Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ). Страница 58

А потом этот вар Тарбо что-то сделал. Что-то наколдовал. И я снова стала собой!

Никогда даже не догадывалась, что кто-то может управлять этой магией извне! А он заставил меня вернуться. Правда, только для того, чтобы, кое-как засунув назад в платьишко, кинуть в воду. Двигаться я не могла. В горло попала вода, и как бы я ни старалась задержать дыхание, у меня не получалось. Я тонула…

А следующее воспоминание – яркий свет по глазам, причитание матери. Крик отца, что он убьет этого негодяя. Рык императора, чтобы все разошлись, потому что «за девочкой пришел врач!».

Я бы и хотела рассказать про того мужчину, Адара. Что он лежит в моем тайном укрытии мертвый. Но я не могла. Язык словно отнялся.

Посол Тарбо, склонившись к самому моему уху, шепнул:

– Забудь этот день, проклятая кровь.

После чего, улыбаясь отцу очень искренне, сказал:

– Граф, ну что вы! Когда я пришел, девочка уже была в воде. Я думал, что достаю из бассейна труп. Но нам с вами очень повезло, не так ли?

Потом несколько дней я болела. Я все хотела рассказать маме про того мужчину, но так и не смогла. Физически не смогла. Ни открыть рот, ни даже думать об этом. А вот забыть оказалось просто…

Почти на пятнадцать лет!

– Что такое – инквизиция Штайо? – спросила я Шандора.

Оказывается, мы уже с ним сидели на той самой лавочке, где я нашла книгу. Он обнимал меня за плечи, но ни о чем не спрашивал. Ждал, пока сама расскажу. Или промолчу. Воспоминания налетели слишком яркой волной. Как будто мое детство выскочило на меня из ближайших кустов, чтобы радостно повиснуть на шее и больше не сбегать.

Ни чему не удивляясь, Шандор ответил:

– Организация. Древняя и тайная. У нас в Мерании о ней почти не знают, а вот в Карите она больше столетия определяла не только политику, но и саму жизнь. Они провозгласили себя хранителями живой воды и поклялись уничтожить проклятых дайвар, которые по тогдашним убеждениям, превращали живую воду в мертвую. Уничтожить физически. Двести лет назад дайвар вполне можно было еще встретить в Карите, были целые деревни. Но инквизиция призвала не изгонять проклятых, а уничтожать. Темные были времена. А зачем тебе?

– Я видела, как такой инквизитор обвинил человека в том, что он – дайвар. И убил. Здесь. Вот, у бассейна. Я бы переждала, а потом все рассказала и друзьям, и маме, но он меня нашел. И… вот тут непонятно. Вернее, я боюсь, что как раз понятно. Потому что сходится…

– Ящерка, где-то с этого места непонятно уже мне.

– Он сказал, что я – проклятая кровь. Я думаю, я стала ящеркой у него на глазах, но он заставил меня превратиться обратно. И назвал проклятой кровью. А потом бросил в тот бассейн. Надеялся, что захлебнусь. Да я почти и захлебнулась. Не помню, как меня спасли. Но выходит, что вроде это он и был. Вар Тарбо. Сам скинул, сам спас… но если он инквизитор, то должен был убить, наверное…

– Просто, – в повисшей звенящей тишине вздохнул Шандор. – Просто даже инквизиторы иногда не могут спокойно убивать детей…

– Шандор, я все вспомнила. Но теперь мне кажется, что я сумасшедшая.

– Почему?

– Потому что тот человек, которого убили. Он всегда был ко мне добр. И вежлив с родителями. Вар Тарбо называл его по имени, Адар Кет. И сейчас мне кажется, что ждал он у бассейна именно мою маму. И не думал, что умрет. В общем, если граф ди Стева мой отчим. То возможно… а вар Тарбо назвал меня проклятой кровью. А его убил. Сказав что-то вроде…

Я процитировала, что вспомнила из когда-то здесь прозвучавшей ритуальной фразы.

Шандор покачал головой и тесней меня к себе прижал.

– И было еще кое что.

– Что?

– Он назвал Адара Кета наследником страны, которой нет. Что это значит?

– Это значит, что мы с тобой сегодня же напросимся на прием к королю. Расскажешь все это Игнасу Четвертому. Потому что мне тоже знакомо это имя – Адар Кет. Лет двадцать-тридцать назад был у его величества друг и советник. Так его и звали как раз. В галерее даже портрет висит. Но он, вроде как, спешно уехал на родину.

