Харза из рода куниц (СИ). Страница 26

— Где она наладилась⁈ — прошипел Тимофей. — Там и сейчас шторм!

Если волна перехлёстывает через борт, значит, шторм! А ребята считают, что если корабль не переворачивает, и он хоть иногда выныривает из воды, то можно плыть. То есть, идти, конечно. Некоторые суеверия во всех мирах одинаковы. Хотя надо уточнить, может и нет тут такого, а просто память шалит.

— Это Вы, Тимофей Матвеевич, отвыкли в Москве-то, — не соглашался Семён. — Сейчас, штиль-то, считай! Ну почти! Когда Мишка вышел, волна злее была, но уже в норме. Промысловик, может и подождал бы немного, а этим-то зверюгам — самое оно. И ветер попутно-то волну гонит. Быстрее дойдут. Если с япошками-то что-нибудь не поделили, или погранцы на хвосте, в такую погоду уходить — самое оно!

— Японцев топить надо! А погранцам не попадаться! Контрабандисты хреновы!

Контрабандисты и есть! Что Патраков, что парни его, что островная братия. Здесь, конечно, не Одесса с Черным морем, но масштабы ничуть не меньше, а народ куда решительнее крикливых южан. И океан глубже.

— Харза — Машке, — ожила рация.

— Харза! — прорычал Куницын.

— Всё Семёна дрочишь? — с момента нового назначения будущий майор заговорила с Тимофеем так, как принято между наёмниками. С уважением, но без лишнего пиетета. Но раз подкалывает, значит, новости хорошие. — Расслабься, наши уже в Южке.

На островах Южным или Южкой называли Южно-Сахалинск. На Кунашире — Южно-Курильск обычно сокращался до фамильярного, но не склоняемого «Юка». И Харза был согласен. На хрена такие длинные названия? Ладно, разные Курильски аж на трех островах есть, но Сахалинск-то один! Да и Южно-Курильск Тимофей собирался переименовать в Кунаширград. Не сейчас, потом, когда время будет. И когда найдется лишний бюджет на процесс.

Иногда Куницын удивлялся себе самому. Он в этом мире шестой день, а планов громадьё зашкаливает. То города собирается переименовывать, то размышляет, как привлечь уральцев к обустройству базы на Шикотане, да так, чтобы строили Свердловы, а пользовались Куницыны. При том, что Свердловы — князья, правят фактически независимым государством, а он — валенок с края света, и даже Шикотан еще не освоил целиком. Головокружение от успехов?..

— Иди уж, — махнул Семёну. — Небось, Виктор задач нарезал по самое оно!

Тимофей покачал головой, подошел к бару, подумал и налил себе сока. Вот такой он нестандартный наёмник. Пиво не любит. Вкус не нравится. Нет, если с мужиками завалиться в бар после выхода, кружечку возьмёт, чтобы не выделяться. Но с этой единственной кружкой и просидит весь вечер. Вино всякое — та же история! Даже хуже. Чем эту кислятину глотать, лучше хлебнуть что покрепче. Водку, коньяк, виски, текилу, ром, днепропетровский самогон, обильно сдобренный дихлофосом, ту гадость, что наливают в Мбужи-Майи[1]… Да любой дряни крепче сорока градусов! Хоть шила стакан только не разводить водой, а запить…

Но забросить в глотку крепкого даже сейчас, на нервах, ни малейшего желания. Морс, сок, компот или лимонад предпочтительнее. Минералка, на худой конец. В Корсакове, кстати, отличная минералка, не хуже хвалёного боржоми.

Что сделано, то сделано! Никто не поехал отдыхать и наслаждаться жизнью. У каждого свои задачи. Раньше начнут, моложе освободятся. Ну, кроме Петечки, конечно. У ребёнка медовый месяц.

Тимофей улыбнулся. Надо было видеть Машкину рожу, когда он предложил Дашке выйти замуж. Её дочке! За аристократа! Будущая тёща бушевала так, что Куницын испугался, что клятва сработает. Но обошлось. Предполагаемая невеста вела себя куда адекватнее:

— Давай, мама, на него хотя бы посмотрим.

Утром Дашка забрала Наташку и Итакшира и отправилась знакомиться с женихом. До самого обеда четвёрка играла во что-то страшно увлекательное. А на обед девушка пришла под ручку с Петечкой, и сообщила:

— Мам, а он прикольный.

— Дашенька хорошая, — отозвался большой ребёнок. — Будем ещё играть?

— Будем, — защебетала Дашка. — После обеда будем играть в свадьбу. Хочешь?

— Хочу! — тут же заявил Петечка.

Дашка улыбнулась. Машка горько вздохнула. И самый сложный вопрос в плане будущей войны решился.

Тимофей отправил молодоженов на Кунашир из соображений безопасности. Один из предполагаемых планов противника будет заключаться в убийстве Пети и последующем оспаривании легитимности брака из-за неконсумированности. Успели детки побаловаться, не успели, получилось, не получилось… Тимофей свечку не держал. Пока Петечка жив, это неважно.

Но опасность существовала. Князья, конечно, этим заниматься не будут, им золото нужно, а не агар. А местных Тимофей, вроде обезглавил, но полностью ли? Количество оборванцев, штурмовавших заводы впечатляло. Связь с криминалом у Милкули была тесной. Ладно, Ван Ю разберётся.

Тимофей глянул на часы, вздохнул и принялся переодеваться. Сколько себя помнит, никогда не удавалось выспаться. То в детский сад, то в школу, а наёмник никогда не спит. Дремлет иногда, и шутит, что выспится на том свете. Ну вот, Харза на том свете. И опять выспаться не дают. Но тренировка — это святое.

Бежалось слишком легко. Такой темп даже в пот не вгонял. Пришлось прибавить хода, но и на площадке всё повторилось. Словно Тимофей за одну ночь вернул набираемую годами форму прежнего тела. Объяснение напрашивалось: магическая сила отражается и на физическом состоянии. Подобные теории в ученых кругах выдвигались, но считались недоказанными, а то и вовсе антинаучными. Впрочем, учёные практически поголовно слабосилки. Сильные маги находили себе занятия интересней, чем корпеть в лабораториях. Потому Тимофей очень надеялся, что высоколобые ошиблись.

К завтраку вернулся Патраков. Тимофей тут же вызвал «контрабандиста» на ковёр. Но нахлобучки Мишка счастливо избежал, потому что в кабинет, обгоняя штрафника, ворвалась Наташа в сопровождении Хотене. На плече у девочки наличествовал Филя, а в руках — переносная клетка, из которой выглядывали две рыжие любопытные мордочки.

— Братец! — жутко довольная Наташа водрузила переноску на рабочий стол Тимофея. — Мы приехали!

— И что? — Тимофей прищурился, стараясь, чтобы лицо выглядело ироничным, а не угрожающим.

— Теперь всё будет хорошо!

— Что именно?

— Всё!

— Что именно всё?

— Вообще всё!

Наташина улыбка сияла так, что казалось, в кабинете зажглось маленькое солнышко. Но настроения Тимофею она не прибавила:

— А конкретно?

— Кого надо допросить — допросим. Что надо найти — найдём. Что надо узнать — выясним. Вот! Знакомься! — тонкий пальчик уперся в клетку. — Это Фых! А это Фух! То есть, наоборот, это Фух! А это Фых! Да не крутитесь вы, я так вас плохо различаю еще!

Морды были знакомыми, дома Тимофей время от времени замечал мелких лисичек, тащивших откуда-то разнокалиберные куски сыра.

— И?..

— Пролезут куда угодно! — сестрёнкин энтузиазм зашкаливал. — Найдут, что пожелаешь! Всё, что потребуется — украдут. А что не украдут, то хоть понадкусают! Если не надкусывается — испортят как-нибудь. Могут плохим людям на стол нагадить! Или в карман!

— И зачем нам это?

— Говорили, у нехороших людей векселя лежат, а надо, чтобы не лежали. Запускаем лисят, раз! И документы у нас! Или порваны в такие лоскуты, что ни один маг не восстановит. Испачканы. Прямо на столе у банкира! Можно я их выпущу? А то в клетке тесно?

— Выпусти… — ошарашено сказал Тимофей.

Перед глазами всплыла картина: Герман Греф в собственном кабинете смотрит на стол, заваленный лисьим дерьмом. Суёт руку в карман, чтобы достать телефон, а там та же субстанция. И пара лисиц удирает со всех ног с платиновым смартфоном в зубах.[2]

Лисята, радостно повизгивая, выскочили из клетки и растворились на просторах кабинета. Как и не было.

— Наташ, — осторожно начал разговор Тимофей, — как ты думаешь, почему я не взял тебя с собой сразу?

— Места на кораблях не хватало! — мгновенно отреагировала сестра.

— Нет, золотце. Просто война — не детское дело! Да и не женское, честно говоря.