Японская война 1905. Книга девятая (СИ). Страница 9

— С чего вы взяли?

— Походка, одежда — не отличишь от других путанг южных трущоб, но твой поклон… Человек, который понимает, что стоит за поклонами, всегда будет отличаться даже от того, кто зазубрит каждый из них наизусть. Слышал, генерал Макаров из первых.

— Вы…

— Не нужно врать. Вы же тоже умеете слушать: я не враг тем, кто несет славу народам Азии. Пусть японцы, не мы, но кто-то должен был начать. За вашей силой и свободой однажды придет и наша. Я, знаете ли, слишком стар, чтобы мечтать о чем-то менее значительном.

— Вроде номера в «Мэдисоне»?

Старик хрипло расхохотался, а Казуэ задумалась… Для выполнения задания она рассчитывала просто позадавать вопросы. Один тут, другой там — несколько кругов, и у нее была бы вся нужная информация. Но раз ей попался человек, который был готов поработать за идею, все становилось только проще.

— Как вы смотрите на небольшую экскурсию по городу? — предложила девушка. — Вы мне покажете пару мест вроде тех, где любят собираться солдаты…

— Для вашей работы солдаты — это хорошие клиенты, — закивал дед.

— Еще я бы хотела посмотреть дороги и посты на них.

— Тоже разумно. Чтобы путангу не задержали и не пришлось тратить с трудом заработанные деньги, стоит быть предусмотрительной.

— И еще — местную радиовышку.

— А вот это интересно, — глаза старого филиппинца блеснули интеллектом. — Простой путанге ни к чему офицеры-связисты. Не ее это полета птицы. А вот для дамы постарше, например, хранительницы юкаку, зайти к ним было бы уже по статусу… Кстати, я, кажется, видел фотографии одной молодой дамы из рода Такамори, так похожей на вас. Одна из глав Сацумы, Новой Конфедерации и помощница самого Черного Генерала.

— Черного? — голос Казуэ дрогнул. Того, что ее вот так между делом узнают, она точно не ожидала. Может, и прав был Макаров, запрещая публичным персонам работу на передовой?

— Новое прозвище. Намекают на его темное происхождение и помощь неграм. Что интересно, сами негры, после того как люди Босса ввели это слово в обиход, стали хуже относиться к русским. Постоянно обсуждают, что те только используют их, разбрасываются обещаниями, но ничего не дают.

— Работа Босса?

— Нет, я же сказал, что это очень интересно, но они сами это придумали, сами обиделись и сами встали на сторону тех, кто использует и помыкает ими все эти годы не на словах, а на деле. Может, это какая-то болезнь?

— Может, — Казуэ тряхнула головой, а потом спросила в лоб. — Ваши последние слова. Про Черного Генерала и его окружение — вы будете с кем-нибудь ими делиться?

— Намекаете, что за правую руку Макарова можно получить не просто номер, а целый люкс?

— Правую руку? Если бы, — Казуэ даже на мгновение забыла, где находится.

— Кажется, я понимаю, почему принцессы могут переодеться в нищенок и пойти в народ. Не только чтобы послушать, что о них говорят, как Генрих V в пьесах Шекспира, но и просто чтобы сбежать от глупых мыслей. Молодость — ей свойственно дурить. Впрочем, вы и сами недавно видели одного молодого человека.

— Не стоит сравнивать меня с разносчиком газет, — Казуэ перешла на шипение.

— А что, разница такая большая? Он верит важным дядям, потому что привык верить. Вы верите своей паранойе, потому что тоже привыкли искать врагов и проблемы.

— Я не ищу!

— А вы сами сюда пошли или вас отправил…. он? Готов поставить зуб, что сами. И учтите, у меня их всего три осталось, это очень серьезная ставка.

Казуэ чуть не зарычала. Но в словах старика, слишком догадливого и начитанного для простого бедняка, был смысл. Она считала себя виноватой, но сам Макаров ни разу ни в чем ее не обвинил. Более того, он подходил и хвалил девушку за то, что они смогли удержать город. И что самое странное — за то, что она не побоялась выстрелить в Элис. Да, это была ошибка, но, как он сказал, готовность ее совершить очень дорого стоит.

Но она тогда просто не смогла в это поверить. Даже ему. А тут — какой-то незнакомый старик, но почему-то его слова достигали ее сердца.

— Вы несносны, и… Кажется, вы пользуетесь тем, что мы, в Азии, привыкли слушать старших.

— Заметили? — филиппинец заулыбался.

— Вы почти прямо об этом сказали, но… Кто вы такой? Вы слишком необычны для простого рабочего. И для него же у вас слишком много свободного времени.

— Раньше я был… Неважно, был большим человеком на Филиппинах. Потом пришли янки. Те, кто легли под них, остались на своих местах, а я был вынужден бежать. Сначала хоть куда, потом туда, где побольше своих людей, которые, как вы правильно заметили, умеют уважать старость… и ум!

— Значит, вы не просто старик. И встретились мы не просто так. Ловко вы тем пацаном меня зацепили.

Оскорбление с отсылкой к ее вынужденной работе в Маньчжурии — это действительно было тонко.

— Наша община много чего возит, много чего слышит… Когда Новая Конфедерация приходит в город, то для таких, как мы, обычно не остается места, так что мы уже думали уходить на север, но потом мой человек заметил вас на въезде в Мемфис. И, знаете, если Казуэ Такамори лично идет впереди армии генерала Макарова, то… Это дает возможности и веру.

— Возможность договориться — это я поняла. А вера?

— Мы верим, что вас бы здесь не было, если бы город собирались топить в крови.

Почему-то речь старика снова зацепила Казуэ. В хорошем смысле слова. Ее видели не случайной попутчицей — для всех умных людей вокруг она была рукой генерала. Несмотря ни на что. Обида на себя, обида на Элис, которая съедала японку все эти дни, начала таять словно утренний туман. И вместе с тем пришло понимание, что как раз опыт американки здесь и сейчас подойдет для решения ситуации лучше всего.

— Вы знаете, что сказала Элис Рузвельт в Джексоне, когда ее спросили, как правильно встретить армию Новой Конфедерации?

— И как? — впервые с начала разговора не она, а старик задавал вопросы. По-настоящему, не играя.

— Она заявила им: скажите честно, чего вы хотите, дайте честную цену, и генерал вам не откажет. Так чего вы хотите, старый филиппинский генерал?

Как старик оценил поклон девушки, так и она в процессе разговора смогла оценить его выправку.

— Мы хотим торговать.

— Внутри Конфедерации это никому не запрещено.

— Но генерал не дает поставить хорошую цену, как мы привыкли, — старик покачал головой. — А вот если кто-то бы взял на себя серую торговлю между вашими территориями и Вашингтоном, то там же таких ограничений не будет?

— В нашу сторону придется ужиматься.

— Пусть так.

— Тогда будем считать, что в целом мы договорились, а детали обсудите уже с теми, кто всем этим занимается, — Казуэ пожала плечами. — А теперь… Вы же поняли, что нужно мне?

— Карта города, тут отмечены расположения всех войск, артиллерии и маршрутов движения, что использовались в последние дни, — старик вытащил из-за пазухи скрученный лист бумаги.

— И еще, — Казуэ быстро его просмотрела и спрятала в карман в подоле. — К радиостанции мне нужно будет пройти лично. В идеале внутрь, не выйдет — хотя бы осмотреть подступы.

— Это возможно, — старик потер лоб, а потом протянул японке руку, предлагая прогуляться.

Он молчал, но было видно, что ему очень интересно, что же такого она хочет сделать на вышке и как это поможет захвату города.

На пустую поляну всего в десяти километрах от города Байю выехали два броневика. Они стояли на возвышенности, но солнце уже скрылось за горизонтом, и можно было не бояться, что кто-то их заметит.

— Удалось поймать хоть какую-то трансляцию? — из первого вылез офицер в видавшей виды генеральской форме и, прищурившись, постарался вглядеться в город впереди. — А то что-то наш рейд по тылам никуда не годится. На восток так и не получилось пробиться, а продолжать идти на север… Мы уже в Венгрии! Еще столько же проедем и своим ходом доберемся до Будапешта. И что тогда делать?

— Подождите… Ваше высокоблагородие, — связист колдовал над заброшенной на дерево выносной антенной. — Кажется, что-то получается поймать! Нашу частоту больше не глушат!