Не в этот раз. Книга II (СИ). Страница 26

— Так чего, хватит?

— Да хватит, хватит! — торопливо уверил меня он. — Я отдам завтра!

Вот же я, блин, Рокфеллер нашёлся — половина общаги мне тут торчит до завтра! Аж смешно стало, но от какого-либо проявления чувств я удержался, просто кивнул. Миша обменялся нечитаемыми взглядами со своим приятелем и резко чухнул вниз по лестнице, а мы всей компанией — с картошкой! — вплыли в комнату.

Глава 12

Вот всё хорошо, кроме одного: будильника-то у меня тут нет. Потому проснулся я от настойчивого стука в дверь.

— А ты чего, спишь ещё? — удивился неприлично свежий Серёгин. — Нам же к девяти на кафедру!

В глазах его явственно плеснулось беспокойство: как же, доцент ведь специально предупредил, что опаздывать нельзя, а тут такое! Абонент не абонент!

Не стал уж я его нервировать, собрался в режиме «полёт шмеля», разве только на идею выдвигаться без умывания не поддался, сгонял быстренько, благо недалеко — коридор в общаге узкий. Вниз по ступенькам Миша буквально бежал, да и после выхода на улицу — тоже. Причину я понял, когда мы выскочили к музею Бажова: троллейбус! И народу всего ничего.

— Вот так-то, учись, салага! — подмигнул мне куратор, довольно улыбаясь, когда мы заскочили внутрь. — Даже в столовку ещё успеем! Мелочь-то есть у тебя?

Я мотнул головой отрицательно, и парень, воровато оглядевшись по сторонам, открутил пару билетов из кассы просто так, без оплаты. Ничего себе у них тут нравы! Видно же, что лента пустая! Но поделать всё равно я не мог ничего, потому просто последовал за своим попутчиком — обратно к задним дверям. Это тут, видимо, стратегически выгодная позиция, на случай появления злых контролёров.

В столовке в ход предсказуемо пошли мои талоны — ладно, не обеднею. Одно мне не понравилось: как-то мой «куратор» совсем перестал демонстрировать признаки стеснения, даже харчуясь за мой счёт. Вроде как само собой разумеется. Ну да ладно, впрочем: мне с ним детей не крестить… ой, конечно, разойдутся пути наши, как в море корабли. Прямо вот сегодня.

Тут я, надо сказать, ошибся: Миша Серёгин оказался одним из наших вожатых. Ну, или, может, не вожатых, просто преподаватель на сборах. Во всяком случае, предъявив меня чем-то занятому Дворникову, он не скрылся в тумане, а отошёл в сторону и принялся вполне приятельски болтать с кучкой пацанов явно школьного возраста. Это, по-видимому, были те самые члены команды, которые местные — как-то взаимодействовать со мной никто не поспешил, потому я, чтоб не мяться одиноким тополем на Плющихе, нахально уселся за чей-то стол у окна и погрузился в чтение: вчера-то, в силу известных событий, читать времени не было.

Долго ждать не пришлось, Дворников вломился в кабинет с элегантностью носорога и сразу же завладел всеобщим вниманием. Вроде бы ничего такого интересного он не говорил — так, за всё хорошее и против всего плохого, но слушали его внимательно. И даже у циничного меня эта речь никакого отторжения не вызвала. Одно плохо: заниматься с нами он всё же не стал, представив вместо себя «ассистента кафедры, аспиранта и просто хорошего человека». Не Мишу Серёгина, нет — тот успел куда-то уже слинять. Может, оно и к лучшему, впрочем.

А дальше началась продвинутая версия нашего школьного кружка. Индустриализованная даже, можно сказать. Конвейерная обработка школяров здоровенным научным напильником. Мы-то там у себя в деревне чего — так, в потёмках блуждаем, никто не знает ни черта, включая меня самого: я же тоже в детстве никаких дополнительных занятий не имел, о чём потом жалел неоднократно. Так вот, оказалось, что кружок — это не панацея, одного факта его наличия мало, надо ещё, чтоб наука впрок шла! Главной проблемой стало то, что я во-первых был для остальных парней чужим, а во-вторых — здорово от них отставал. Да, это было заранее предсказуемо, но всё же! Если бы они хотели мне помочь, я бы, наверное, справился, а так — ближе к обеду я бросил бесполезные попытки успеть за остальными и сосредоточился над задачей, которую решали чуть ли не два часа назад.

