себя обругал мысленно: что значит «не за что»? Есть за что! Вот же, дурацкая советская привычка обесценивать собственную работу…

— Да, ещё по поводу студентов наших: не стесняйся их эксплуатировать! Нагрузи их там по полной, чтоб дышать некогда было! А то не дай бог они расслабятся — не ангелы, сам понимаешь. Нахулиганить могут. И вам толку не будет, и для них педагогического эффекта никакого. У нас другая цель! Я, конечно, с директором вашим это всё обсудил, но он-то вряд ли будет круглосуточно с ними контактировать, так что, тут больше на тебя надежда. Договорились?

Договорились.

Я всё-таки решил сначала пообщаться с завучем — как-то неудобно получится, если я её бортану, даже слова не сказав. Однако, она сама, стоило только мне засунуть голову в её кабинет, сразу же замахала руками:

— Всё-всё-всё, это не ко мне, меня нет, я в отпуске! К Терентию Петровичу иди, он всем занимается теперь!

К директору, так к директору. И вовсе незачем так орать, я и сам знаю, куда мне пойти. Сказал на прощанье только «здрассте» (сугубо приличия для) и закрыл дверь с той стороны. Полагаю, к обоюдному удовольствию.

Директор, напротив, был чрезвычайно радушен — сразу же зазвал, усадил, не чинясь, обрисовал всё, до чего они уже договорились с Заводом. В принципе, все вопросы решили — и с кормёжкой на всю компанию, и с проживанием «ценных иностранных специалистов». Хорошо, хоть платить им не надо — у них стипендия есть. Если ещё что-то у них от неё осталось, конечно, но то их проблемы, бесплатно и в Свердловске не кормят.