Не в этот раз. Книга II (СИ). Страница 27

— Не прощаюсь!

Не прошло и получаса, как та же делегация заявилась к нам снова. Дворников уже откровенно глядел на визитёров волком, но тут же сменил гнев на милость, поскольку дядя Витя с порога выдал главное:

— Всё, товарищи, вопрос решён положительно — едете на базу Горного Института, в Сысерть. Завтра. Автобус уже заказан на десять утра, будет ждать здесь, у центрального входа. Там всё для вас тоже подготовят, директор мне лично обещал. Вещи, надеюсь, никто разобрать не успел? — И улыбается эдак язвительно.

Народ выглядел несколько огорошенным… бум спасать ситуацию. Я вытянул вверх руку:

— Я! Успел. В смысле, разобрать.

ДВ усмехнулся по-доброму:

— А с тобой вообще разговор короткий: собирайся, поехали! У меня переночуешь сегодня.

— А вещи… — заикнулся было я.

— Сейчас заедем, заберёшь, — безапелляционно отрубил дядя Витя и повернулся к колобку: — Найдёте же какого-нибудь должника из студентов, комнату сдать, чтоб нам время не тратить? И так редко видимся, хочется пообщаться, сами понимаете…

Лысый всё, конечно же, великолепно понимал, а скрещенные на мне взгляды окружающих потихоньку начали печь. ДВ ещё и добавил последний удар, уничтожающий:

— А чего это вы тут так засиделись? Лето, каникулы! Детям гулять надо, а вы в душной комнатушке паритесь. Побольше не нашлось, что ли? Надо будет позвонить местным там, на базе, чтоб запланировали вам как минимум одно занятие на свежем воздухе каждый день. А сегодня — пора вам штык в землю, шутка ли — четвёртый час доходит! Давайте, закругляйтесь тут, мы ещё пару вопросов с проректором, — лысый снова часто закивал, — быстренько обговорим, раз уж я тут всё равно появился, и вернёмся. Гриша, двадцать минут у тебя! — и вышел за дверь с колобком под ручку.

А мы все остались с офигевшими мордами. Особенно я. Хотя… а с чего, собственно? Песня такая есть: «А я чо, а я ничо, а я морду кирпичо!». Вот. Это про меня.

Дверь в преподавательскую тихонько приоткрылась и оттуда осторожно выглянула Лидочка.

— Ушёл? — еле слышно выдохнула она.

— Ушёл-ушёл, выходи, — недовольно пробурчал доцент.

Лидочка высунулась полностью и затараторила:

— Это же из обкома, секретарь? Это что, он нас в Сысерть отправляет? Это же геофизиков база? А их куда?

— Не тарахти, — довольно грубо прервал её Дворников, но сразу опомнился: — В смысле, ответить дай. Да, геофизиков. У них, вероятно, сессия, им пока не надо, вот и запустят нас первой очередью.

Повернулся к нам, сделал приятно-официальное лицо:

— Вы всё сами слышали, ребята. Обком ускорил решение нашего вопроса, в лагерь едем завтра. Другой, но так, полагаю, даже лучше: в «Чайке» всегда свой сплошной заезд, под завязку, даже жить пришлось бы с другими школьниками, и не факт, что всем вместе, а на этой базе, как я понимаю, мы сейчас будем одни, и, учитывая обстоятельства, условия нам создадут самые лучшие. — Тут он не удержался и кинул на меня ехидный взгляд. Смотрел недолго, а после вспомнил и добавил дипломатично: — И, кстати, да: что-то мы действительно засиделись сегодня. Давайте закончим, вам ведь ещё собираться нужно — все слышали, автобус завтра, в 10 утра, от центрального входа!

Лидочка не преминула добавить весьма менторским тоном:

— Подъехать лучше к половине десятого! Мало ли что…

Дворников вздохнул и повторил:

— Да, давайте в половину… устроим устный матбой, если вдруг придётся ждать. — Повернулся к своим подчинённым: — А вы не стойте просто так — ещё ведь надо остальные группы предупредить! Если не хотите их потом по домам всех отлавливать…

— Ничего, — беспечно махнула рукой Лидочка. — Я им всем сказала без меня никого не отпускать… сборников же отметить ещё надо!

Однако, всё же дёрнула за рукав «просто хорошего человека», и они вместе вышли. Хлопнувшая дверь послужила триггером — народ загомонил, у всех нашлись какие-то вопросы к доценту, один я сидел и тупо ждал дядю Витю. Я теперь скотинка несамостоятельная… а с него ведь станется меня ещё и в лагерь на машине привезти! Всё-таки, зашевелился внутри червячок неуверенного неудобства — отрываюсь от коллектива, сто процентов. С другой стороны, а чего, я до того в этом коллективе был, что ли? Пофиг. «Кирпичом».

