Его звали Тони. Книга 10 (СИ). Страница 47

А вот внутри я смотрел на коленопреклонённый спецназ инопланетных богомолов — и тихо охреневал. Потому что к такому не привыкнуть. Разве что лет через двадцать.

— Поднимитесь, — сказал я. — Благодарю. Каждый из вас нужен мне на этом пути.

Разум сгенерировал ответ в той же тональности. Я честно говоря, понял что именно сказал, уже после того, как озвучил. А вот остальным, судя по их мордам лиц, пришлось по душе.

Кобольды поднялись. Синхронно, разумеется. Гамлет шагнул ближе.

— Периметр под защитой, наставник, — добавил он уже не таким торжественным тоном. — Рекруты стоят в первой линии, но у руля мои воины. Город под защитой.

Не. Сорвался он всё-таки на эпик. Даже интересно — между собой они с таким же уровнем накала говорят?

Дождавшись моего кивка и ответных слов, строй тут же рассыпался, растворившись в толпе. Зал выдохнул. Звон посуды возобновился с удвоенной силой.

— Может стрим запустить? — Арина понизила голос. Глаза блестели. — Это же чистый синематик. Топ контент. Жанр — милитари.

— Это не контент, — возразил я. — Это армия.

— Всё контент, — отрезала она. — Ты просто ещё не понял.

Продолжить спор мы не успели — следующими подошли цверги. Целая делегация.

Тосип — первым. Пожилой, борода аккуратно заплетена, цепочки сверкают в отсветах ламп и очагов. За ним — Кьярра. Ну конечно. Куда ж без неё. Формально не в совете, но ввиду обстоятельств, влияния среди цвергов у неё немало. Далее — ещё с десяток бородатых физиономий. Самые авторитетные из оставшихся цвергов, включая секретаря совета и пару мастеров, чьи имена я стабильно путал. Замыкал Гурт — скептик, для которого, ещё недавно, любая моя инициатива была личным оскорблением.

— Господин Белый, — Тосип остановился. Церемонный поклон. Руки сложены перед собой. — Рады видеть вас на ногах.

— Я-то как рад, — не удержался я от лёгкой иронии. — Если вы хотели поздравить, считайте что все слова услышаны и поздравления приняты.

Вообще, ему бы сейчас напомнить о самоуправстве. Но боюсь с этим придётся подождать. Нельзя такое вытворять на глазах у всего зала.

— Совет хотел бы… — он вдруг запнулся. Для Тосипа, который обычно общался как юрист с двадцатилетним стажем, это было нетипично. — Есть новость. Которую стоит обсудить до того, как она станет общим достоянием.

Я переглянулся с Ариной. Та чуть приподняла бровь, мол не в курсе.

— Какую новость? — поинтересовался я куда тише, краем глаза наблюдая за Кьяррой. Цверга старательно отводила глаза в сторону.

— Мастер Горнат, — произнёс Тосип. И замолчал, будто само имя требовало времени на переваривание.

Горнат. Гайки в бороде. Не просто скептик, а откровенный бунтарь — тот, для кого даже Гурт был неисправимым оптимистом. Мастер, который не просто ушёл из города. Он собрал группу единомышленников, погрузил инструменты и выдвинулся. До сих пор помню, как мимо меня хреначила их колонна.

— Что с ним? — спросил я. — Решил основать новый город.

— Он связался с советом, — Тосип подбирал слова аккуратно, как сапёр. — Выразил готовность к диалогу. Мастер и большая часть тех, кто ушёл вместе с ним, хотят вернуться. К нам. В подгорную цитадель даргов.

Неплохой ход. Публично назвать свой бывший город подземным селением гигантских орков. Ловко.

Что до Горната — в бизнесе такое тоже бывает. Ключевой сотрудник уходит, громко хлопнув дверью, забирает команду и кричит «вы все идиоты» — а через полгода тихо скребётся обратно, потому что стартап прогорел.

Вопрос — почему сейчас? Из-за поражения Бараза? Потому что имперская комиссия не разогнала нас ко всем хренам? Потому что Тосип впустил четыреста человек и при необходимости город может получить ещё тысячи жителей?

Понятное дело — скорее всего, дело во всём сразу. Однако, всё равно интересно, что именно стало катализатором.

Кьярра молчала. Взгляд в пол. Странно всё это. Я бы подумал, что цверга беременна. Но это не так — я бы заметил формирование внутри неё нового астрального тела. Не может ведь она столько времени отходить от выхода под открытое небо?

Гурт тоже молчал. Но иначе. Сверлил меня взглядом, ожидая решения.

— Мне нужно подумать, — озвучил я ответ, который казался мне самому очевидным. — Взвесить все за и против.

Тосип молча склонил голову. Отступил назад. А ко мне шагнула Кьярра.

Цверга шла медленно. Собранно. Как человек, который шагает на эшафот и заранее отрепетировал каждый шаг.

Остановилась передо мной. Склонилась — заметно ниже чем Тосип. Потом разогнулась и протянула конверт.

Большой. Запечатанный. Плотная бумага, чуть шершавая на ощупь. Сургуч с оттиском, который я не узнал — какой-то цвергский символ, геометрический, похожий на шестерёнку.

Я взял. Коснулся её пальцев. Холодные. Ледяные, как камень нижних ярусов.

Она подняла на меня глаза. На секунду, не дольше. Однако за эту секунду промелькнуло столько всего, что я не успел толком разобрать. Стыд? Страх? Решимость? Что-то четвёртое, для чего у меня не нашлось слова?

Потом она снова опустила взгляд, достала откуда-то из-за пояса ленту и перехватила свою левую руку.

Обмотала запястье. Аккуратно. Плотно. Парой витков, с узлом. Пальцы дрожали, хотя движения оставались выверенными. Закончив, перешла к правой. Тот же ритуал. Два витка, узел. Молча. Ни слова. Ни одного.

Где-то рядом кто-то резко втянул воздух. Не из делегации. Просто один из цвергов, стоявших неподалёку.

— Малахит и бирюза, — изумлённо ахнул он. — Отхнарить того крота, это ж реально они.

Я скосил глаза на ленты. Звучит красиво. Хотя я видел только зелёный и красный. И вообще не понимал, что происходит. Единственное, что понятно — судя по серьёзности физиономий цвергов — нечто значимое.

Кьярра завязала последний узел. Снова склонилась — так же низко, как в начале. Развернулась. И пошла.

Вот и что это нахрен такое было? Какого хера-то?

Я так и стоял посреди зала с конвертом в одной руке, чувствуя себя манекеном, на который повесили ценник. Вокруг гудела вечеринка. Кто-то ржал, кто-то жрал сардельки, кто-то звенел кружкой. А я пытался понять, что только что произошло.

— Тосип, — позвал я, чуть поворачивая голову. — Что это было?

Секретарь совета мгновенно наклонил голову. Будто ждал.

— Хамар-тан, — веско произнёс он. — Обет молчаливого служения. Три месяца.

— Что? — я уставился на него, искренне не понимая о чём речь.

— Старый обычай. Цверг, осознавший что сбился с пути, может взять хамар-тан. До года молчания и работы руками. Никаких разговоров, — произнёс старик, склонив голову. — Только труд и тишина. Считается, что за это время голова очищается и начинает работать, как надо.

Отвечать я на это не стал — слишком уж много всего сейчас было внутри. Запросто мог ляпнуть что-то неподходящее. Никогда не любил театральщину. Хочешь что-то сказать — так, скажи и всё. Не нужно устраивать из этого представление.

Делегация рассасывалась. Бородатые физиономии расходились по залу. Кьярра исчезла. Растворилась в толпе, как дым.

— Ну, — протянула Арина, которая всё это время стояла рядом и не пропустила ни единой детали. — Минус один моб из лав-линии. Жёсткий деспаун. Считай, удалила аккаунт.

Голос был ироничный. Вместо слов — выражение геймерской субкультуры. Всё как обычно.

Вот только глаза чуть сузились. Между бровями проступила складка, а во взгляде мелькнул холодок, который не имел к иронии никакого отношения.

Я промолчал. Сорвал сургуч. Развернул конверт.

Внутри предсказуемо было письмо. Длинное. Несколько листов, исписанных мелким почерком. Цветистые обороты, вежливые формулировки. Каждое предложение — как цвергский мост. Основательное, перегруженное и построенное на века.

Кьярра — та самая, которая тыкала мне пальцем в грудь и шипела «какого хрена?» — написала письмо, которое по стилю подошло бы дипломатической ноте восемнадцатого века. Это само по себе заслуживало внимания.