Японская война 1905. Книга девятая (СИ). Страница 8

— Кажется, я понимаю… Разве не там должна была проезжать наша американская принцесса?

— Именно! — улыбнулся Семен. — Ее там первым делом и упомянули. Как она приехала, навела порядок — кстати, не дала устроить резню, до которой там почти дошло — и, главное, научила, как иметь с нами дело.

— О как! — мне стало интересно. — И как же?

— Сказать честно, чего они хотят, и предложить за это опять же честную цену.

— Учитывая, что там оказались настолько разумные люди, вряд ли бы они стали просить их не трогать. В центре наших территорий, да железнодорожный узел — глупо и наивно. А вот статус свободного города, который мог бы получать справедливую плату за работу вокзала и складов — вполне.

— Верно, но… — Буденный замялся. — В городе, как оказалось, с середины прошлого века работает Государственный госпиталь Восточной Луизианы. И там к моменту нашего появления лежало двести сорок тяжелых раненых, кого Макартур не смог забрать с собой. Горожане просят отпустить их, когда врачи с ними закончат.

— Значит, не брать в плен, — я улыбнулся.

— Я принял первое предложение, — продолжил Буденный. — А вот насчет второго… Там не к спеху, но даже так обещать ничего не стал.

— Можете пообещать.

— Но зачем? Разве это не будет относиться к тому, что вы назвали словами «глупо» и «наивно»?

— Отнюдь. Вот скажите, кто сейчас взял под крыло этот госпиталь?

— Княжна Гагарина.

— И как вы думаете, люди заметят разницу между тем, что было и что будет?

— Конечно.

— А в целом по городу? Когда мы наведем там порядок, когда туда придут наши товары?

— Ну, обычно жизнь начинает бить ключом.

— Так разве плохо, что об этом смогут рассказать вживую те, кто видел это своими глазами и кого не побоялись отпустить? То есть мы вернем врагу какое-то количество опытных солдат, но в то же время нанесем репутационный ущерб. А если Алексей Алексеевич кого-то из них еще и завербовать успеет, то и не только репутационный. Все-таки заброска агента порой может стоить дороже целой роты.

— Я запомнил, — Буденный задумчиво кивнул, и я не сомневался: действительно запомнил! Даже интересно, какой из него получится военачальник лет через десять.

Но пока шел 1906 год, и уже сейчас нам было чем заняться. Из Джексона часть сил ушла на восток занимать Бирмингем и его шахты, другая половина — на север. До Мемфиса было всего двести километров, а оттуда еще четыреста, и будет Сент-Луис… Расстояние, которое мы могли за сутки проехать по железной дороге в первый месяц высадки, но не сейчас. Даже немногочисленные отходящие на север американские войска огрызались. И делали это умело.

Если изначально враг вообще не использовал воздух, то сейчас аэростаты были чуть ли не в каждой роте. Если еще месяц назад скорость реакции от момента, как они засекали наши позиции или маневры, до удара артиллерией или контратаки могла занимать около часа, то сейчас — не больше десяти минут. Мы сначала даже не поняли, как они все настолько хорошо улучшили, но… Решение оказалось очень простым: связь между разведкой и ближайшими батареями опустили на уровень отдельных батальонов и даже рот. С одной стороны, это действительно ускорило прохождение приказов, но в то же время почти полностью сняло для нас риски большой войсковой операции.

Мы вот на такое пойти не могли. Да и не было у нас столько артиллерии, чтобы постоянно рисковать ее позициями ради любого вражеского отряда. А обстрелы… Мы начали активнее использовать дымы: любое передвижение по открытой незнакомой местности только под прикрытием. А еще… Раз уж враг не боялся выдавать себя, мы стали пользоваться этой пусть неприятной, но все равно предсказуемостью, выявляя и уничтожая одну батарею за другой. В итоге продвижение получалось не самым быстрым, но мы шли.

Десятки, сотни малых военных операций, чтобы взять каждую высоту, каждое небольшое поселение на пути. И это, как ни странно, делало нас сильнее. Недавние сержанты, повышенные до офицеров, набирались опыта не в теории, а на практике. Учились использовать в реальном деле все то, чему их учили. А их товарищи в свою очередь учились видеть в них не выскочек, а тех, на кого на самом деле можно было положиться. И вот впереди показались Мемфис.

Мы подходили с юга, и поэтому казалось, что город возвышается над нами на речных обрывах. А черные угольные тучи многочисленных заводов только добавляли ему веса и мрачности. 180 тысяч населения, хлопковая столица мира — это был очередной крупный город у нас на пути. Как Сан-Антонио или Новый Орлеан, вот только если там жители не собирались умирать ради Вашингтона, то тут некто Эдвард Крамп по прозвищу «Босс» сумел поднять улицы.

Разведка Огинского доложила, что Крамп уже какое-то время вел подготовку к политической карьере и даже построил небольшую радиостанцию на деньги родителей своей жены. Вот эта радиостанция и стала тем оружием, что смогло раскачать даже рабочие окраины. Газеты-то, где писали о том, как мы разворуем все, что нажито непосильным трудом, там не читали, а вот радио через развешенные по улицам рупоры начали слушать… И верить. Так что у армии тут неожиданно оказалась очень мощная поддержка, а у меня выбор. Залить все кровью простых людей или же отступиться.

Впрочем, если кажется, что нужно выбирать только из двух зол, обычно это означает, что ты просто не рассмотрел все варианты.

— Позовите Такамори и Огинского, — приказал я адъютанту. Враг решил сыграть на поле боя высоких технологий. Вот только учел ли он при этом не только их плюсы, но и минусы?

В Мемфис после недавней войны приехало довольно много филиппинцев, поэтому Казуэ, помня об их хорошем отношении к Японии, решила лично принять участие в намечающейся операции. Если бы Макаров об этом узнал, прибил бы… Но девушке после провала с покушением очень хотелось самой себя наказать. И было за что! Сначала не справилась, потом поддалась эмоциям и вместо того, чтобы броситься спасать генерала, попыталась убить ту американскую су… Пусть будет суфражистку!

Она с трудом сдержала рвущиеся наружу ругательства. Элис-то в отличие от нее даже с дырой в груди сделала именно то, что нужно. А потом еще и просто по пути положила под ноги Макарову целый город. Умная, красивая, полезная — жалко, что та пуля не прошла на пару сантиметров левее.

— Куда прешь! — маленький филиппинец лет десяти бежал по улице со стопкой газет и попытался оттолкнуть Казуэ в сторону.

Кажется, девушка забыла, что в Америке к женщинам относятся совсем не так, как при штабе Макарова. А тут… Даже разносчик газет считал себя выше одетой в лохмотья беженки из Японии.

— Гаганг хапонесса! — мальчишка еще и глупой ее назвал, но незнакомый дедок, до этого сонно сидевший у стены ближайшего дома, мгновенно вытянул руку и ловко ухватил его за ухо.

— Не стоит ругаться, маленький трудяга, — оказавшийся весьма крепким старик заставил паренька встать на цыпочки. — Лучше помни, что именно японцы первыми на востоке показали белым, что не всегда будут их слугами. Если бы они при этом еще не проиграли России, то это стало бы поводом для гордости всей Азии. Но победа в Америке, впрочем, тоже не плоха.

— Что ты несешь, дед⁈ — паренек попытался вывернуться, не смог, но все равно продолжил спорить. — Никого японцы тут не победили! Янки снова всех погонят назад, а те, кто им помогут, станут богаты и знамениты. Хей Дикий Бык Чэнь застрелил отряд из четырех русских бандитов, и босс Крамп снял для него отдельный номер в «Мэдисоне». Вот в чем настоящая правда жизни!

— Ты еще молод и веришь людям.

— Это новости! Радио! Разве ты сам не слышишь его?

— Я слышу голоса, но принадлежат они тем же людям, — старик махнул рукой и отпустил пацана. Тот снова выругался еще, теперь уже в его адрес, и задал стрекача.

— Спасибо, — Казуэ вежливо кивнула старику и хотела уже идти дальше, когда его следующий вопрос заставил ее замереть на месте.

— Из благородных?