Генеральный попаданец 6 (СИ). Страница 55

Представитель Внешторга буркнул:

— Как Коза Ностра, честное слово.

— И в самом деле, Владимир Ефимович, — министр внимательно посмотрел на своего заместителя, он давно понял, что бывший глава всесильного КГБ крайне полезный человек. — С этим необходимо что-то решать.

— Вот поэтому я и предлагаю в первую очередь решать эту проблему экономически. Иначе мы так вечно и будем бегать за новыми цеховиками. Проблема в первую очередь в завышенной норме прибыли. Это позволяет относительно быстро отбить вложения и зарабатывать бешеную прибыль. И частично это делается за государственный счет. То есть изначально такой предприимчивый человек идет на нарушение закона. И не забываем, что горе-бизнесмены цепляют за собой массу людей. Ведь швея или закройщик зачастую не понимают, что совершают преступление. Для себя они работают. И честно считают, что на государственном предприятии их обкрадывают. И еще одна важная причина — бандиты, что частично воспрянули в данной сфере. Ушлые товарищи быстро сообразили, что цеховики — это по сути «дойная корова». Важно было для них только выяснить, кто крышевал подпольного предпринимателя. Если за ним не стоят какие-то серьёзные люди, то уголовники шли на дело. Цеховики обычно откупаются и никому не жалуются. Ищут потенциальных жертв по сложным схемам. Часто лидеры воровских групп нанимают «домушников», которые собирают информацию о подпольных миллионерах. Но если 1960-х бандиты действовали осторожно, никто не хотел лишний раз «светиться». Ситуация резко изменилась недавно м ростом подпольного бизнеса и нашим жестким противодействием бандитскому сословию. Например, в Москве появилась жестокая банда Монгола, что крышевал «цеховиков». Мы задержали его в конце прошлого года. Но сама тенденция в сфере нашей борьбы с организованной преступностью настораживает. У них появилась новая питательная среда.

— Значит, нам всем сейчас стоит обсудить меры.

Товарищ из Внешторга тихо вздохнул:

— Все-таки придется купить у американцев линию по пошиву джинсов.

МВД СССР. Комиссия по предупреждению алкоголизма

Докладчик был колоритен и небезызвестен. Потому его сюда и пригласили. Чтобы разбавить сухость утренних докладов.

— Что мы, граждане, наблюдаем на сегодняшний день. Жизнь становится с каждым днем заметно лучше и, следовательно, стремительно растет мощный ленинградский средний класс: прежде всего это инженеры оборонки, офицеры, относительно удачливые учителя, разные доценты и профессора. Ленинград — город культурный и здесь есть место для богемы. Гораздо большему числу людей стало доступно то, что совсем недавно воспринималось как товары и услуги класса люкс: кооперативные квартиры, машины, рестораны, деликатесы. Зарплаты стали такие, что ты всегда можешь отдать часть ее жене, чтобы она купила сосиски, пельмени, картошку и сельдь, и у тебя еще оставались деньги, чтобы выпить с мужиками.

По домам пить трудно: обычно это малогабаритная квартира на окраинах, а в ней жена, теща, дети малые. Или еще хуже того, коммунальная кухня в центре, на которой ругаются соседи. Выпивать поэтому проще всего в так называемых «разливах» или «розливах». Таких мест в центре Ленинграда существует несколько, три самых известных находятся на Невском и в его окрестностях: подвал на углу улицы Гоголя; второй рядом с ВТО, то есть с Домом актера, в народе известном как «Соломон». Ну и знаменитый разлив между Садовой и Малой Садовой по солнечной стороне Невского, в полуподвальном этаже под антикварным магазином.

Помимо этого, имеется так называемая «Щель» между зданиями гостиниц «Астория» и «Англетер». И еще небольшая разливочная располагается в кафе «Сайгон» на углу Владимирского проспекта, где напитком основного зала как бы является кофе. Разлив служит советским вариантом паба, в который мужчины могли зайти по дороге с работы к метро, часто с девушками — например, какой-нибудь морской офицер с нарядной дамочкой в каракулевой шубке. Там также проводят время известные журналисты, писатели, люди свободных профессий.

