Правила волшебной кухни 4 (СИ). Страница 57

— Да-да-да, всё так! Тарелка проклята, и мы не смогли её уничтожить! Где моё тирамису⁈

Что ж. Уговор был. Поэтому я сходил на кухню, вырезал с противня два кусочка десерта и вернулся к девушкам. Но прежде, чем отдать им тарелки непроклятые попросил чуть более предметно рассказать мне о тарелке проклятой.

И вот что получалось с их слов: если использовать эту проклятую хреновину по назначению и есть с неё обычную твёрдую еду, то ничего не произойдёт. Но! Если попробовать употребить из неё суп, то проклятие начинает работать и едок неизменно тонет в этот самом супе.

— Чего? — я с подозрением посмотрел на тарелку. — Так она же плоская. Кто вообще может додуматься налить в неё первое? Это ведь как… чай с блюдечка прихлёбывать.

— Согласна, — кивнула рыжеволосая охотница, на скорость уплетая тирамису. — Но факт есть факт.

Я снова посмотрел на тарелку. Красивая всё-таки, чёрт возьми, с богатой историей и крайне нелепым проклятием. Ну как не взять? Тем более, что супы я в ней подавать не собираюсь, ведь для супов у меня специальные пиалы имеются.

И да, я не из тех людей, которые прячут красивые вещи на верхнюю полку и трясутся над тем, как бы их не испортили. Посуда должна жить. Посудой должны пользоваться. А мои гости в большинстве своём адекватные люди, так что почему бы и нет?

— Что ж, — сказал я. — Спасибо за подарок и за честность. Вкусно?

Охотницы одновременно кивнули.

— В таком случае заходите ещё. Желательно без повода. Буду рад вам в любое время.

Девушки ушли довольно улыбаясь, но мне показалось, что они всё равно чувствуют себя неловко из-за того, что впарили мне проклятую вещицу. Я же утащил тарелку на кухню и… что сделал? Ну конечно же! Первым делом налил в неё половничек тыквенного крем-супа из основного меню. Хотел было поэкспериментировать и проверить как работает проклятие, но тут мне на телефон пришло сообщение:

«Уважаемый участник шахматного турнира! Срочно явитесь во дворец Дожей. Время прибытия — в течение ближайшего часа. Опоздание карается дисквалификацией». Я аж выругался. Час! Это мне нужно прямо сейчас выбегать, чтобы успеть — туристический день в самом разгаре, и кое-где по каналам придётся потолкаться.

— Джулия!

— Да?

— Мне надо уйти! Не ешь суп!

— Какой суп?

— Любой суп! Я запрещаю тебе есть любые супы до тех пор, пока я не вернусь! Пообещай мне!

— Хорошо, — устало вздохнула кареглазка.

— И гостям тоже супы не давай! И Конана предупреди! И вообще… ну ты поняла!

Перестраховавшись от всего, от чего только можно, я рванул к зоне погрузки. Прыгнул на гондолу и что было сил погрёб в сторону центра. Погрёб, догрёб, кое-как нашёл место для того, чтобы пришвартоваться, и распугивая туристов рванул ко дворцу. Успел буквально впритык — за десять минут до конца означенного времени.

— О, синьор Маринари, — встретила меня уже знакомая мне распорядительница. — Хорошо, что пришли.

— Ага, — кивнул я. — Второй тур?

— Нет. Возьмите брошюрку на столе, вон там.

— Зачем?

— Возьмите, говорю.

Брошюра, так брошюра. На столе лежала целая пачка глянцевых листовок, верхнюю из которых я и схватил. А содержание было следующим: «Уважаемый участник! О дате и времени проведения второго этапа вы будете уведомлены дополнительно! Спасибо за участие и с нетерпением ждём вас во втором туре!»

— Вы сейчас серьёзно? — спросил я распорядительницу.

— Ну да.

— А зачем?

— Что «зачем»? — бессердечная синьора распорядительница изо всех сил делала вид, что не понимает моего негодования. — Всего доброго, синьор Маринари.

Я же постоял. Помолчал. Так и не нашёлся что ответить и бегом отправился обратно к гондоле. По пути думал, что не было ещё в моей жизни двух часов, которые я бы потратил столь же глупо. Благо ещё, что путь обратно в Дорсодуро оказался попроще — теперь я двигался против потока, а не вместе с ним.

