Харза из рода куниц (СИ). Страница 25

— Звучит пугающе, — хмыкнула наёмница. — Прямо чувствую себя в два раза моложе.

— Это радует, — улыбнулся Харза. — Предложение первое. Мне нужен отряд, который будет заниматься всякими нехорошими делами. Взрывать, стрелять, убивать. Так, чтобы без следов. Или со следами, ведущими куда нам надо. Диверсантов, одним словом.

— А я причём? — удивилась Машка.

— А ты командиром пойдешь. Как введем систему званий, присвоим тебе капитана. Или даже сразу майора.

Женщина покачала головой:

— А второе предложение?

— Ван Ю тебя себе в заместители просит.

— Петечку охранять? — вскинула брови Мария.

— И это тоже.

Наёмница повернулась к китайцу:

— То-то я смотрю морда у тебя протокольная. А ты, оказывается, китайский шпион!

— Не китайский, и не шпион, — без акцента сказал Ван Ю. — Я уже пять минут, как кунаширский разведчик.

Машка вздохнула:

— Согласная я.

— На что именно? — засмеялся Тимофей.

— Да на всё! Я на материк не выездная, а нужные мне люди по телефону о деле не разговаривают. Кто-то должен помочь. По работе постоянно пересекаться будем, мы без них слепые, они без нас безрукие. Да и Ваниной службе такой отряд необходим, значит, наберёт раньше или позже. Но пока можем не дублировать. И замуж за этого дурака тоже пойду. Он хоть и молчит, как рыба об лёд, но на его каменной морде всё написано. Пока решится хоть на свидание позвать… А мы уже не дети, ни к чему время терять!

«Ну вот, — устало вздохнул Харза. — Будет у меня ГРУ ГШ, то есть, КА — Куницыных-Аширов. И спецназ ГРУ. И ГРУ женится на своём спецназе. Это хорошо или плохо? Бросаю думать и иду тренироваться. А то всех переженю!»

Обедать не стал. Переоделся и убежал к морю. Пяток километров до небольшого мыса, между двух небольших бухточек, заваленных крупной галькой.

Шторм немного утих, во всяком случае, мыс не заливало, но дождь и ветер никуда не делись. Вечерами Тимофей собирался тренировать магию, потому и выбрал местечко подальше от чужих глаз и всяческих строений. Если что-то пойдёт не так, лучше испарить пару кубометров воды, чем сжечь половину города. Да даже если одно здание полыхнёт, уже неприятно. А здесь только одинокий тис на самой оконечности мыска — и как только выжил, да камни, торчащие из воды. Красота!

Изучать магию Тимофей начал ещё на Кунашире.

По многократно проверенному в прошлой жизни алгоритму: сначала занялся теорией, благо тут всё было хорошо. Барчук сумел чего-то нахвататься в академии, а у Федота Смирнова украл просто сокровище, и всё это оказалось в распоряжении Тимофея. Вспоминалось легко и быстро.

Теперь следовало постепенно, шаг за шагом осваивать новые навыки, пока, после длительных изнуряющих тренировок они не впитаются в кровь и в плоть. Не превратятся в рефлексы. Да, время, да, многие тысячи повторений, но иначе никак. И после усвоения процесс не прекращается, ибо нет предела совершенству.

Первым практическим шагом числилось формирование узора заклинаний. Плетение, как говорили маги. Этап считался безопасным, в академии ученики проделывали это прямо в аудиториях. Но Харза технику безопасности изучал не в тиши кабинетов. Потому первое занятие проводил здесь и сейчас. «Холостые» рисунки получались изумительно. Словно не учился заново, а вспоминал старый навык, которым давно не пользовался. Узоры Тимофей рисовал не все подряд, начал с магического зрения, щитов и огненного шара. Малый джентельменский набор.

Магическое зрение считался навыком узкоспециализированным. Хотя, если маг видел каждое действие противника, и, соответственно, мог разрушать его узоры на стадии создания, это стало бы оружием страшной силы. Но таких способностей, по утверждениям академиков, не фиксировалось. А видение собственной магии, доступное практически всем, не давало больших преимуществ, кроме как на этапе обучения. Харза приступал именно к этому этапу, да ещё без учителя, и обойтись без магического зрения не мог, да и не хотел.

Со щитами тоже всё понятно. Атакующих приёмов в арсенале Харзы хватало. А защиты практически не было. «Качание маятника» и контротстрел заклинаний — вещи хорошие, но не универсальные. А магический щит надежнее бронежилета класса 6А будет. Кроме того, щиты считались легкими в исполнении — не случайно этот приём хорошо освоил даже Петечка.

Третьем умением можно было выбрать всё, что угодно. Заклинания стихий очень походили друг на друга. Освой одну, и следующие дадутся легче и быстрее. Коряво сделанный воздушный кулак обдует противника приятным ветерком. Водяной — намочит одежду. Но огонь позволял в случае слабого удара нанести цели хоть какие-то повреждения. Раскалит металлические части одежды. Наградит врага ожогами. Может повредить глаза. Минимум, сожжет волосы, брови, ресницы… Да и приятно, все-таки, эффектно шандарахнуть перегретым шматком плазмы! Не хуже какого-нибудь Гэндальфа или Барадуна с жопоголовыми!

Собственное средоточие Тимофей увидел с первой попытки. До малейшего жеста повторил то, что когда-то делал Барчук, и всё получилось. В районе солнечного сплетения бушевало маленькое солнце. Шар силы, сантиметров двадцать пять в диаметре, выбрасывающий полуметровые протуберанцы. Всё, как ожидалось. Только и у Барчука, и у Федота средоточие размером не превышало голубиное яйцо, а протуберанцы с трудом отслеживались. Понятие «слабосилок» обрело конкретный смысл. И новый Куницын-Ашир к ним не относился.

Почти сразу получилось видеть и свои плетения. Ничего особенного на вид — узор из светящихся, будто раскаленные, нитей. Нарисовал, посмотрел, поправил. Всё? Так просто?

И Тимофей принялся рисовать щиты. И тоже всё пошло хорошо. Кулачный щит, защищающий от медленно движущихся предметов, получился со второй попытки. Ещё полчаса ушло щиты от пули и магии. Некоторое время Харза обдумывал пришедшую в голову мысль объединить все три щита в один. Но потом решил, что сначала надо освоить то, что знают все. В конце концов, он убийца, а не экспериментатор.

В следующем упражнении требовалось создать щит не на себе, а на другом человеке или другом удалённом объекте. Делалось это своеобразно. Сначала маг создавал щит на себе, а после переносил на нужный объект. А поскольку единственным приемлемым объектом на мысу было одинокое деревце, приходилось в движении менять форму щита. Этим Тимофей занимался до темноты.

Домой вернулся усталым, но довольным: защита деревца устанавливалась секунд за пять. Конечно, в бою пять секунд — вечность, но это же только первая тренировка! И, кстати, перенесённый щит держал две пистолетные пули. Выходит, Тимофей получил именно то, что хотел.

Нужный тис, к сожалению, упал после очередного землетрясения, не успев попасть в кадр. Но примерно так и выглядел

[1] Воевода — командир родовой дружины.

Глава 13

Патраков увёл «Соболь» в ночь на третье. Это не было самоуправством, приказ Тимофей отдал ещё утром второго. И чётко расписал, кто останется на Сахалине, а кого надо вернуть на Кунашир, как уляжется непогода. Оказалось, его понимание непогоды несколько отличалось от местного. То есть кардинально! Патраков не был местным, но, его родной Николаевск-на-Амуре, жил по тем же категориям хорошести погоды.

— Ты что, не понимаешь? — когда Харза злился на подчиненных, он не орал. Шипел. Вот и сейчас шипел на Семёна, которого Виктор Каменев оставил старшим в дружине. — Они же людьми рискуют! Мало мы потеряли⁈ Почему мне не сообщили?

— Так указания не было-то, Тимофей Матвеевич! — басил здоровяк, лицо и нож которого так напугали Милкули. Банкиру-то, тонконогому, и чего-нибудь одного хватило бы. — Спали Вы, зачем будить-то. Да что с ними может случиться? Погода-то наладилась, они и пошли. Мишка-то своих всех взял. К морю народ-то привычный.

Уехали братья Каменевы, Перун, часть дружины и Петечка с Дашкой и охраной, включая Ван Ю. Не дай бог, что случиться, все свежесозданные структуры будут обезглавлены! И останется Тимофей с одной Машкой.