Курсантка (СИ). Страница 44

В руке появилась игла — золотой луч. В ушко скользнула паутинка. Туда-сюда, туда-сюда — и следить, чтобы нить не провисала, но и не натягивалась сверх меры. И быстрее, быстрее. Дыру словно затянула невидимая пленка. Ее пытались прорвать твари с Изнанки. Надо спешить. Вот так. А теперь — нить поперек, вверх-вниз, вверх-вниз, обводка. Плотная штопка. Но чего-то не хватает. Ах, да… Это же лечение. Нужна жизненная сила.

Золотое марево окутало заплатку. Получилось? Я не успела проверить: надо мной навис живчик, дыхнул в лицо зловонием, щелкнули гнилые зубы.

Мир милостиво позволил мне потерять сознание.

Глава 36

До верхнего этажа, где жили придворные дамы, твари с изнанки добраться не успели. Матвей обнаружил гвардейцев, охраняющих забаррикадировавшихся в комнатах женщин. Волей случая, там их оставалось немного. Только те, кто по какой-то причине не смог пойти на бал, да служанки, занимающиеся своими обычными делами.

От гвардейцев Матвей узнал, что прорыв случился рядом с бальным залом. Эсперов во дворце нет, кроме тех, что охраняют императора и его семью. А ведьмы заперты в зале вместе с другими гостями.

Убедившись, что его помощь не нужна, Матвей бросился догонять друзей. Успел вовремя. В пылу битвы Савелий и Вениамин не заметили, как Яра ринулась к живчикам. Бедовая девчонка! Похоже, ее опять накрыло, как тогда, в лесной избушке. Взгляд сосредоточенный, но смотрит как бы мимо того, что у нее под носом. Губы шевелятся, но не слышно ни звука. И руки творят неведомую волшбу, выписывая в воздухе непонятные узоры.

Живчики, словно почуяв неладное, обрушились на Яру и ее защитников.

— Проход! — удалось произнести Вениамину. — Она закрывает проход!

— Нужно ей помочь, — отозвался Савелий. — Матвей, можешь их отодвинуть?

Убить живчиков магией нельзя. Однако, к примеру, стена ветра отбросит их назад. Силу нужно рассчитать так, чтобы и ребятам помочь, и людям не навредить. Тут и гвардейцы, и маги. Чуть-чуть перестараешься, и…

Живчики поехали по паркету, отодвигаемые уплотнившимся воздухом. Сава и Вениамин, сцепив руки, уставились туда же, куда смотрела Яра. Зеркало? Только теперь Матвей заметил, что твари вылезают из него.

Вылезали. Поверхность словно затянуло пленкой.

Живчики рвали в клочья воздушную стену.

— Я их не удержу! — крикнул Матвей.

Лезвие катаны рассекло воздух.

— Этого ей должно хватить, — сказал Сава, набрасываясь на живчиков.

— Если она знает, что делать, — заметил Вениамин, присоединяясь к нему.

Люди кричали. Матвей ощущал их страх, хоть и не был эспером. Он чувствовал смерть, запахи крови и гнили пропитали все вокруг. Он дрался, оберегая Яру от нападения. Твари уже не ползли через прорыв, но становились злее. И вроде бы даже сильнее. Или это сказывалась усталость?

Он пропустил удар, и живчик полоснул когтями по плечу и боку, раздирая одежду, вспарывая кожу. Другой в тот же момент набросился на Яру. Матвей не успевал. Он разворачивался, задыхаясь от боли, но не успевал!

Но успел Сава. Или нет⁈ Падающую Яру подхватил Вениамин. И заорал от боли: недобитая тварь вцепилась ему в ногу зубами. Сава отсек живчику голову, падая на колени.

И тут в зале появились эсперы. Наконец-то!

А вместе с ними — военные. И медики. Матвей вдруг понял, что сидит на паркете. В глазах двоилось. Медсестра, отчего-то похожая на Катю, склонилась над ним, запечатывая рану.

— Вы сможете идти?

Он неуверенно кивнул, попытался встать.

— Сюда носилки! Тут тяжелораненный!

Кто тяжело? Он? Нет. Может, Вениамин? Слюна у живчиков ядовитая. Или Яра⁈ Мысли путались, а за спинами людей невозможно разглядеть, что происходит. Шум превратился в равномерный гул. И стало темно.

Очнулся Матвей в госпитале. Ничего не болело, но пошевелиться не получалось. Голова кружилась… лежа. Очень странное ощущение. Над соседней кроватью горел ночник. Матвей, скорее, ощущал свет. Полноценно открыть глаза и сфокусировать зрение он не мог. Пахло лекарствами… и дорогими духами.

— Мама…

Звук хлесткой пощечины разорвал тишину.

— Ты… за что…

Матвей узнал голос Вениамина. Его ударили снова.

— Ты злишься из-за ковра? Прости. Я не успел его вернуть…

Он говорил быстрым шепотом, пытаясь оправдаться.

— Молчи! — прошипела женщина. — Все из-за тебя! Ты погубил всех!

Она добавила пару фраз на незнакомом Матвею языке. Кажется, на польском.

— Мама… — Голос Вениамина звучал жалобно. — Я не понимаю. Она ведьма. Очень сильная ведьма. Я был уверен, что она тебе понравится…

В помещении вспыхнул яркий свет. Послышались чьи-то шаги.

— Княгиня Головина, вы арестованы. Следуйте за мной.

— Мама! — отчаянно закричал Вениамин. — Что происходит? Почему? Что…

— А вы лечитесь, молодой человек, лечитесь, — грубовато ответили ему. — С вами мы еще разберемся.

Пошевелиться все так же не получалось, но Матвей мог поклясться, что слышит приглушенный плач. Он пропустил момент, когда возле Вениамина засуетилась медсестра. А после едва ощутил укол в плечо. И вновь уснул.

Следующее пробуждение получилось более удачным. С минуту Матвей созерцал белый потолок, потом медленно повернул голову. Вениамин сидел на кровати и смотрел в окно. Рядом с ним — стойка с капельницей, трубка уходила под рукав больничной пижамы. Матвей пошевелился и заметил, что из его руки торчит точно такая же.

— А, проснулся, — произнес Вениамин, скользнув по Матвею взглядом.

— А что… — Во рту пересохло, и голос сел. Матвей откашлялся. — Какие новости?

— Новости… — Он вздохнул. — Яра заштопала дыру, тварей перебили. Нам с тобой не повезло, яд попал в организм. Тебе больше досталось, потому что рана у сердца. Ты ведь только очнулся?

— Да, — соврал Матвей.

Или не соврал? Ночное происшествие могло быть сном.

Вениамин удовлетворенно кивнул и облизал нижнюю губу. Матвей рассмотрел на ней подсохшую кровяную корочку. Не приснилось?

— Как Яра, не знаешь?

— Знаю, — ответил Вениамин. — С ней все в порядке.

— Ее не…

— Нет, не задело. Она от перенапряжения сознание потеряла. По наитию штопать дыру в мире, знаешь ли, непросто.

— Догадываюсь, — пробормотал Матвей. — А Савелий?

Их разговор прервал приход медсестры. Гигиенические процедуры пришлось совершать с катетером в вене, только трубку отключили. Потом зашел врач, осмотрел пациентов и объяснил, что ткани восстановлены, но этого недостаточно. Вывести яд из организма лучше лекарствами, поэтому капать их будут в ближайшие двое суток, нужно запастись терпением.

Продолжить разговор удалось за завтраком. Матвей, привычный к казенной еде, спокойно ел кашу. Вениамин брезгливо мешал ее ложкой и морщился.

— Так что Сава? — напомнил Матвей.

— Понятия не имею, — ответил Вениамин, отставляя тарелку. — Как это можно есть?

— Нормально. — Матвей повел плечом. — Другого все равно не позволят, из-за яда. Вень, у тебя все в порядке?

Он вздрогнул и отвел взгляд.

— Полагаю, скоро узнаем, — произнес он как-то вяло. — В порядке или не в порядке. Как допрашивать придут. Но тебе какое дело?

— Ты принципиально не заводишь друзей?

— Друзей? — переспросил Вениамин, вдруг превращаясь в привычного, нагловатого и высокомерного Венечку. — Я не верю в дружбу.

— Проехали, — сказал Матвей. — Ты все же поешь, силы восстанавливать надо.

— Пожалуй, ты прав. Тюремная баланда, наверняка, хуже каши.

Он схватил ложку и стал торопливо есть. Глотал, не жуя, и давился горячим чаем.

— Ты чего о тюрьме вспомнил? — спросил Матвей. — Мы вроде как помогали при прорыве.

Вениамин ничего не ответил.

Новости принес Сава. Он сказал, что Яра в соседнем отделении, под наблюдением врачей, на всякий случай. А с ним все в порядке, если не считать втыка, устроенного отцом из-за исчезновения артефакта.

— Сильно влетело? — расстроился Матвей.

Сам он так и не вернул ключ. И даже не был уверен, что не потерял его в пылу боя.