Доплыл, снова бросил гондолу, и снова побежал. Издалека приметил, что вокруг «Марины» нет оцепления, и задумчивый следователь не курит одну за одной, размышляя над тем, что ему предстоит распутывать дело утопления в тыквенном крем-супе. Порадовался этому факту, затем забежал в зал, увидел живых-здоровых Джулию с Конаном и успокоился окончательно.

А вот потом… потом зашёл на кухню и замер. Всё-таки без жертв не обошлось. Оборванчик плавал лицом в оранжевой жиже. Лежал, широко раскинув тряпичные куклы, и не двигался. Впрочем, он при мне никогда не двигался. Что ж.

— Ну ты совсем придурок? — спросил я и вытащил куклу из супа. Сполоснул глупую тряпичную рожу под краном, как мог вытер полотенцем и вернул обратно. И всё бы ничего, но теперь, после заплыву в тыкве с куркумой, Оборванчик напоминал жертву автозагара.

Хм-м-м-м… а может, тарелка таким образом борется с нечистью? Может тарелка тоже охотница? А утопшие в ней люди были побочным эффектом этой самой борьбы? И самый главный вопрос: а не несу ли я сейчас полнейшую, несусветную чушь?

Пожалуй, несу. Ладно, решено, к чёрту эксперименты. Я наскоро сполоснул тарелку, взял её покрепче, сосредоточился и уже второй раз за этот день принялся чистить проклятие. Пережевал негатив, а когда закончил обратил внимание, что тарелка стала выглядеть… светлее, что ли? Краски ярче, узоры чётче.

Или это мне кажется из-за того, что я опять дорвался и за последнее время поглотил слишком много энергии? Ладно. Тарелка теперь не опасна ни для кого, и это самое главное. А потому продолжаем работать.

Тем более, что буквально через полчаса в «Марину» позвонили и забронировали банкет. Заказчик сказался представителем «Общества Весёлых Людей» и заказал столик на шестнадцать персон. Цену не обсуждал, меню не спрашивал, сказал что доверяет моему вкусу.

— Мы люди простые, неприхотливые, — сказал мужчина. — Нам главное повеселиться.

А я, наивный, поверил. В назначенное время в ресторан вошли те самые шестнадцать мужчин из «Общества». Все как один — среднего возраста, плотненькие, низенькие, с грубыми лицами и тяжёлыми взглядами. И все как один в строгих серых костюмах цвета уныния. Не веселился никто.

Никто даже не улыбался — мужики принялись за еду с каменными лицами и лишь изредка перебрасывались короткими рубленными фразами. Атмосфера за столом была такая, будто это корпоратив похоронного бюро… хотя, наверное, сравнение неудачное. Похоронное бюро, должно быть, отдыхало бы значительно веселее.

Как радушный хозяин, я попытался разрядить обстановку. Вышел с комплиментом от шефа и попытался пошутить про то, что «весёлые люди» уж больно какие-то серьёзные. Шестнадцать пар глаз посмотрели меня, как на идиота. А один синьор сказал о том, что на самом деле они веселятся. Просто это незаметно. И после снова уткнулся в тарелку.

И вот интересно… то ли в «Обществе Весёлых Людей» кто-то помер, то ли местным властям стоит проверить, чем эти люди занимаются на самом деле. Ведь если их общество содержится за городской счёт, то лично у меня есть вопросики.

К счастью, банкет прошёл без происшествий. Мужчины молча доели, молча расплатились и так же молча ушли. И когда последний гость наконец-то покинул ресторан, я вздохнул с облегчением — с перебором насыщенный день закончился. Я закрыл двери, дал Петровичу задание на ночь и собрался уже было дело идти наверх, в свою комнату.

Задержался. Решил, так сказать, вынести куклам предупреждение, а потом подумал-подумал, и махнул рукой.

— Вы же всё равно меня не послушаете, верно? — спросил я. — Делайте, что хотите.

И вот тут то ли мне показалось, то ли Принцесса действительно улыбнулась? Да и Оборванчик повеселее стал после спасения из супа. В любом случае, обе куклы выглядели так, будто бы только что одержали маленькую победу.

Ну-ну… если они действительно думают, что победили, пускай думают. Но если этой ночью они снова накосячат, то завтра же по утру я накажу обоих. Да-да, обоих, и плевать мне в ком из них зло злее. Я им покажу, что добро может быть страшнее зла, особенно когда добро изобретательно. Примерно вот с такими мыслями я поднялся наверх, устроился в постели и на удивление смог провалиться в сон. В нормальный человеческий сон.