Однако… Ситуация несколько изменилась: почему-то все пацаны, ещё не решившие свои вопросы с доцентом, перед тем, как покинуть аудиторию, сочли нужным внимательно рассматривать меня. Я даже бросил взгляд на свой живот украдкой — никаких узоров не вылезло? Вроде всё как всегда. Но ведь смотрят… Тут другая песня вспоминается: «Все вдруг стали очень вежливы со мной… и тренер!». Тренер-то, правда, пока всё больше изощряется в насмешливых взглядах, а вот Лидочка вроде бы прониклась. Ну, не будет больше подкалывать если — так и то хлеб!

А тут и делегация уже вернулась. Я, кстати, не ошибся: народу в ней было куда больше того, что мы видели, просто остальные тихо стояли в сторонке.

Дядя Витя со мной не пошёл. Только напутствовал: мол, давай не спи там. Ну, я и не собирался, собственно… Особенно, если учесть, что это я так сказанул в универе, что вещи разобрал, чисто в варианте «вызываю огонь на себя!», а по факту-то всё так и осталось в сумке — а куда бы мне это всё складывать? Стакана банального — щётку зубную поставить — и того не имею.

Когда зашёл со света в полумрак вахты, показалось, что в глубине общежития мелькнуло лицо Миши Серёгина. Будто он как раз направлялся мне навстречу, на выход, но почему-то передумал и дал заднюю — обратно в коридор. В этом вот вопросе дядивитино вмешательство не очень удачно сыграло: долги у меня получились, скорее всего, невозвратные. Четыре рубля чистого убытку. Ну три-писят, если картошку считать с ночной наценкой. Впрочем — чёрт с ним, новые впечатления и приятная компания важнее. А я вчера очень здорово зажёг! Будет что вспомнить!

Потерь оказалось даже меньше: когда я уже с сумкой спускался по лестнице, меня выцепил Миша-большой:

— О! На ловца и зверь!

— Кто звэр? — притворно оскорбился я. — Я не звэр, я человек!

— Человек-человек, — хохотнул Миша. — Держи, человек, стипу дали!

И сунул мне в руку три рубля. Рублями. Я честно попытался отдать ему один, мотивируя это тем, что «вместе же ели», но Миша не повёлся:

— Вот ещё я с ребёнка за еду деньги не брал! Тем более, если он не пьёт!

Оценив выражение, я не смог удержаться от смеха. Мгновением позже и Миша тоже ко мне присоединился. Так, хохоча, мы спустились вниз, и тут мой спутник обратил внимание на сумку:

— А ты что это — с вещами, на выход?

— Да, — покивал я, — там большие дяденьки решили проблемы с лагерем, едем завтра утром. Сегодня… родственник пригласил в гости, переночую у него.

— Жаль, — посетовал неожиданный приятель, — ещё бы зарубились вечерком.

— Да ладно, не последний день живём! — ответил я, неожиданно для себя самого: ну когда я ещё сюда попаду? Никогда? Разве что, специально приехать — в го поиграть! Скажи кому — на смех подымут, сто процентов. А вот мне такая идея сейчас кажется вполне себе привлекательной. Парадокс? Но приятный, надо сказать!

Вот чего реально жаль, так это мобильных телефонов: отсутствуют они, как класс, а так здорово было бы сейчас номерками обменяться! Но придётся подождать. Лет эдак дцать. А пока…

— Миша! Миша, стой! Вернись! Вот, держи, — и я всучил выскочившему на крыльцо Большому всю пачку уже не нужных мне более талонов в столовку. Уж он-то, уверен, найдёт им применение — такую тушу попробуй прокорми! — Только, наверное, лучше не тяните с этим — как бы их не аннулировали! Но сегодня всяко должны работать. — И с чувством хлопнул по протянутой, здоровенной, как лопата, руке: — Бывай здоров!

По ощущениям — поехали мы строго обратно. Во всяком случае, мне показалось, что главное здание УРГУ я в окно по дороге видал, хоть особо приглядываться было и неприлично — дядя Витя занимал меня разговорами. Как будто год не виделись, честное слово! Впрочем, допускаю, что это моё-детское ощущение, у него-то запросто могут быть другие. Ездим в результате кругами на пятачке, только зря бензин переводим. Хотя у меня же сумка, точно…