Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ). Страница 43

Герцог поднял бокал с вином, который стоял на столе, протянул другой племяннику:

— За правду, которая всегда выходит на свет. Как бы глубоко её ни прятали.

Чокнулись, выпили, и огонь в камине затрещал громче, будто одобряя их план, будто радуясь предстоящему разрушению чужой жизни.

Тронный зал наполнился утренним светом, который лился через высокие окна широкими потоками, превращая мраморный пол в мозаику из золотых квадратов и серых теней, где пыль плясала в воздухе, словно крошечные духи, пришедшие посмотреть на королевский приём. Король Айлен сидел на троне — массивном кресле из тёмного дерева, украшенного резьбой с драконами, которые как будто обвивали спинку своими телами и смотрели на всех присутствующих каменными глазами, оценивая, достойны ли они находиться здесь.

Рядом стоял Релиан, чуть позади отца, руки за спиной, лицо безупречно спокойное, как маска из холодного мрамора, которую он научился носить с детства.

Принц в официальной одежде — тёмный камзол с серебряной вышивкой, меч на поясе, волосы собраны, чтобы не падали на лицо и не мешали видеть тех, кто просит аудиенции.

Королева Акивия сидела чуть поодаль, на своём кресле, менее массивном, но не менее величественном, наблюдала за происходящим внимательно, как опытный шахматист, который уже просчитал на три хода вперёд и теперь ждёт, когда противник сделает ошибку.

Советники стояли вдоль стен, шептались тихо между собой, обсуждали мелкие дела, которые сегодня предстояло решить — торговые споры, жалобы на неправильные налоги, просьбы о земельных наделах. Обычная рутина, которая тянулась часами и утомляла всех, кроме короля, который считал, что правитель должен знать о каждой проблеме в своём королевстве, даже самой незначительной.

Стражник у двери выпрямился, стукнул копьём о пол, голос гулко прокатился по залу:

— Граф Элиот Каривер просит аудиенции у его величества!

Двери распахнулись медленно, тяжело, створки скрипнули на петлях, и в зал вошёл мужчина лет сорока, высокий, статный, с фигурой человека, который привык к физическим нагрузкам, но не отказывает себе в удовольствиях жизни.

Одет богато — бархатный камзол глубокого синего цвета, расшитый золотыми нитями по воротнику и манжетам, перстни на пальцах, каждый из которых стоил годовой доход среднего дворянина. Лицо приятное, располагающее, с мягкими чертами, которые внушали доверие, глаза голубые, ясные, улыбка широкая, открытая, как у человека, который пришёл к друзьям и рад их видеть.

Шёл уверенно, привычно, ступал по мраморному полу так, будто тронный зал был его собственной гостиной, где он принимал гостей и угощал их дорогим вином. Остановился перед троном, поклонился глубоко, одна рука на сердце, другая отведена в сторону — классический поклон высокого дворянина королю:

— Ваше величество, благодарю за приём. Для меня великая честь предстать перед вами.

Голос бархатный, уверенный, привычный к вниманию, с лёгким акцентом северных земель, где согласные звучали чуть резче, а гласные тянулись длиннее.

Король кивнул, жестом руки разрешил выпрямиться:

— Граф Каривер. Слушаем.

Элиот поднял голову, улыбка стала чуть серьёзнее, но не исчезла совсем, глаза смотрели прямо на короля, без вызова, но и без робости, как равный равному в рамках положенного уважения к короне:

— Я прибыл за своей женой, ваше величество.

Пауза.

Все в зале замерли, словно кто-то нажал на невидимую кнопку и остановил время.

Советники перестали шептаться, повернули головы к графу, глаза широко раскрыты от удивления. Королева Акивия выпрямилась в кресле, брови поползли вверх, интерес вспыхнул в глазах, как искра, которая упала на сухой хворост и теперь готова разгореться в пламя.

Король нахмурился, пальцы сжались на подлокотниках трона.

Релиан стоял неподвижно, но внутри что-то дёрнулось резко, как струна, которую натянули слишком сильно, и она вот-вот порвётся. Дракон внутри зашевелился, поднял голову, прислушался настороженно.

Элиот продолжал спокойно, голос ровный, уверенный, как будто он просто сообщал о погоде или урожае:

— Госпожа Индара Риан Каривер — моя законная супруга. Мы заключили брак три года назад, в присутствии двенадцати свидетелей знатного происхождения. Брак освящён жрецами, записан в королевские реестры.

Развернул свиток, который держал в руке, протянул стражнику, стоявшему рядом:

— Вот брачный контракт, заверенный нотариусом и печатью короны. Всё законно, ваше величество.

Стражник взял свиток, понёс королю, шаги гулко отдавались в тишине, которая повисла в зале, тяжёлая, плотная, как туман перед грозой.

Король развернул пергамент, глаза пробежали по строчкам, лицо осталось невозмутимым, но глаза не скрывали торжества. Прочёл один раз, второй, медленно, внимательно, проверяя каждую печать, каждую подпись.

Акивия выпрямилась:

— Дочь Меримера? Нашего Меримера, который нас спас от пожара ценой своего здоровья? Дочь нашего Меримера, Айлен?

Королева явно была в шоке. Прежде всего от своего мужа.

Айлен не отреагировал на замечание жены. Вернее, отреагировал лишь кивком. Поднял глаза на Релиана, протянул ему свиток без слов.

Релиан взял пергамент, развернул, читал медленно, каждое слово впивалось в сознание, как осколки стекла, которые режут изнутри. Имена. Даты. Печати. Подписи свидетелей — все знатные фамилии, которые он знал, нельзя было подделать. Имя невесты: Индара Риан.

Риан.

Меример Риан был советником его отца, человек, которого уважали при дворе, лицо, которое король вряд ли мог забыть. Меример, который, как рассказывали, здорово наглотался дыма, спасая Акивию, беременную Валейром, из горящей башни. Меример, который утверждал, что это поджог. И это Каспар. Меример, которого удалили от двора…

А теперь какой-то граф приходит за его дочерью. Предъявляет документы.

Релиан поднял глаза, посмотрел на отца.

Король смотрел на него в ответ, и в этом взгляде было понимание — он тоже вспомнил.

Он узнал Индару. Поэтому пытался выгнать её.

Не потому, что она лекарь без титула, а потому что она дочь человека, который был его другом и стал неудобен. Дракон внутри Релиана зарычал тихо, злобно, почувствовал угрозу, которую ещё не мог определить, но инстинкты кричали, что что-то идёт не так, что его сокровище в опасности.

Релиан перевёл взгляд на Каривера, смотрел на него холодно, как на жука, который залез туда, где ему не место, и теперь его нужно аккуратно убрать, не запачкав руки.

Боль где-то глубоко внутри, острая, неожиданная, как нож, который воткнули между рёбер и провернули.

Факт остается фактом.

Индара скрывала свой брак.

И происхождение.

По совершенно понятным причинам — отец наверняка рассказывал ей эту историю. И вот перед ним стоит муж, от которого она сбежала.

Но она скрывала.

У нее была тысяча причин просто не браться за его лечение.

Не входить в клетку к голодным львам.

Бесстрашная.

Но солгала.

Голос Релиана прозвучал ровно, без эмоций, каждое слово чеканное, как монета, которую отчеканили на королевском монетном дворе:

— Откуда вы знаете, что она здесь, граф?

Элиот улыбнулся шире, наклонил голову вежливо:

— Искал долго, ваше высочество. Три года моя жена пропала без следа, и я обыскал все северные и восточные земли, расспрашивал торговцев, путешественников, нанимал людей, которые умеют находить потерявшихся. Когда слухи о чудо-лекаре при королевском дворе дошли до моих земель, описание совпадало. Прибыл проверить, и вот я здесь.

Голос звучал искренне, с нотками облегчения, как у человека, который наконец-то нашёл то, что потерял, и теперь хочет только забрать своё и вернуться домой.

Релиан сжал свиток в руке сильнее, пергамент хрустнул тихо, передал его обратно стражнику, не отрывая взгляда от Каривера:

— Приведите госпожу Индару.

Голос ровный, но пальцы дрожали слегка, едва заметно, только очень внимательный наблюдатель мог бы увидеть, как костяшки побелели от напряжения.