Правила волшебной кухни 4 (СИ). Страница 56

— Ну? — хохотнул я. — Как тебе?

Реакции куклы была настолько искренней, что у меня отпали последние сомнения. Да-да, всё так. Она не враг, она жертва подставы. В моём недавнем кошмаре была виновата не Принцесса, а какая-то неведомая мне хрень, которая шастает по ночной Венеции и внимание которой привлекла скромная персона Артуро Маринари. Либо же! Хрень хотела стравить меня с куклой. Подло. Крайне подло.

— Зря ты думаешь на куклу, — я вернулся на кухню и отобрал у Петровича ножи, пока он окончательно мне всю заточку не сбил. — Принцесса не при делах.

— Уверен?

— Уверен. И это значит что?

— Хм-м-м, — домовой почесал бороду. — Это значит, что кто-то решил её подставить? Ловко. А кто?

— Без понятия. Слушай, а где Оборванчик?

Внезапно, мелкий гад пропал, и мы с Петровичем начали обыскивать кухню. В холодильниках нет, на полках нет, в кладовке тоже. А обнаружился Оборванчик на дне пустой кастрюли-сороковки, под крышкой. Лежал, скрючившись в три погибели, при этом выглядел несчастным и перепуганным. А на крышке тем временем лежала фарфоровая туфелька принцессы. Что? Почему? Зачем?

Туфлю вместе с Оборванчиком я вернул на место. Подумал, что вся ситуация безусловно интересная. Но… ничего. Интересно жить интересней, чем жить неинтересно — как по мне, моя логика в этом вопросе безупречна. Кто-то в Венеции решил, что со мной можно сыграть в какую-то странную игру, так пусть играет.

Ладно. Пора бы уже готовиться к открытию. Петрович за ночь накрутил казарече для нового спецпредложения, а что за пасту с ними сделать я так до сих пор и не решил. М-м-м… быть может, растрепать на волокна обрезки говяжьих щёчек? Томат, деми глас, чуть зелени и вместо «макарон с тушёнкой» получится весьма себе изысканное блюдо.

Пожалуй, да, так и сделаю.

После открытия всё пошло своим чередом — в зал хлынул первый поток гостей, я отбил первые заказы, а после вышел в зал попросить у Конана новый кофе взамен того, остывшего. Тут-то я и заметил, что кареглазка с утра сама не своя. Нервная какая-то, а вот почему?

— Какие-то проблемы? — спросил я.

— А? — Джулия вздрогнула так, будто я застал её за воровством или мелким хулиганством. — Нет. Нет-нет, всё нормально, — ответила девушка, хотя голос её всё равно выдавал.

— Рассказывай уже, — улыбнулся я. — Что стряслось?

— Стряслось, — повторила кареглазка, тяжко вздохнула и повторила: — Стряслось. Короче, уважаемые родственники допекли меня окончательно, и я высказала им всё, что думаю. О них, а графском сыне и о крокодиловой ферме.

— Ага, — кивнул я. — Значит, посещение «Марины» отменяется?

— Наоборот. Теперь они хотят познакомиться с тем, кто так тлетворно влияет на их девочку.

— Во как…

— Так что готовься. Ли-и-и-ибо, — протянула Джулия. — Да! Точно! Давай закроем ресторан, а? Закроем и уедем куда-нибудь подальше! — с этими словами кареглазка рассмеялась и убежала в зал встречать новых гостей.

Я же смотрел ей вслед и понимал, что девушка реально нервничает из-за всей этой ситуации. Причём, как по мне, очень зря. Пускай приходят, никакой проблемы нет.

Меня это не особо волнует, потому что за жизнь я успел пообщаться с разными людьми. С аристократами, которые едва сводили концы с концами, и с настоящими богатеями, для которых главная проблема — чем бы ещё себя развлечь? Да взять хотя бы клан Алафесто. Суть в том, что на меня невозможно надавить ни статусом, ни аурой. Мне всё равно, кто передо мной — дож или дворник, ведь если человек пришёл в мой ресторан, в первую очередь он для меня гость, и я сделаю всё для того, чтобы ему было вкусно. Таков принцип. И работает он, надо сказать, безотказно.

Следующие несколько часов прошли спокойно — я накручивал соус для вечерних казарече, Джулия с Конаном возились в зале, Петрович с Женеврой отвалились спать. Короче говоря производственная идиллия.

А вот ближе к полудню началось интересное. В зал вошли две женщины, в которых я сразу же угадал охотниц. Ну… хотя бы потому, что обычные венецианцы не разгуливают по городу с холодным оружием, и несмотря на всю свою эксцентричность не носят по такой жаре кожаные штаны. К тому же взгляд у девушек был особый — цепкий, профессиональный. Окинув зал быстрым взглядом, обе задержались на мне, а после уверенно направились к стойке.

— Синьор Маринари? — спросила та, что постарше. Рыжеволосая, с очень внимательными серыми глазами.

— Он самый, — кивнул я. — Чем могу помочь?

— Вы знаете, откуда мы?

— Догадываюсь.

— Отлично, — улыбнулась младшая коллега рыжей, девушка с короткой стрижкой и обоюдоострой секирой за спиной. — Это сэкономит нам время. Дело в том, что мы почувствовали необычную концентрацию тёмной энергии в этой районе, и решили проверить всё ли у вас в порядке.

— Какая забота, — удивился. — Спасибо огромное, но всё хорошо.

Краем глаза я проверил, что всё действительно хорошо — и Принцесса, и Оборванчик сидели на своей полке и даже не думали куда-то рыпаться. А обе девушки тем временем проследили за моим взглядом, а после посмотрели на меня с явной опаской.

— Синьор Маринари, — осторожно начала старшая. — Вы безрассудный человек, раз решили оставить этих кукол у себя. Не лучше ли было бы уничтожить их?

— Уничтожить? — искренне удивился я. — Вы издеваетесь?

Я посмотрел на них и подумал: а ведь забавно получается. Они пришли сюда «спасать мир от зла», хотя на самом деле я сделал уже буквально всё, чтобы миру ничего не угрожало. Ведь если бы я тайком избавился от кукол, то вполне может статься так, что в Дорсодуро начался бы Армагеддон. А так — вот. Храню их тут и воспитывая по мере сил.

И в целом… как бы они их уничтожили?

— Да вы не беспокойтесь, — ответил я. — Всё под контролем, я за ними приглядываю.

Охотницы снова переглянулись. В их взглядах читалось что-то среднее между уважением и полным непониманием. Хотя мне, если честно, было приятно. Видели бы они во мне дурачка, который не умеет обращаться с тёмными артефактами, говорили бы совсем по-другому.

— Что ж, — сказала старшая с каким-то внезапным облегчением. — Раз вы настолько безрассудны, и при этом настолько опытны в таких… м-м-м… в ТАКИХ вопросах, тогда у нас кое-что для вас есть.

С тем девушка порылась в сумке и после недолгих поисков извлекла оттуда предмет, завёрнутый в ткань. Осторожно, словно держит в руках величайшую ценность в мире, она развернула ткань и поставила передо мной на стойку тарелку.

И стоит признать, тарелку просто фантастическую. Явно что старинный фарфор, нежного кремового цвета, с мельчайшей ручной росписью. Не сюжетийной! Вензеля, цветочки, узорчики. А по краю замысловатая вязь из виноградной лозы с сочными такими гроздьями. Короче говоря, выглядела тарелка очень красиво и очень дорого.

— Этой вещи чуть больше четырёх сотен лет, — сказала охотница. — Когда-то она принадлежала известному венецианскому алхимику, синьору Бортолуччи. Говорят, он пытался создать философский камень, но вместо этого испортил целый набор посуды. Эта тарелка — единственная из уцелевших.

— Так, — кивнул я. — И?

— Это подарок. От нас. Вам.

И тут мне очень захотелось спросить у барышень, а не охренели ли они часом?

— Синьоры, это же тёмный артефакт.

— Ну да.

— Так а… а зачем он мне? Почему вы его просто не уничтожили?

— Ну-у-у, — рыжая отвела глаза, а вместо неё затараторила младшая:

— Обстоятельства так сложились, а вы вроде бы любите такие вот эксклюзивные вещи, и мы подумали, что…

— Подождите, — хохотнул я. — Я правильно понимаю: у вас просто не получилось уничтожить эту тарелку и поэтому вы притащили её мне?

Охотницы переглянулись.

— Нет-нет-нет, синьор Маринари, что вы такое говорите?

— Как вы вообще могли такое подумать?

— Врёте.

— Не-е-е-е-ет, — в один голос протянули девушки.

Я же в ответ сказал, что если они скажут правду, то я угощу их тирамису. Началась молчаливая борьба с искушением. Рыжая охотница шикала и хмурилась на свою молодую коллегу, но та в конце концов не удержалась и закричала: