Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ). Страница 44

Каривер поклонился снова, рука на сердце, улыбка благодарная:

— Благодарю, ваше высочество. Я ждал этой встречи три года.

Стражник вышел быстро, дверь закрылась за ним, и в зале повисла тишина, напряжённая, тягучая, как смола, которая медленно стекает с дерева и застывает на воздухе. Советники переглядывались, шептались ещё тише, пытаясь понять, что происходит, кто эта Индара и почему принц побледнел, когда услышал, что у неё есть муж.

Королева Акивия смотрела на сына, глаза прищурены, читала его лицо, как открытую книгу, которую знала наизусть, и видела боль, которую он прятал за маской. Вздохнула тихо, почти неслышно.

Дракон в Релиане рычал громче, царапал изнутри, требовал выйти, сжечь того, кто посмел назвать его сокровище своим, кто пришёл забрать то, что принадлежало дракону. Но принц держал контроль, стоял неподвижно, как статуя, вырубленная из чёрного мрамора, и ждал, когда Индару приведут в зал.

Элиот Каривер стоял спокойно, руки сложены перед собой, улыбка не исчезала с лица, глаза смотрели на двери, за которыми скоро появится его жена, и в этих глазах была уверенность человека, который знает, что закон на его стороне, что контракт подлинный, что никто не сможет отнять у него то, что принадлежит ему по праву.

Нилли явно решила устроить марафон. Вбежала бесцеремонно. Зовет, как на пожар:

— Госпожа, вас срочно требуют к его величеству!

И я подумала, что это не предвещает ровно ничего хорошего.

Накинула лёгкую накидку поверх платья, проверила, чтобы волосы выглядели прилично, а не торчали во все стороны, как у сумасшедшей ведьмы после неудачного заклинания, и пошла за служанкой по коридорам, которые сегодня казались длиннее обычного, словно дворец решил поиграть со мной в растяжку пространства.

Двери тронного зала открылись тяжело, створки распахнулись с драматическим скрипом. Я вошла, оглядела зал — король на троне, советники вдоль стен, королева на своём кресле, все серьёзные, как будто обсуждали начало войны или конец света.

Взгляд упал на Релиана, который стоял рядом с отцом, руки за спиной, спина прямая, лицо каменное, как будто его вырезали из мрамора и забыли вдохнуть жизнь.

Глаза смотрели на меня, но в них не было тепла, которое я привыкла видеть. Сейчас они были пустые, потухшие, как догорающие угли, которые остыли и превратились в пепел.

Нахмурилась, что-то определённо случилось, что-то плохое, судя по атмосфере в зале, которая была плотной, тяжёлой, как перед грозой, когда воздух давит на грудь и дышать становится труднее.

Сделала шаг вперед, взгляд скользнул дальше — и увидела незнакомого мужчину рядом с троном, высокого, статного, одетого так богато, что он мог бы конкурировать с королевской казной по количеству золотых нитей и драгоценных камней на одежде.

Смотрел на меня с таким выражением радости, что мне стало не по себе — я не знала этого человека, точно не знала, потому что лица я запоминала хорошо, профессиональная привычка, и его лицо было совершенно новым, незнакомым, как пустая страница в книге, которую я никогда не открывала. Вероятно, это был знакомый Индары? Родственник?

Мужчина сделал шаг вперёд, широко раскинул руки, голос прозвучал громко, радостно, с нотками облегчения, которое звучало почти театрально:

— Индара!

Следующие несколько секунд произошли так быстро, что я не успела отреагировать — он бросился ко мне, обнял крепко, прижал к себе так, что я почувствовала запах дорогих духов, кожи.

А еще я услышала рокочущий звук у себя в голове.

Дракон Релиана рычал на этого человека.

Я попыталась отстраниться, но он держал крепко, руки на моей спине, как тиски, которые не собирались разжиматься, и прежде чем я успела что-то сказать, он наклонился к моему уху, прошептал быстро, тихо, так, чтобы никто не услышал:

— Играй роль, иначе хуже будет.

Голос холодный, жёсткий, совсем не такой, каким он звучал секунду назад, когда он кричал моё имя с радостью, и это несоответствие заставило меня напрячься ещё сильнее, каждая мышца в теле готова была к бегству или драке.

Отпустил, но не отошёл, держал меня за плечи, смотрел в глаза внимательно, оценивающе, как врач, который изучает пациента и пытается поставить диагноз, но взгляд был не врачебный, а скорее хищный, как у человека, который нашёл добычу и теперь решает, как с ней поступить.

Голос снова стал громким, для всех, с той же радостью, что и раньше:

— Я так искал тебя, любимая! Три года! Ты представляешь, как я волновался?

Наклонил голову, улыбка стала мягче, с нотками раскаяния, как у человека, который признаёт свою вину и просит прощения:

— Мы поссорились, я был глуп, выгнал тебя в гневе. Сказал ужасные слова, которые не думал произносить. Но я искал тебя повсюду — в северных землях, на востоке, расспрашивал торговцев, нанимал людей, и вот, наконец, ты здесь.

Смотрела на него, пыталась понять, что он несёт, потому что каждое слово звучало как бред сумасшедшего или сценарий плохой пьесы. Лицо совершенно чужое, незнакомое, голос тоже, прикосновения холодные, неприятные, как будто меня трогал труп, который забыли похоронить и теперь он ходит и изображает живого человека.

Вокруг все смотрели, ждали моей реакции, и я поняла, что молчать дальше нельзя, нужно что-то сказать, но слова застряли в горле, как кусок сухого хлеба, который невозможно проглотить.

Сказала осторожно, голос вышел тише, чем хотелось, с нотками недоумения:

— Я… не понимаю.

Мужчина усмехнулся мягко, как будто моя реакция была ожидаемой и даже милой, как у ребёнка, который забыл, где оставил игрушку, и теперь взрослые должны помочь ему вспомнить:

— Любимая, я понимаю, ты обижена на меня. У тебя есть полное право. Но мы муж и жена, обвенчались три года назад, в присутствии свидетелей.

Какая нелогичная речь.

Любящий муж вряд ли бы упомянул про свидетелей. Все тут насквозь не то. Он взял мою руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы медленно, церемонно, как рыцарь из старинной сказки, который клянётся в верности даме сердца. Театр.

Муж.

У Индары есть муж.

Король кивнул стражнику коротко, голос прозвучал тяжело, с нотками усталости:

— Покажи ей контракт.

Стражник подошёл, протянул мне свиток, я взяла его дрожащими руками, развернула, пробежала глазами по строчкам — имена, даты, печати, подписи свидетелей. Имя невесты: Индара Риан. Дочь графа Меримера Риана. Дата брака — три года назад.

Я никогда не подписывала этот документ, потому что три года назад меня здесь не было, и даже если бы я была, я бы точно не вышла замуж за этого… Боги. Мой взгляд метнулся к Релиану, это все, что имело для меня значение. И… пустота.

— Простите. Но я вас не помню. Совсем. Думаю, у меня… некоторые пробелы в памяти.

Последняя часть прозвучала неуверенно, потому что это была ложь, но какая-то правдоподобная ложь, учитывая обстоятельства, в которых оказалась настоящая Индара до того, как я попала в её тело. Может, у неё действительно были провалы в памяти? Может, что-то произошло, что стёрло воспоминания о браке?

Мужчина вздохнул тяжело, как будто моя реакция огорчила его, но он готов был проявить понимание и терпение, потому что любит меня настолько сильно, что простит даже потерю памяти:

— После нашей ссоры ты убежала в ночь. Я выгнал тебя, был зол, не думал, что ты уйдёшь всерьёз. Но ты ушла, и я понял, какую ошибку совершил. Может, пережитое стёрло память? Ты слишком переживала, и разум защитил тебя, спрятав болезненные воспоминания?

Я видела — он лжёт, играет роль, каждое слово, каждый жест рассчитаны, отрепетированы, как сцена в театре, где актёр знает свои реплики наизусть и выдаёт их с идеальной интонацией. Но зачем? Зачем ему нужно притворяться моим мужем? Что он получит, если я поверю или сделаю вид, что поверила?

Обернулась к Релиану, нашла его взглядом в толпе придворных и советников — он стоял как статуя, неподвижный, смотрел на меня так, словно видел впервые, как будто я превратилась в незнакомку, которая просто носит лицо человека, которого он знал. В глазах боль, острая, сырая, как открытая рана, которую только что нанесли и она ещё кровоточит, но он прятал её за маской, за каменным выражением лица, которое не позволяло никому увидеть, что происходит внутри.