Не в этот раз. Книга II (СИ). Страница 54

И даже учителя нам выдали в качестве дежурного, правда, с Палычем я обломался — руководить будет Любочка в очках. Вероятно, как самая свободная из учителей: у остальных-то — семьи, дети, сады, кто и в профилакторий заводской поедет семейно, а Любочке всё равно делать нечего даже и летом. Надеюсь, впрочем, что она нас своим руководством особенно напрягать не станет, по уже устоявшейся традиции.

— Однако, ты, надеюсь, понимаешь, что весь этот проект предполагает значительную долю самоуправления, — то ли спросил, то ли утвердил директор. — Мы тут посовещались коллегиально и решили, что даже не лагерем это будем называть в документах, а пионерским математическим отрядом. Что думаешь?

Я пожал плечами. Хотелось сказать что-то вроде «хоть горшком», но подумал, что для балагана момент неподходящий, как сказал бы дядя Витя — «серьёзнее надо быть!». Будем. Серьёзнее, в смысле.

— Отряд так отряд. Тем более, что, думаю, у вас и свои мотивы имеются.

— Верно, — кивнул директор. — Лагерь — это взрослые устраивают для детей, так? А мне хотелось бы проект представить более самостоятельным, тем более, что ведь так оно и есть на самом деле! Отличный пример для подражания. Лагеря много где есть, а вот таких, спонтанно образованных по детской инициативе… понимаешь меня?

Я, само собой, понимал. Пусть, вероятно, и не до конца.

— В связи с этим, есть к тебе вопрос. Командир отряда, понятно, ты. Но нужен кто-то ещё. Есть идеи?

Чуть подумав (хотя, чего там думать, на самом деле?), я объявил:

— Олег. Сидоров. Хорошо было бы Тихого, ой, Тихонова, но он неудачно в больничку загремел — ну, вы в курсе, думаю…

— В курсе. Но… — Терентий Петрович помолчал, внимательно глядя мне в глаза так пристально, что я начал сердиться: в гляделки играем, что ли? Но нет, это он чего-то прочитать пытался, не знаю только, зачем: спросить не проще? — Ты, говорят, стал чрезвычайно рациональным в последнее время. Могу говорить открыто?

— Конечно.

— Тогда так. Мы-то, сам понимаешь, на Заводе сначала толкнулись в профком — как всегда. Решили там начерно всё… А к вечеру ближе мне оттуда позвонили и огорошили: дело на контроль затребовал Зайцев. Знаешь такого?

— Зам Дементьева вроде.

— Точно. Снабжение и сбыт, вроде бы никакого отношения, но… игнорировать его мы никак не можем. И он даже позвонил мне вчера! Сам, представляешь? Помощь обещал, содействие. Понимаешь, к чему я клоню?

— Не-а, — помотал я головой.

Вздохнув, директор ещё раз посмотрел мне в глаза и, наклонившись, разродился:

— Мне кажется, что в роли зама прекрасно бы смотрелась заместитель председателя Совета Дружины школы, староста класса, отличница, спортсменка и прочая, прочая… фамилию подсказать?

— Зайцева, — криво оскалившись выплюнул я.

— Имеешь что-то против? — Терентий Петрович откинулся обратно на спинку своего кресла.

Подумав, я в который раз пожал плечами.

— Да нет, в общем-то. Не то, чтоб я рвался, но и трений каких-то у нас нет, всё ровно. А если ещё и делу поможет…

— Вот! — Директор нацелил в меня ручку, словно ствол пистолета. — Слова не мальчика, но мужа. И, зная Леночку, я уверен, что и от работы она увиливать не станет, да ещё и других организует. Всяко же вам там понадобится что-то? Рисовать, писать, стенгазетку бы набросать… Не в обиду тебе, но у неё опыта в этих делах всяко побольше твоего.

В этом месте я непроизвольно поморщился — началось в колхозе утро! Чё б ты знал про мой опыт! Да ещё и показуха эта показушная, всю жизнь её терпеть не мог… Но дир отступать был не настроен:

— А то и две! И материалы учебные можно оформлять не абы как, а красиво, а потом торжественно передать их младшеклассникам. — Тут уж меня скрючило совсем не по-детски.