— Ну, что тут у тебя? — Надо мной склонился неслышно подошедший «просто хороший человек». — Погоди, ты зачем это пишешь? Мы же совсем другим сейчас заняты уже. Оставь, потом разберёшься, а то пропустишь самое главное на сегодня!

Я в ответ только дёрнул плечом, пытаясь зафиксировать ускользающую мысль. Но всё равно не вышло: доцент вернулся. И не один, а с той самой Лидочкой, которая мало того, что сразу выцепила меня глазами, так ещё и громогласно поприветствовала на всю аудиторию:

— О, Гриша, здравствуй! Ну что, нашёл дорогу к девочкам в общежитии?

Со всех сторон немедленно посыпались сдавленные смешки. Тут уж я окончательно разозлился и, уже не очень владея собой, довольно агрессивно ответил:

— Конечно! Катя и Марина, большая и маленькая, с третьего курса — знаете таких? Всю ночь… в го играли.

Сказанул, и тут же прикусил язык: они ж наверняка с другого факультета! Это Миша-большой точно с матмеха, а они-то нет, судя по разговорам и поведению. Впрочем… тут же не факт важен, а моя готовность ответить.

Однако, судя по быстрому обмену взглядами между Дворниковым и Лидочкой, описанные персонажи были им известны. Ну, тогда и вовсе замечательно!

— И кто выиграл? — елейным голоском осведомилась Лидочка.

— А выиграл Миша-большой, — со вздохом ответил я, и с удовлетворением отметил, как аспирант с доцентом одновременно одинаково усмехнулись. И в целом… может, мне и показалось, но уважения во взглядах окружающих несколько прибавилось. Это вы ещё не знаете, кто занял почётное второе место!

После обеда Дворников вёл занятие уже сам. Что интересно — это уже была не совсем математика! Вернее, совсем не математика, а история науки. Средневековой по большей части. Писать-понимать было нечего, и мы всей нашей небольшой толпой просто слушали, разинув рты. Я опять мимолётно позавидовал: вот же человек могёт! Ему б в общество «Знание» лектором, цены б ему не было! Или в «Очевидное-невероятное», вместо Сергея Петровича, который, как известно, не Капица.

Однако, постепенно чувство долга стало брать верх над праздным, по большому счёту, интересом, и я потихоньку раскрыл тетрадь с конспектом первой половины дня — надо же всё-таки разобраться, что там где! А то завтра буду опять ворон ловить…

Но меня снова прервали. И кто! Дядя Витя, собственной персоной. Да ещё и с эскортом. Первым в нашу аудиторию без стука вкатился лысенький пузатый колобок, чуть ли не с поклонами. Потом сам дядя Витя, а третий — крепкий мужчина с внимательным взглядом — заходить не стал, только обвёл нас всех глазами, будто пересчитал, и тихо прикрыл дверь. Вроде бы за его спиной угадывались и ещё люди, но он даже и не подумал их пускать внутрь.

— Ну здорово, разбойник! — жизнерадостно выдал дядя Витя, не обращая на присутствующих никакого внимания.

Ну а чего мне было делать? Стесняться? Мямлить? Пол ногой ковырять? Поздоровался тоже.

— Чего сразу не проявился, как приехал? Позвонил бы, раз уж задержался в городе. А то Лена решила отпуск на малой родине провести, повезла подарки заодно, а вечером звонит, говорит, нет тебя, в Свердловск умотал…

— Так я звонил! Два раза, вчера днём и вечером. Трубку не брал никто, а к телефону теперь вахтёр не пускает больше. Да и мы уедем же скоро всё равно…

— Скоро? Как скоро? — дядя Витя повернулся к лысому.

Тот принялся сбивчиво что-то ему объяснять вполголоса, а Дворников демонстративно откашлялся и весьма настойчивым тоном попросил:

— Простите великодушно, не могли бы вы пройти хотя бы в преподавательскую? У нас занятие!

Лысый аж поперхнулся на полуслове, а дядя Витя только засмеялся беззвучно, показал пальцем на дверь, мотнул головой вопросительно и, получив утвердительный кивок доцента, скрылся с наших глаз, утянув за собой и своего собеседника. Они там принялись что-то довольно оживлённо обсуждать, и доцент, поморщившись, прибавил громкость своего рассказа. Впрочем, долго это не продлилось, через несколько минут ДВ с колобком вышли из своего заточения и проследовали к двери. Дядя Витя по дороге оглянулся и весело анонсировал план войны: