Генеральный попаданец 6 (СИ). Страница 53

Собеседники переглянулись.

— Это немыслимо!

— Почему? Брежнев очень любит науку, в его канцелярии она как некое божество. Он водит дружбу и знакомство ведущими учеными России и считает, что будущее должна определять наука. Поэтому падает влияние партии, и возвышаются никому не понятные Центры принятия решений.

— Впервые такое слышу. И это все узнал ваш один агент?

— Нет, Джеймс, это уже аналитика службы Ми-6. Они получили запрос и дали ответ.

— Общество фантастического будущего! С комми станет, — буркнул Карингтон.

— Вы сами посудите, господа. У нас почему-то воспринимают Брежнева, как обычного партократа, политика от партии. Но он ведь до своего восхождения принимал участие в важных стратегических проектах. Например, атомном и точно в космическом. Он дружит с первым космонавтом Гагариным, дружил с главным конструктором Королевым. Кто знает, кто еще входит в его круг общения. Но явно личности неординарные.

— Вы хотите сказать, что глава Советов и сам великий ученый?

— Почему нет? Наши источники говорят о нем, как человеке незашоренном и разностороннем. Самообразование и дичайшая трудоспособность.

Премьер-министр постучал пальцами ручке кресла.

— Тогда он еще опасней, чем мы думали.

— Несомненно. Поэтому если вы сообщите президенту Форду эти новости, как и просьбу о помощи, то к вам отнесутся благосклонней.

Коллаген озадаченно посмотрел на гостя. А ведь он прав! Только ему и стоит ехать. Именно в таком ранге. Он повернулся к министру иностранных дел, тот согласно кивнул.

— Готовьте рабочую встречу.

Максвелл вышел из резиденции премьера раздраженным. Стоило ли просто так отдавать ценную информацию? Но его попросили такие люди, которые не ждут отказа. Но все равно, нужно самому смотаться в Москву и посмотреть на ситуацию. Его чутье бизнесмена подсказывало, что в мутные времена делаются хорошие деньги.

Глава 15

МВД СССР. 11 декабря 1972 года. Крах треста

Совместная коллегия по организованной преступности

— Как мы наблюдаем, товарищи, принятые правительством экономические меры не до конца влияют на показатели со всевозможными махинациями и спекуляциями, что выявляется нашим ведомством.

Щелоков жестом прервал доклад Семичастного.

— Что этому, по-вашему, мешает, Владимир Ефимович?

— Кроме товарного дефицита сложившаяся за последние годы система торговли. Вот приведу вам наглядные примеры. Откровения подобного махинатора, взятого с поличным: «поступает гарнитур мебельный, я иду на склад с гвоздем и царапаю по боковине, огромную царапину делаю. Дальше приходит из главка комиссия и смотрит на гарнитур, он поврежден при перевозке, его уценивают. И мой краснодеревщик заделывает царапину так, что клиент никогда этого не увидит. Приходит клиент по очереди, получает довольный и счастливый гарнитур за полную цену, и еще мне пытается сунуть взятку — 50 или 20 рублей. Я, конечно, не беру — это глупо, брать взятку».

— Скажите на милость, какие ловкачи! — донеслось от кого-то.

— Я скажу больше, товарищи. По неписаным законам теневая экономика появляется везде и всегда, если есть ограничения на торговлю тем или иным товаром. Прибыль на таком рынке гораздо выше, хотя выше и риски. И мы можем констатировать, что черный рынок в СССР стал неотъемлемой частью советского быта. Возьмем такое явление, как фарцовка, то есть перепродажа вещей, привозимых иностранными туристами. Если мы сумели направить поток валюты, получаемых нашими специалистами за рубежом, в сеть магазинов «Березка» и «Альбатрос», сделав проведение незаконных валютных операций бессмысленными, то в этой сфере пока наблюдаются перекосы.

Финские автобусы (так называемые «турмалайские басы») по пути в Ленинград останавливаются обычно на час-два в Выборге и Зеленогорске. Там у интуристовских ресторанов, тепленьких, еще на разобравшихся в обстановке и конъюнктуре финнов и поджидают так называемые бомбилы. Вещи сначала меняются на спиртное, потом — на рубли. Там же создаются на будущее связи — чтобы далее ширпотреб привозили уже под заказ. Основным двигателем такого специфического бизнеса служит дороговизна водки в Суоми. Возможность выменять спиртное на поношенную одежду превращает лежащий в нескольких часах езды Ленинград в туристскую Мекку для жителей Хельсинки и юга Финляндии. Как интересно выразился один из подпольных торговцев на допросе: «архитектурные красоты и культурные сокровища бывшей столицы империи интересовали их гораздо меньше и воспринимались, как неизбежная нагрузка — вроде перловой крупы в наших продуктовых наборах с палкой салями и банкой зеленого горошка».

— Интересное сравнение, -заметил один из членов коллегии.

— Владимир Ефимович, есть какие-то подвижки в борьбе с фарцовкой?

— Мы тщательно изучили методы и места применения навыков теневой торговли иностранным ширпотребом. И провели несколько операций. Можем с удовлетворением констатировать, что почти все открытые площадки фарцовки уже не действуют.

— Это же хорошо! — улыбнулся министр МВД.

— Но корень проблемы не излечен, Николай Анисимович. Фарцовка ушла вглубь, в квартиры и конторы. Нашей организации там работать намного сложней.

— Так и обороты не те.

— А как там вообще появляется товар? — поинтересовался мужчина в деловом костюме. На коллегии также присутствовали чины из правительства и различных ведомств.

Семичастный тут же откликнулся:

— Обычно это те, кто вернулся из краткосрочной командировки, особенно из европейских стран. Зачастую выгодней купить там шмотки, чем продать валюту в Союзе или закупиться через систему магазинов «Березка».

— А с чем это связано? — поинтересовался тучный мужчина из внешнеэкономического ведомства.

— Черный рынок. Там свои законы. Есть увеличенный спрос — есть предложение. Да и суточные в валюте обычно малы. Экономят не на том, наши ведомства,

Щелоков вздохнул. Ему постоянно прилетало от ЦК партии за эти явления. Резко уменьшили уличную преступность, зажали воров на зонах, так новая напасть: блат и делячество.

— Можно хоть как-то повлиять на ваш этот черный рынок?

— Я считаю, что проще это сделать экономическими методами, Николай Анисимович.

— То есть разрешить у нас частную инициативу? — тут же подоспел важный инструктор из ЦК.

Семичастный спокойно ответил. Он давно не боялся «ответственных товарищей».

— Но ведь кооперативы и «Малые предприятия» мы разрешили?

— Это коллективный тип хозяйствования.

— А мне кажется, что товарищ Семичастный прав. Лишь карательными методами эту проблему не решить.

— Профессор, ее не решили ни в одной стране мира.

— Знаю, товарищ Пастухов. Но обычно преступные синдикаты на западе для получения сверхприбыли занимаются продажей наркотиков и оружия. Только у нас сложилось так, что пастушьи штаны стоят больше, чем зарплата рабочего.

Щелоков осклабился:

— Это вы о джинсах, Виктор Евгеньевич?

— О них самых.

Товарищ из Внешторга тут же набычился:

— И что же, нам теперь на штаны ценную валюту тратить? Вместо деталей для ЭВМ и производственных линий для микроэлектроники?

Профессор спокойным тоном ответил:

— Лучше купить завод и штамповать их сотнями тысяч. Тогда бы обвалим спрос. И вдобавок резко расширить производство различных Домов Моделей. Мы исследовали рынок — наши модельеры создают и шьют довольно модные вещи, не отстают от западных конкурентов. Но их производство очень мало. Вот там точно не помешают «Малые предприятия», что умеют быстро переналаживать изготовление моделей. Сейчас же нашим женщинам зачастую приходится самим шить то, что им хочется носить. Легкая промышленность здорово отстает в ответе на спрос. Это специфика данного сегмента рынка. Нужно быстро перестраиваться под нужды населения.