Генеральный попаданец 6 (СИ). Страница 49

Первые маоистские активисты появились среди членов Французской коммунистической партии, состоявших в рядах Общества франко-китайской дружбы. До китайско-советского раскола не было никакой несовместимости между членством в ФКП и в Обществе. Однако с усилением конфликта между КПСС и КПК, и началом десталинизации в ФКП и вообще с поддержкой последней хрущёвского курса в КПСС, часть членов Общества дружбы начала создавать «марксистско-ленинские кружки», в которых собрались наиболее несгибаемые сталинисты. В 1964 году «кружки» официально объединились в национальную организацию Федерация марксистско-ленинских кружков. ФМЛК, изменившая в 1967 году своё название на Французское коммунистическое движение (ФКД), было официально признано КПК и Албанской партией труда в качестве братской партии.

Время неудавшихся в этой эпохе волнений 1968 года стало водоразделом для маоистов. После него французские маоистские группы значительно увеличились численно, но среди них появилась куча течений. Они зачастую занимали диаметрально противоположные позиции. Одни считаю, что Франция должна противостоять советскому социал-империализму, другие крайне левые группы считают, что французы практикуют добрый старомодный капиталистический империализм. Компартия Роше в этой среде популярностью не пользовалась, что и требовалось доказать. Это я о том, какие сокрушительные баталии большевики выдержали в двадцатые и тридцатые годы. И во вражеском окружении, между прочим.

— Но вы же им помогаете через кубинцев.

Воронов гнет свою линию:

— Помогают тем, кто достоин. Те ребята всегда первыми начинают, как Фидель Кастро. Высадкой на яхте «Гранма». Мы лишь используем возможности.

— Вам следует действовать самим, товарищ коммунисты. Вы слишком сыто живете. И это неправильно. Нужно чутко реагировать на болевые точки современности. У вас все в порядке в обществе?

— Политика во Франции — дело сложное, — осторожно роняет Вальдек Роше. — И вы сами даете постоянно пищу для кривотолков. Временами кажется, что Советский Союз создает империю.

— Поясните, пожалуйста.

— Вы якшаетесь со странными лицами. Например, шахский Иран или Северная Корея. Но оставляете за бортом прогрессивные режимы Ближнего Востока. Или даже прямо идете против них

— Вы сами упомянули про наших соседей. Если они не желают нам зла, то почему бы и не дружить. Или мы вопреки демократии обязаны навязывать свою точку зрения всем? Финны живут по своим правилам, как и Турция. Жизнь давно показала пользу более гибкого подхода. Про Ближний Восток — это вы имели в виду режимы баасистов в Ираке и Сирии? Так они на самом деле жуткие националисты, я бы даже сказал, что фашисты. Зачем им нам помогать? Лидеры их стран жестоко подавляют социалистические движения, национальные меньшинства. Если вы помните, то у нас в Союзе много национальных республик, мы поддерживаем их языки и культуру. И вовсе не вводим танки на территорию при любом ослушании.

Я уже понял, куда этот наглец клонит. После нашего вмешательства в Латакию от левых в Западной Европе пришлось выслушать много нелицеприятного. Честно, они меня взбесили, и мы на целый год прекратили контакты и всякую подпитку. Первыми на попятный пошли социалисты Швеции. Потому что им профсоюзы по рогам настучали. Шведская промышленность стала здорово зависеть от сотрудничества с СССР. И это весьма благоприятно сказалось на их благосостоянии. Скандинавы к тому же имеют с нашей стороны регулярные поставки нефтепродуктов, удобрений и пластика. Плюс заказы на технику и товары народного хозяйства. Было даже предложение пригласить финнов и шведов в СЭВ. Я еще эту идею показательно протолкну.

Вальдек Роше понял, что перегнул палку, и миролюбиво предложил:

— Почему бы нам не обменяться мнениями на коммунистической конференции? Где-нибудь в нейтральной стране.

Задумываюсь. Он не просто так это говорит. Кто-то очень попросил. И ведь пока туда не съездишь, не узнаешь.

— Согласен. Зимой в Италии. Там же тепло, купаться можно?

Французы посмеиваются. Но соглашаются. Им нужно привезти домой хорошие новости.

Уже около дверей меня догоняет Голиков. Он часто ездит со мной за границу.

— Леонид Ильич, экипаж Гагарина благополучно приземлился.

— Это хорошо! — затем замечают неладное в его лице. — Что-то с ними случилось?

— Королев умер, в больнице. Срочно туда привезли, но не смогли откачать.

Я отсылаю его взмахом руки. Тяжело на сердце. Не уберег. Нет, несколько важных лет жизни — это здорово. Но полученные травмы и болезни сами собой не исчезнут. Хорошо хоть он успел порадоваться своему детищу и увидеть будущее советской космонавтики.

«Мы будем первым на Марсе!»

Будем, Сергей, обязательно будем!

Глава 14

3 декабря 1972 года. Великобритания. Попытка встать с колен

Манчестер

Кирпичные красного цвета здания исторического центра сейчас могли вызвать лишь откровенную скуку. Да еще и под декабрьским хмурым небом, которое того и гляди грозит разразиться холодным дождем. Три джентльмена в классического покрое пальто с интересом оглядывались по сторонам. Они были коренными англичанами, но здесь им бывать не приходилось. Некогда индустриальное сердце Империи, «над которой никогда не заходило солнце» нынче вызывало лишь жалость.

В 20 веке город пережил глубокий урбанистический кризис из-за спада британской текстильной промышленности. Количество человек, занятых в этом секторе, упало больше чем в два раза. Фабрики стали пустеть, из развитого и прогрессивного промышленного центра Манчестер стал превращаться в депрессивную территорию. Оставаться здесь никто не хотел, безработица порождала миграцию. Начиная с 1931 года население города сократилось почти в два раза — с 766 до 405 тысяч человек.

К семидесятым годам Британия переживала серьёзный экономический упадок, который был отягощен в Манчестере структурой региональной экономики. Инфляция достигала двузначных цифр — целых 24% в 1972 году, жить становилось хуже прямо на глазах. В городе и стране проходили забастовки профсоюзов: рабочие требовали повышения зарплаты и социальных гарантий. Экономическая депрессия сказывалась на всех сферах общественной жизни: всем как-то было не до веселья. Это был не единственный город, где чувствовалась нищета, но немногий из тех, где она казалась безнадежной.

— Насладились зрелищем, джентльмены?

Высокий мужчина со старомодными усами обвел стеком улицу, в конце которой тусила группа молодежи. Его компаньон с бульдожьим выражением лица помрачнел.

— Мне одному кажется, что там дело нечисто?

Третий джентльмен ухмыльнулся:

— У вас зоркий глаз, Ричард. Они торгуют и торгуют совсем не тем, чем можно по закону.

— Вот так прямо на улице?

— А кто им запретит?

Ричард нахмурился:

— Куда катится Британия.

Усач не обратил внимания на его замечание, молча подозвал едущую позади машину. Он давно ощущал на себе чей-то нетерпеливый взгляд. Нет, старый вояка не боялся, просто не хотел пачкать руки. Стек в одну секунду превращался в остро заточенное лезвие. И у них, у всех имелась «лицензия на убийство». Но на то и она и называется лицензией, чтобы лишний раз не использовать. Да и экскурсия в этот городишко была его идеей, чтобы подтолкнуть компаньонов к нужному варианту действий. Так что лучше обойтись без эксцессов. В прошлом его чуйка не раз помогало остаться в живых.

Вертлявый паренек, что следил за ними, также был не дурак. Эти три джентльмена вовсе не выглядели легкой добычей. И затаившаяся за углом парочка головорезов так и осталась стоять на месте. Потому что главарь шайки разглядел в них не заезжих терпил, а крайне опасных людей. Своему чутью начинающий гангстер также доверял. Поэтому спокойно проводил взглядом отъехавший лимузин. Эта добыча ему пока не по зубам. Ничего, придет время. Смельчаки- ирландцы сумели поставить таких же наглых шишек на колени.