В этих заведениях продается коньяк, шампанское, сухое вино. В ходу, например, сейчас коктейль «Бурый медведь», то есть взрывная смесь коньяка с шампанским. Однако мысль напиться до потери человеческого облика посетителей все же не преследуется. Тяпнуть для бодрости, поговорить, подумать, на людей глянуть. Чуть оторваться от мелочной суеты большого города. Присутствует, разумеется, закуска в виде бутербродов с копченой рыбой или икрой, конфетами «Кара-Кум» или «Белочка». Если в обычных магазинах эти товары стали дефицитом, то в таких заведениях их можно было приобрести без всякого блата. Поход в разливочную к тому же является некоей формой существования начинающего алкоголика, дававшей ощущение более высокого, чем обычно, социального статуса.

Еще одна категория пьющих: работяги и опустившиеся интеллигенты. Для этой прослойки существуют рюмочные, кстати, немногочисленные — представление, что Ленинград — город рюмочных, является все же ошибочным. В них происходит все то же самое, что и в разливах, только коньяк заменялся водкой, а бутерброды с твердокопченой колбасой — более брутальными с колбасой вареной или суровой балтийской килькой. Все это вкупе называется: «выпивать культурно», и такой досуг мог себе позволить, как фрезеровщик шестого разряда с очень приличной зарплатой в 200–300 рублей в месяц, и его более молодой напарник, получающий рублей 180. Без всякого подончества они ведут важный мужской разговор о рыбалке в воскресенье на даче. Рюмочная является все же местом опрятным, которым не брезговали, и инженеры с окладом 120–150 рублей.

Уровнем ниже рюмочных идут пивные ларьки, куда водку приносят с собой. Это вроде бы запрещено, но в реальности милиция в процесс почти никогда не вмешивается. Дамы за прилавком также сквозь пальцы смотрят на то, как водка смешивается с пивом, превращаясь в убойный «Ёрш». Они ценят постоянную клиентуру, которую знают годами, и могут указать, кому не стоит больше наливать. Как бы некая идея поддержки дисциплины в рюмочных присутствует. Эдакий самоорганизующийся процесс. Но это нормально во всех цивилизованных странах. Ленинград к ним относится безусловно.

Существует и еще один распространенный вариант пьянства — пронос с собой алкоголя в заведения, которые им не торгуют, например, в пельменные, и разливание его в стаканы от компота. Как правило, в доле в таком случае были как бы не замечавшие безобразия уборщицы. Им достается в конце процесса пустая тара, которую можно выгодно сдать. Ну и наконец, дно процесса: массовое выпивание в парадных, на улицах, в скверах, парках, на скамеечках и на траве, которое теоретически запрещено, но фактически процветает.

Раньше я работал фрезеровщиком на Заводе полиграфических машин и в один из тех весенних дней, когда появляются первые листья на деревьях и припекает солнце, оказался с коллегами на пустыре за заводом. Все расстелили захваченный с собой газеты, на них разместили водку, припасенные для процесса бутерброды и стаканы, только что украденные из автоматов с газированной водой. После окончания университета я работал экономистом гальванического цеха, где весь план нам делал один рабочий. Когда однажды выяснилось, что он в запое и весь цех рискует из-за этого не получить квартальную премию, техников и инженеров отправили на его поиски и обнаружили возле пивного ларька в Невском районе. На служебном автобусе доставили на завод, устроили ему баню, отпоили рассолом. В итоге ударник вышел к станку и в последние сутки выполнил план, после чего снова отправился к ларьку. Так, в целом у нас обстоят дела.

— Вам, батенька, рассказы писать.

— Чем и занят, уважаемые.

— Вот послушал и так захотелось на выходные в Ленинград.

— Петр Иванович, составить вам компанию?

— Ха-ха, почему бы и нет!