— Ну какие материалы, а? — жалобно спросил я. — Да у нас вообще нет ничего! Нам всё привезут из Университета только, прямо с корабля на бал, с этим ещё разбираться когда-то потребуется! Какое там «оформить красиво», кто это будет делать, когда⁈

— Вот по ходу дела и оформлять, — беспощадно завернул меня директор. — Будете же вы писать задачи, решения? Лекции какие-то будут? Визуальные материалы какие-то появятся, пусть и в виде записей на доске? Вот и пусть кто-то сразу их переводит в форму, пригодную для многоразового использования! Да, да, а ты как думал — вы тут собрётесь, поразвлекаетесь неделю, и всё? А о будущих поколениях кто думать будет?

Впервые меня посетила мысль, что, возможно, идея с лагерем вовсе не так уж хороша. По рукам, однако, хлопнули, и Терентий Петрович посадил меня в пустой по летнему времени секретарской — читать всякие бумаги, которых они уже успели наплодить до черта и больше. Ну, как «читать» — пытаться. Разбирать. Копия-то слепенькая, третья, наверное.

Господи, Устав! Ради двух недель⁈ Вот же бюрократы чёртовы! Интересно, печатал кто? Загрузка, правда, как-то нечаянно мутировала в что-то довольно солидное: все пять будних дней в неделю, с 10 до 16 часов, и ещё два часа — на «факультативы по желанию». Интересно, конечно. А «факультатив» — он разве не по определению добровольный? Впрочем, формулировки корректировать я уж точно не собираюсь.

Через какое-то время появилась Любочка в очках и утащила меня в свой кабинет, согласовав это предварительно с директором. Бумаги я, как завзятый чиновник, аккуратно собрал и прихватил с собой, внутренне ожидая если не протеста, так наставительных поучений, но никто мне и слова не сказал. Расту в глазах администрации? Это хорошо. Глядишь, так и без всяких олимпиад выкручу себе в школе неприкосновенный статус.

В кабинете мы с Любочкой обсуждали идеи на тему учебного плана. По итогу, я изрядно приободрился: Любовь Егоровна всерьёз намеревалась нам помогать, как минимум, поначалу, плюс опыта у неё, конечно, было на десять таких лагерей. Значительная часть головоломки приобрела вполне стройные очертания, а к пачке бумаг прибавилось несколько листов моих почеркушек с заметками. Эдак, глядишь, мы и без Дворниковских материалов проживём!

Ещё мне выдали несколько брошюр с методическими указаниями, для младших и средних классов, которые и были главной моей головной болью: что с кружком делать — было плюс-минус понятно изначально, а вот эти, «модники»… Ещё из директорских бумаг я почерпнул важный момент: не всё время требуется занимать именно нам. Два дня были выделены на экскурсии, на Завод и в наш местный музей, а ещё один — на загадочную «культурную программу». Впрочем, если учесть написанное на полях карандашом «Свердловск», то можно и помечтать о поездке в какой-нибудь ТЮЗ! Или хотя бы парк, но в городе. Тут, правда, важно, чтобы народ не слишком увлёкся, а то набежит человек сто, и плакали наши экскурсии: столько ни в один автобус не запихнуть.

Вопросов, всё же, придумалось больше, чем ответов, и я, скрепя сердце, согласился с предложением Любочки перебазироваться обратно в директорскую — поближе к телефону. Тем более, что в кабинет начали потихоньку подходить ранние пташки, пока что из «новой волны» нашего кружка. И если к тому, что за каким-то хреном притаскивается Дюша, я уже вполне привык, то увидеть Миху не ожидал настолько, что запнулся за собственную ногу и чуть не грохнулся. Хорошо, успел схватиться за перила и повис на них, как шимпанзе.

— Литвинов, посерьёзнее будь. Не на улице! — недовольно выговорила мне Любочка в очках. Потом повернулась к этим двоим, осмотрела их долгим взглядом, чуть заметно качнула головой, но говорить ничего не стала и пошла по лестнице вниз. Мои приятели синхронно метнулись от перил к стене, уступая ей дорогу. Ну и мне, получается, тоже, разве что я поздоровался с ними накоротке, проходя мимо.

А на первом этаже… я аж глаза протёр. В первый момент показалось, что праздник 1 Сентября уже был, и всякие мамы-бабушки уже приволокли в школу первоклассников. Протирание помогло, однако: всё оказалось не так страшно, просто детишки за лето отвыкли от дисциплины, поправимо. Тем более, что буквально секундами спустя не готовая мириться с нарушением порядка Любочка выстроила расшалившихся салаг своим зычным учительским голосом.