Метка Дальнего: Портовый Хищник (СИ). Страница 3

— Тащи всё, — видя, что он планирует продолжить, тихо рычу. — Только быстрее.

Парень исчезает за стойкой. Гремит посудой.

Я обнаруживаю рукомойник в углу за стойкой. Открываю кран. Вода — ледяная. Освежает. Сую голову под струю. Смываю кровь с лица, с рук. Становится чуть легче. Плюс, хотя бы не выгляжу как мясник после смены.

Тэкки косится, но остаётся на месте. Правильно. Пока один моется — второй прикрывает. Учится.

Парень возвращается с подносом. Миска риса с кусками мяса. Суп — мутный, с лапшой и зеленью. Два баоцзы — чуть тёплые. Тарелка с капустой. Реально десятка полтора пельменей. Стопка кусков чёрного хлеба. И варёная рыбина.

Запах ударяет в нос. Соевый соус. Имбирь. Чеснок. Кунжут.

Тэкки сглатывает слюну и я понимаю, что он тоже голоден. Пододвигаю поднос к варразу. Киваю, чтобы угощался. И набрасываюсь сам. Зверь внутри урчит от предвкушения.

Первый кусок мяса. Сочное. Сладковатое от соуса. Тает на языке. Рис впитал соус — каждое зерно отдаёт пряностью.

Суп обжигает губы. Бульон — наваристый, жирный, с ноткой перца. Лапша скользит в горло. Зелень хрустит на зубах.

Баоцзы разламываю пальцами. Из начинки течёт сок — мясной, с луком и чем-то острым. Тесто мягкое, чуть сладковатое. Проглатываю, почти не жуя.

Капуста хрустит. Кислая, острая, с маслом. Идеально. Рыба — пресноватая, но мясо нежное. Разваливается, когда берешь. Заедаю чёрствым хлебом.

Жру и не могу остановиться. Организму становится лучше в режиме реального времени. А ещё это безумно вкусно.

Желудок урчит, как танковый двигатель. Еда же похоже распадается где-то там, внутри. Чувства насыщения я не ощущаю.

Тэкки жрёт не хуже. Одной рукой закидывает еду в рот, другую держит на рукояти револьвера. Молодец.

Парень стоит за стойкой. Смотрит на нас. Не знает, что делать.

Доедаю последний кусок хлеба. Вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Сколько? — поворачиваю голову к работнику.

— А? — парень вздрагивает.

— Сколько должны, — повторяю ему. — За еду.

— Э… — он явно не ожидал такого поворота. — Ну-у… рублей семь, наверное?

Достаю бумажник. Один из трофейных. Вытаскиваю двадцатку. Кладу на столешницу. Рядом с грудой рыбных костей.

— Сдачи не надо, — слезаю со стула на пол.

Парень смотрит на купюру. Потом на меня.

— Вы это… — он на миг заминается. — Если чё надо будет, заходите. У нас ещё и чебуреки днём есть.

— Обязательно, — киваю в ответ.

Выходим. Ночной воздух бьёт в лицо. Пахнет морем, гнилой рыбой и порохом. Но это уже от нас самих.

Идти намного легче. Рис и суп сделали своё дело. Рёбра всё ещё болят, но это накатывают режущие волны ощущений от регенерации. Приятная боль. Красная пелена почти ушла.

Ещё несколько поворотов. Знакомые улицы. Осталось совсем чуть. Всего один поворот.

Вот и лапшевня. Вход для жильцов. А около него — знакомый силуэт.

— Рил-тап, — он начинает говорить, когда мы ещё в паре метров. — Тут Чжан с китайцами заходил. Тебя искали. И…

Осёкшись, потрясённо пялится на мою одежду, которая всё ещё в крови. Окидывает взглядом варраза.

— Ох ты ж ёлки… — ошеломлённо тянет старик. — Это вы с кем так душевно поболтали?

Глава IV

Олег кашляет. Зачем-то достаёт из кармана мятую пачку. Потом делает шаг назад, убирая её назад.

От него несёт перегаром и кислым потом. Страх. Зверь внутри довольно урчит — этой части меня нравится доминировать. Независимо от ситуации.

— Чжан, — перебиваю я начавшего что-то говорить старика. — Ты говорил, он заходил.

— Ну да. — дед Олег кивает. — Приходили. Трое. Спрашивали про ушастого. Я сказал — нет тебя. В студию не пустил. Но они ж вернутся. Надо чё-то придумать.

— Не вернутся, — говорю. — Проблема закрыта.

Олег замирает. Несколько секунд молча рассматривает меня. Вижу как на его лице медленно проступает понимание.

В тёмном зале пахнет знакомо. Лапша, специи, чеснок, кунжутное масло. И жареное мясо. Зверь внутри урчит от предвкушения. После той забегаловки я уже не на грани смерти, но жрать хочется всё равно.

Олег закрывает за нами дверь. Щёлкает засов.

— Рил-тап, — старик понижает голос. — Драконы ж не дураки. Если их парни сюда заходили, а потом тех нашли… Вопросы будут.

Зверь внутри рычит. Хочет нажать на старика. Показать клыки. Заткнуть.

Придавливаю свою агрессию рациональными аргументами.

— Нужна версия, — говорю. — Единая история.

— Вот именно! — Олег цокает языком. — Мне всех получается вовлечь будет надо. Представляешь, сколько это народу?

— Тэкки, — протягиваю руку. — Сумка.

Гоблин молча снимает с плеча сумку с трофеями. Протягивает мне.

Открываю. Роюсь внутри. Бумажники — три штуки. Телефоны. Ножи. Часы.

Взгляд падает на дешёвые — штамповка с одного из татуированных. Первая мысль — отдать эти. Сэкономить.

Нет. К хренам экономию.

Безопасность важнее. Олег — хитрый, жадный, себе на уме. Но он пока единственное прикрытие в этом городе. Фигура, что хоть как-то связывает меня с нормальной жизнью. С крышей над головой, питанием и связями.

Рука тянется дальше. К другим часам. Тяжёлым, на стальном браслете. Хорошим. С того самого мужчины, которому я вбил лезвие ножа в глаз.

Достаю их. Кладу на стойку перед Олегом.

— За причинённые неудобства, — озвучил, смотря ему в глаза.

Глаза старика блеснули. Сгрёб часы, сунул в карман. Быстро. Пока не передумал.

— Если кто спросит — мы весь вечер были здесь, — говорю. — Ели, пили и работали. Никуда не выходили. И Мэй нас тоже видела.

— Договорились, — кивает тот, переминаясь с ноги на ногу. — Предупрежу всех.

Наклонив голову в ответ, скольжу взглядом по залу.

— Пожрать что-то осталось? — озвучиваю вопрос, втягивая воздух, который кажется состоит только из ароматов еды.

Это заведение покрупнее той забегаловки. Еды тут больше. А дед Олег ещё и разогревает, запустив духовой шкаф.

Это потрясающе. Лапша. Горячая, в густом бульоне. Куски куриного мяса, пропитанные соусом. Зелень, острый перец, соевый соус.

Сижу за столом в тёмном зале. Тэкки напротив. Между нами — две большие миски, тарелка с булочками, чайник.

Расправляюсь с гигантской порцией. С удовольствием. Наконец можно поесть.

Олег наверху. Надеюсь спит. Снова пытался увязаться с нами. Даже бутылку притащил. Внешне на заядлого алкоголика старик и не похож. А по сути, им и является.

Всё тело болит. Там, где мои рёбра превратились в месиво, вовсе творится что-то ужасающее.

Боль плюс новый приступ дикого голода. Ощущение сотен иголок, которые пронзают мою плоть внутри. И бьющих внутри разрядов тока. Кости собираются заново. Восстанавливаются из крошева. Незабываемые ощущения. Сейчас бы в больничную палату, порцию обезбола получить и калории через капельницу. А не жрать лапшу палочками.

Тэкки вдруг останавливает движение своей руки с палочками. Смотрит на

— Тарг. Тебе рёбра в мясо разнесли, — шмыгает он носом. — Слышал, как они хрустели.

— Хрустели, — киваю ему. — Ты к чему?

— Ну-у, — миг колеблется варраз. — Ты потом сожрал пирог и норм стал. Щас жрёшь лапшу. И ваще норм будешь. Как так?

Смотрю на него. Молодой гоблин, который сегодня спас мне жизнь. Тащил сумку с трофеями, сам же их собрав. И ни разу не задал лишнего вопроса.

До этой секунды. Будь я моложе и наивнее — всё бы выложил. Но со всем моим опытом — нет. Внутренний параноик кричал, что подобное станет безумием.

— Это мой секрет, — тоже замираю с палочками в руках, глуша недовольный звериный рык внутри. — Тайна.

— Но… — медленно тянет он.

— Тайна, Тэкки, — отрезаю, прерывая его речь.

Он замолкает. Наклоняет голову. Вроде понял.

— Хорошо, тарг, — трясет гоблин башкой. — Я не тупой. Твоё эт дело и ладно.

Возвращается к еде. Но я вижу — думает. Ладно. Пусть тренирует мозг.

Самого меня неожиданно бросает в жар. Сердце колотится так, будто я пробежал марафон. Жрать хочется ещё сильнее. Как будто всё съеденное раньше, провалилось в бездонную бочку.