Генеральный попаданец 6 (СИ). Страница 54

— Ну знаете, нам еще под домохозяек подстраиваться? Давайте все-таки мыслить государственными мерками.

Виктор Евгеньевич развел руками:

— То есть комфорт и счастье наших женщин для вас являются мелочью?

Представитель ЦК вмешался:

— Мы мыслим более масштабно.

Слово снова взял Семичастный:

— Видимо, товарищ Пастухов не понимает серьезности всей проблемы.

— Я бы попросил…

Щелоков хитро глянул на спорщиков:

— Видимо, у Владимира Ефимовича есть для нас интересный материал. Давайте лучше послушаем его.

— Да, товарищи. Это явление не новое, но в последние годы набирало оборот и всерьез заинтересовало наше ведомство. Речь идет о так называемых «цеховиках». Нелегальных предпринимателей, осуществлявших «левое» производство. Странно, что некоторые товарищи не в курсе, но подпольное общество «цеховиков» крайне негативно влияет на наше общество. Развращает его легкими деньгами и постоянным нарушением закона. Давайте рассмотрим его суть. Выгодней всего заниматься нелегальным швейным производством.

— Почему?

За главу ОБХСС ответил профессор:

— Выше всего прибыль, да и дефицит этих товаров ощущается повсеместно. Вот у меня цифры перед глазами из отчета Госплана. Советская промышленность в последние годы наводнила торговлю изделиями бытовой техники, электроники, товаров для дома. Даже в мебельном производстве прошли существенные сдвиги. Сейчас вместо гарнитуров из ГДР и Румынии покупатель бегает за отечественными. Да и бегать, собственно, и не нужно. Есть запись, что крайне удобно для плановой экономики. Импортную технику можно свободно купить в системе магазинов «Березка».

— Там же дорого?

— Зато есть всегда в наличии! Или покупаем наш советский телевизор. Многие модели уже ничем не хуже. Таким же образом мы насытили сельские районы техникой малой механизации. Помните, когда она только появилась, возник жутчайший ажиотаж.

— Еще бы не помнить, — проворчал милицейский генерал, — нам пришлось около магазинов усиленные наряд ставить.

— А почему? — Виктор Евгеньевич вопрошающе глянул на участников коллегии. — Предприятия боялись браться за новую продукцию. Вдруг не пойдет, а средства уже вложены, фонды выбиты. Но мы тогда решили эту проблему вовсе не директивным путем.

— И как?

Даже министру стало интересно. Щелоков любил всевозможные новшества. Вот и новую Комсеть он попросил у Брежнева в первую очередь к себе в МВД.

— Собрали предварительный заказ. Было дано задание райкомам собрать у колхозов и дачников их конкретные запросы, вплоть до марки изделия. В итоге Госплан установил промышленности задания и учел объем необходимых материалов.

— И как?

— Опять не хватило, но уже в намного меньших объемах, — профессор улыбнулся. — Зато создали работающую систему предварительных заказов, потому что предприятия и сельские жители захотели к технике массу навесного оборудования. В итоге заводы загружены и точно знают, что их продукция пользуется спросом. Подобным же путем пошли наши мебельные предприятия, что занимаются производством дорогих гарнитуров. Предварительная запись позволяет им составлять грамотные планы и не тратить зря ресурсы.

— Почему это не работает в швейной промышленности?

Все с интересом разглядывали ученого. Он на редкость отлично расставил приоритеты на простых примерах.

— Тут ситуация более непредсказуемая.

Снова вступил в беседу Семичастный:

— Тем не менее это не мешает цеховикам отвечать на запросы конъектуры, что говорит об их высокой квалификации. И не стоит думать, что это какие-то изгои. По нашим данным в «теневом» бизнесе СССР к началу 70-х годов задействовано до шести миллионов советских граждан.

— Вы это серьезно?

— Тут еще посчитано по минимуму. И мы сумели совместными усилиями с МГБ и Совмина вычеркнуть из этого списка массу подпольных предприятий Закавказской республик и южных областей РСФСР. Закавказью была дана возможность вести кооперативную и частную сельскохозяйственную деятельность. Кто не воспользовался данным способом, сейчас работают на северных предприятиях народного хозяйства. Мы за несколько лет смогли вывести из тени миллиарды рублей, и сейчас они работают на страну, с них платятся налоги.

Но вернемся к нашему разговору. Я покажу на конкретном примере, как осуществляется деятельность подпольных бизнесменов. В 1969 году адвокат Лев Дунаев узнал, что часть производимой в СССР пушнины списывается по разным причинам. При этом качество меха не всегда терялось, то есть сырьё могло использоваться для производства. С учётом растущего спроса на меховые изделия, наличие ликвидного сырья стало реальной возможностью обогатиться. Озарённый бизнес-идеей Дунаев уволился из адвокатской конторы и занял вакантное место на строящемся предприятии по выделке и окраске пушнины. Параллельно он вложил свои средства в постройку подпольного цеха по пошиву меховых изделий.

Начиная с 1970 года этот цех начал массово производить шубы, шапки и дублёнки из отходов государственного производства, получаемых Дунаевым напрямую и понятное дело, небескорыстно. Благодаря оригинальным лекалам и модным моделям продукция Дунаева пользовалась большим спросом. Цех был для Дунаева стартовой площадкой, которая заработала благодаря вовлечению в схему большого количества людей. Под видом пересортицы в цеха поступал отличный мех, который списывался производителями пушнины на счет падежа овец в колхозах и зверья в питомниках. Для этого подельник Дунаева Петр Снобков привлек начальника управления «Казкооппушнина» Казпотребсоюза Изотова, отвечавшего в «фирме» за поставки сырья. Вскоре Дунаеву стало тесно на своем месте, и он переместился в кресло директора Карагандинского горпромкомбината. Неучтенные изделия из меха и высококачественного каракуля производили на горпромкомбинатах Караганды, Абайска и Сарани. Вместе с Дунаевым и Снобковым работал потомок обрусевших французов Рудольф Жатон, который стал преемником автора идеи сначала в Сарани, а потом и в Караганде. Готовая продукция реализовывалась не только в Казахской ССР, но также в Закавказье, Ленинграде и Москве. Однако появление на рынке массовой продукции негосударственного производства быстро привлекло наше внимание. Дело расследовалось с особой скрупулёзностью, поэтому в январе 1972 года по делу о незаконном производстве и реализации меховых изделий было арестовано более 200 человек.

Профессор поинтересовался:

— То есть человек как бы организовал производство?

— Они все махинаторы-организаторы. Но вот в чем соль — чаще всего ими используется государственное сырье по бросовым ценам, если и вовсе не ворованное, а продукт, что они производят, имеет колоссальный «выхлоп». То есть норму прибыли. Получая такую, цеховики позже закупают импортные станки, привлекают к работе талантливых модельеров и лучших специалистов. Обычная швея за несколько часов в день имеет более двухсот рублей зарплаты. Кто откажется? Но вся заслуга их в том, что они работают в сфере товарного дефицита. В принципе в масштабах всего народного хозяйства погоды не делают.

— Скорее срабатывают как смазка.

— В этом и суть черного рынка. Левое производство подразумевало участие большого количества людей. Кроме непосредственно цеховиков, в них задействованы другие работники предприятия, чиновники, продавцы «левых» товаров. Несмотря на различный уровень вовлеченности, все эти люди в той или иной степени относятся к категории «своих». В целом, разделение на «своих» и «чужих» характерно для многих сфер советской жизни, однако в контексте «левого» производства оно приобрело очень конкретное и специфическое значение: «наш человек» — это тот, с кем можно «работать», то есть осуществлять «левую» деятельность. «Работать» можно — в условиях конспирации и сложности документирования «левых» сделок — только с теми, кому доверяешь. И заметьте: между собой у них соблюдается презумпция взаимной честности. Поэтому нашим оперативникам сложно попасть внутрь закрытой от посторонних системы.