Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ). Страница 45

Сделала шаг к нему, хотела объяснить, сказать, что это всё какое-то недоразумение, что я не знаю этого человека, что контракт — подделка или ошибка, что-то пошло не так:

— Релиан, я не…

Но мужчина перебил, взял меня за локоть крепко, пальцы впились в кожу через ткань платья, удерживали на месте, как арестант, которого конвоируют в тюрьму и не дают сбежать:

— Индара, не утруждай принца своими проблемами.

Улыбнулся королю, поклонился вежливо, голос зазвучал извиняющимся, с нотками понимания:

— Она, видимо, смущена, ваше величество. Долгая разлука, пережитое горе, потеря памяти — всё это сказывается. Но я уверен, что дома, в спокойной обстановке, воспоминания вернутся. Мне просто нужно забрать её с собой, вернуться в наши земли, где она будет в безопасности.

Король кивнул тяжело, лицо усталое, как у человека, который принимает решение, которое ему не нравится, но закон не оставляет выбора:

— Брак законен. Документы в порядке, печати подлинные, свидетели известны.

Посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то похожее на сожаление, но тут же оно исчезло, сменилось официальной суровостью:

— Ты должна вернуться к мужу, Индара Каривер. Это твой долг перед законом и короной.

Слова упали на меня, как камни, тяжёлые, холодные, каждое слово — приговор, от которого не было апелляции.

Но я стояла, смотрела на Релиана, искала хоть какую-то поддержку, хоть один знак, что он верит мне, что он знает, что это всё неправда, что я не могла скрывать от него брак, потому что не знала о нём сама.

Рука Каривера на моём локте держала крепко, пальцы впивались в кожу через ткань платья, как напоминание — играй роль, иначе хуже будет, и я не понимала, что может быть хуже, чем то, что происходит сейчас, когда Релиан смотрит на меня так, будто я стала чужой, будто всё, что было между нами, оказалось ложью.

Голос Релиана прозвучал тихо, ровно, каждое слово чёткое, как удар молота по наковальне, и от этой ровности стало ещё страшнее, потому что за ней чувствовалась ярость, спрятанная глубоко, как раскалённая лава под коркой остывшего камня:

— Вы не виделись несколько лет, граф Каривер.

Пауза, тяжёлая, долгая, заполненная тишиной, в которой слышалось только дыхание людей в зале и тихий шорох одежды, когда кто-то переступил с ноги на ногу, не выдержав напряжения.

— Зачем она вам сейчас?

Каривер обернулся медленно, улыбка на лице не исчезла, но стала чуть более натянутой, как кожа на барабане, который натянули слишком сильно, и он вот-вот лопнет от напряжения. Голос остался мягким, вежливым, но под мягкостью чувствовалась твёрдость, как стальной клинок, завёрнутый в бархат:

— Она моя жена, ваше высочество. Я имею законное право забрать её домой. Три года я искал её, три года не мог спать спокойно, думая о том, где она, что с ней случилось, жива ли она вообще. Разве любящий муж не должен вернуть свою супругу?

Релиан кивнул медленно, как будто соглашался с каждым словом, но глаза оставались холодными, пустыми, как зимнее небо перед снегопадом, когда облака затягивают всё серым покрывалом и становится понятно, что скоро ударит мороз:

— Право.

Релиан повернулся ко мне, посмотрел наконец, и я встретила его взгляд, увидела боль, которую он прятал за маской, увидела вопросы, на которые не было ответов, увидела что-то похожее на предательство, как будто я сама вонзила нож ему в спину и теперь стою рядом, притворяясь невиновной.

Релиан отвернулся, обратился к Кариверу снова, голос стал ещё тише, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике:

— Вы проделали долгий путь, граф.

Пауза, в которой повисло напряжение, как верёвка, натянутая до предела, готовая лопнуть в любой момент.

— Искали свою прекрасную жену там, где её чуть не сожгли, правда?

Каривер замер на секунду, и я почувствовала, как пальцы на моём локте дрогнули, сжались сильнее, как будто он испугался чего-то, но тут же взял себя в руки. Лицо побледнело слегка, но улыбка осталась на месте, хотя стала более натянутой, неестественной, как у манекена, которому нарисовали рот, но забыли вдохнуть жизнь. Засмеялся, звук вышел неестественным, высоким, как у человека, который пытается изобразить веселье, но не помнит, как это делается:

— Не понимаю, о чём вы, ваше высочество.

Релиан наклонил голову, как птица, которая рассматривает что-то интересное на земле, решает, стоит ли это внимания:

— Та деревня, где хотели сжечь ведьму — ваши земли, да? Хорошо же вы её искали. Любимую.

Мозг заработал быстро, как компьютер, который получил новые данные и начал обрабатывать информацию — деревня, где я очнулась в этом теле, где меня привязали к столбу и готовились поджечь хворост, была на землях Каривера? Он знал, где я? Всё это время? Может, даже сам туда меня… что? Отправил? Спрятал?

Желудок сжался в узел, тошнота подкатила к горлу, как волна, которая накатывает на берег и смывает всё на своём пути. Если он знал, где я, почему не забрал раньше? Почему ждал, пока меня чуть не убьют? Или убьют?

Релиан сделал шаг вперёд, движение медленное, рассчитанное, как у фехтовальщика, который готовится к выпаду, но пока просто смещает вес, проверяет реакцию противника:

— Вы знали, где она. Всё это время. А может, сами туда и выдворили, а?

Голос стал острым, как лезвие скальпеля, которым я столько раз резала кожу, мышцы, добираясь до проблемы, чтобы вырезать её и зашить, сделать так, чтобы человек выжил. Но сейчас этот скальпель был направлен не на опухоль, а на человека, который стоял рядом со мной и держал меня за руку, как заложницу.

Релиан усмехнулся холодно, без тени веселья, как человек, который услышал плохую шутку, но из вежливости изобразил реакцию:

— Оставайтесь во дворце пока. Как гость короля. Пока я не выясню.

Обернулся к отцу, голос стал формальным, но под формальностью чувствовалась сталь:

— Нужно время разобраться в ситуации. Документы могут быть поддельными. Свидетелей нужно опросить. Проверить, где граф был последние три года. Почему жена оказалась на его землях, но он её не нашёл, хотя якобы искал повсюду.

Король нахмурился, пальцы постукивали по подлокотнику трона медленно, задумчиво, как у человека, который решает сложную задачу и не уверен в правильном ответе. Посмотрел на Каривера долго, оценивающе, потом на меня, потом на Релиана, который стоял неподвижно, как статуя, но в глазах горел огонь, который невозможно было не заметить.

Кивнул наконец, тяжело, как будто решение давалось с трудом:

— Хорошо. Неделя. За это время проверим документы, опросим свидетелей. Если брак законен, графиня вернётся к мужу. Если нет…

Пауза, в которой повисла угроза, невысказанная, но понятная всем в зале.

Каривер поклонился низко, голос зазвучал благодарно, но с нотками облегчения, как у человека, который получил отсрочку приговора и теперь надеется, что за неделю успеет что-то изменить:

— Благодарю, ваше величество. Я уверен, что всё прояснится, и моя любимая жена вернётся домой, где ей и место. Я подожду, любимая. Неделя — это ничто по сравнению с тремя годами разлуки.

Я стояла, смотрела на него и думала, что если бы у меня был скальпель прямо сейчас, я бы с удовольствием вырезала эту улыбку с его лица, аккуратно, слой за слоем, как опухоль, которая разрослась и теперь мешает нормальной жизни.

Зачем я ему? Что он получит, если заберёт меня? Почему ждал три года? Почему не забрал раньше, если действительно был мужем?

Может, он поселил настоящую Индару в ту деревню специально, спрятал её там, где никто не будет искать, где она была бы изолирована от всех, беспомощна, зависима от милости местных жителей, которые относились к ней как к ведьме, опасной, но нужной, пока не решили, что опасность перевесила пользу? Но зачем? Какой смысл прятать жену в глуши, а потом объявляться с требованием вернуть её?

Семья Мелисс выступила вперёд, герцог Карспар поклонился королю низко, голос зазвучал почтительно, но с нотками настойчивости: