Харза из рода куниц (СИ). Страница 24

Должно быть тепло, светло и радостно. А не вот это всё.

Второе сентября обрадовало нудным, но сильным дождём и порывистым ветром. Волны грохотали по скалам так, что слышно было, если не в Питере, то в Новосибе — точно. Значит, никто сегодня никуда не полетит, не поплывёт и не пойдёт. Тимофей посмотрел в окно, выматерился и поплёлся на улицу. Погода погодой, а тренироваться надо: тело само себя не исправит. Комплекс упражнений подобран давно, и в исправлении не нуждается: побегать, попрыгать, покрутиться, повертеться. Достаточно, если делать всё это не хаотично, а в соответствии с системой, грамотно подобранной и тщательно отработанной. Цикл займёт четыре часа и пятнадцать минут — секунды плавают. Затем полчаса на разгильдяйство, столько же на завтрак, и в бывший Игнатов кабинет: трофеи ждут учёта и распределения!

Владения рода Алачевых на империю не тянули. Даже на миниатюрную. Максимум — на крохотную республику типа Лихтенштейна. Хотя Лихтенштейн ни разу не республика, потому и процветает, пусть даже и в другом мире. Притулился посреди Альп, словно младенец в люльке, и сосёт аж трех мамок сразу: австрийскую, немецкую и швейцарскую. А что? Они республики, их можно!

Махонькие у Алачевых владения. Но порядок в них наводить придётся, ибо со вчерашнего дня они частично не совсем Алачевых, а частично совсем не Алачевых.

Это только на первый взгляд, в неудачах рода виновата торговая экспансия недоучки Фёдора. Но, что мешало Игнату остановить разбазаривание средств на стадии второго магазина? Третьего? Если не избавиться и не перехватить управление, то хотя бы перестать вливать новые деньги?

Ничто и никто не мешали. Но вливал. Влезал в долги. И ждал, когда в дырявые сети приплывёт золотая рыбина. Надо смотреть правде в глаза. Алачев — плохой хозяйственник. Даже отлаженное производство агара под его руководством пробуксовывает. И традиционная для островов рыбная ловля — тоже.

Так что дед отсюда вылезет не скоро, как бы ни хотелось взвалить на него разведку шельфа в новых владениях. Придётся на это дело подписывать Перуна. Отдать ему охрану рыбных закромов малой родины! И сторожевики тоже придётся переводить в его ведение. Адмирал Перун. Звучит!

По-хорошему, надо строить базу военно-морского флота на Шикотане. Самое удобное место, чтобы у японцев отжимать дырявые лоханки, забравшиеся не в те воды. И следить, чтобы наши мощные суда в их водах случайно не отжали. В самом деле, не бросать же косяк только потому, что глупой рыбе взбрело в голову повернуть к Хоккайдо и зайти в территориальные воды? Вот только база — не причал среди скал. В первую очередь нужно ставить нормальный порт, с возможностью хотя бы среднего ремонта. А на острове сейчас никого, ничего и никакой логистики. Строительство влетит в огромную копеечку. Капитализма в этом мире нет, а деньги считать всё равно надо! Либо через наместника государство привлекать, либо… А чьей у меня кораблики работы? Свердловской? Очень интересно.

Тимофей встряхнулся. Хватит строить планы присоединения Свердловского княжества к Кунаширу. Сами попросятся, как время придет. Есть более близкие задачи. Перуна — в адмиралы. Мишку Патракова — к нему, пусть Колька выделяет людей из Рыбачьего, а штрафник переучивает на боевую службу. Нормальные команды нужны, способные не только до Корсакова доплюхать в полный штиль, но и япошек в любой шторм гонять.

Виктора Каменева — в воеводы[1]. Пусть сдаёт дела на руднике брату и подбирает человека на сахалинские владения. А сам, как организует охрану усадьбы и особняка в Южном, до посинения гоняет дружину.

Но одной обороной войну не выиграешь, а дружина под это и заточена. Значит что? Нужно иметь части другого назначения. Особого. ОсНаз по старой памяти.

Тимофей нажал тангенту:

— Машка — Харзе. Прием.

— Здесь Машка, — тут же откликнулась наёмница.

— Ко мне подойди, когда сможешь.

— Сейчас буду.

— Там у тебя китайца Петиного поблизости не наблюдается?

— С чего это?

— Ну, не знаю, — чтобы ближнего подколоть, можно и правила радиообмена нарушить. — Может он там к тебе клинья подбивает.

— Ага! — прыснула Машка. — Цветочки приносит и в кино приглашает. На вечерний сеанс. Здесь он. С собой прихватить?

— Точно. СК.

Жаль, но никаких клиньев там нет. Китаец при Петечке, Машка при Дашке. Все в одной точке собрались исключительно по принципу исторической неизбежности и центробежной силы. А было бы неплохо!

Отдельное спасибо покойному Петюнину за новые мощные рации. Иногда даже жаль, что не пережил наёмник встречи с едмедем. Больших и разнообразных талантов был человек. Но едмедь — дело такое: вроде и не сильно приложился, а человека проще закрасить, чем отскоблить.

В Рудное надо отправить Атуя. Не на одного же управляющего надеяться, близость к золоту людей портит. Вот пусть будет под присмотром. И профиль у дяди правильный, и Андрею не придётся от охранных дел отвлекаться. Всё-таки, рудник первая цель нападавших. Даже первей лично Тимофея.

— Вызывала, насяльника?

— Заходи, — усмехнулся Харза. — Маш, ты попей пока чайку с Анечкой, пока я с любителем вечерних сеансов пообщаюсь.

— Каких сеансов? — недоумённо прищурился Ван Ю.

— Не бери в голову, — сказал Тимофей на шанхай-яньхуа. — Как тебя зовут?

— Ван Ю, — поклонился дружинник. — Приятно слышать родную речь так далеко от дома.

— В стране северных варваров, — улыбнулся Куницын.

— Русские не варвары, — снова поклонился Ван Ю. — По крайней мере, не все. Император Поднебесной недооценивает русских.

— Какой из императоров?

— Все, — дипломатично улыбнулся китаец. И опять поклонился.

— Кончай кланяться, — хмыкнул Тимофей. — И садись.

— Как приказет господина, — Ван Ю устроился в кресле.

— И кончай ломать язык, когда мы наедине. Или говори по-шанхайски. Ты ведь не простым пехотинцем был на родине?

— Какая разница, господин? — акцент исчез без следа. — Я должен защитить младшего господина, я делаю это.

— И будешь делать, — согласился Куницын. — Но мне нужен тот, кто займётся той работой, которую ты делал на родине.

— Что Вы знаете о той моей работе, господин?

— Ничего, — улыбнулся Тимофей. — Я просто особистов и всяких секретчиков за версту чую. А мне нужно знать многое о многих. А кое о ком вообще всё!

— Князья, чью фамилию лучше не называть вслух? — спросил Ван Ю.

— Это ты где услышал?

— Я смотрел на все угрозы молодому господину.

— Понял, — Тимофей задумался, подбирая слова. — Мне нужна информация обо всём, что творится в двух империях. Понятно, не сразу, но чем быстрее, тем лучше. Что этим занимаешься ты, не должен знать никто. Подбери себе зама из местных. Лучше бесполезного, но шумного. Чтобы все видели его, а тебя не замечали. Но тебе виднее, учить не стану.

— Я понял, господин, — в который раз поклонился китаец. — И то, что вы не произнесли вслух.

Харза кивнул. Не ему разъяснять особисту-контрразведчику, как вести наблюдение.

— Есть еще кое-что, — продолжил Ван Ю. — Я дал клятву молодому господину. Готов дать клятву и Вам, но если они войдут в противоречие, я умру.

Факт, помрет. Обидно будет потерять человека из-за ерунды

— Подождём с клятвой, — отмахнулся Куницын. — Сейчас Петечка жив, пока живы мы. Начинай работать.

— Ещё один вопрос, господин.

Тимофей приподнял бровь.

— Я бы хотел заместителем Машу.

Теперь взлетели обе брови. И даже без участия хозяина. И глаза, наверное, стали по пять копеек.

«Либо я своей глупой шуткой попал в десятку, либо у дураков мысли сходятся, — мелькнула мысль. — Скорее, второе. А если учесть, что опытный шпиён пришел к тому же выводу, мне есть чем гордиться».

Щелкнул кнопкой селектора:

— Марию Егоровну попроси.

Аня согласно пискнула.

Тимофей подождал, пока закроется дверь:

— Маш, у меня к тебе имелось предложение. Но тут Ван Ю внес альтернативное. Так что, у тебя есть выбор.