Я поежилась. Уехал. А возможно, он до сих пор в этом саду… где-то глубоко под азалиями.

– Еще сходится… мама почти сразу уговорила отца покинуть королевскую службу и двор и вернуться в родовое поместье. Она хотела увезти меня подальше. Может, что-то узнала о варе Тарбо. И что он для меня опасен… не знаю. И мы уехали насовсем. А я все забыла. Он приказал, и я забыла!

– Про инквизиторов у меня есть книга. Но, Ящерка…

– Что?

– Если ты наполовину – дайвар, это же…

– Что «это же»?

– Считается, что их не осталось. И секрет их магии утерян навсегда…

Я вспомнила, что знала о дайварах:

– Но это были дикие племена, которые убили обитателей Оставленного города и в нем поселились… в учебниках по истории пишут, что у них даже письменности не было.

– Знаешь, не нужно слепо верить учебникам, наверное. И пойдем-ка в зал, к гостям. Помелькаем еще немножко. А потом забежим в секретариат и оставим визитку…

Его величество Игнас Четвертый принял нас в жилой части дворца. Здесь тоже вся обстановка говорила о статусе хозяев, но в данном случае, именно говорила, а не кричала. Светлые стены, отделанные теплым деревом, светлые же шторы и изящная, но простых контуров мебель.

Нет, я как ни старалась, ничего из этого вспомнить не могла. Но прошло больше десяти лет – все могло быть переделано, и возможно, уже не один раз.

Королевский кабинет, светлый и при этом уютный, мне понравился. Он неуловимо напоминал кабинет отца в нашей усадьбе. Только, пожалуй, это граф позаимствовал у императора дизайнерские решения, а не наоборот.

И одет он был в светлый костюм под коротким плащом из волчьего меха – символ императорской власти в Мерании.

И вот его я узнала.

Надо же, столько раз видела портрет – и на деньгах, и хотя бы даже в кабинете ректора в академии. А даже мысли не возникло, что когда-то я его видела по-настоящему. И даже, наверное, разговаривала с ним.

Игнас IV просматривал какие-то документы, когда мы вошли. Но тут же отложил их и поднялся навстречу. Я дернулась, вспоминая правила придворного этикета, но оказалось, это не нужно. Встреча была неофициальной, и император поздоровался с Шандором за руку, а он тут же представил меня:

– Ваше величество, разрешите представить! Это моя невеста Верона ди Стева. Вы можете ее помнить маленькой девочкой…

– Конечно помню! – император слегка пожал в приветствии мои пальцы. Так принято. – Я немного скучаю даже по временам, когда здесь бегало с десяток детишек разного возраста. Очень рад за тебя, Шандор! У тебя невероятно красивая невеста. Однако, секретарь сказал, вы решили использовать праздник для каких-то важных дел? – В голосе правителя сквозила легкая ирония. – Неужели эти дела не могут потерпеть до окончания бала? Вы здесь для танцев, приемов и представлений – как минимум в ближайшую неделю. Я надеялся, во всяком случае, принудить тебя к отдыху хотя бы здесь.

– Да вот как-то, – смутился Шандор, – Мы тоже планировали только танцы. Но Верона вспомнила кое что важное. Из очень давнего прошлого. Это касается Адара Кета.

– Адар? – Игнас нахмурился. – Давно я о нем не слышал. Ему пришлось спешно уехать по приказу Каритского короля. Интересный был человек. Одно время я считал его даже другом – насколько это возможно в нашей среде. Шандор, вина? Кофе?

– Сегодня лучше кофе, ваше величество.

– Почему я не удивлен? Идемте. Вы ведь впервые во дворце – с детства, я имею в виду? – вежливо обернулся ко мне император. Я поспешно кивнула. Даже добавила:

– Но я из детства вспомнила только летний сад…

– Знаете, а мне всегда казалось, что страшные и шокирующие события детская психика старается наоборот, запрятать поглубже. А вы опровергаете теорию.

– Вовсе нет! – улыбнулась я. – Я и этого не помнила, если бы не подсказал граф ди Рудва. А Шандор не предложил в этот самый сад прогуляться. Там-то я и вспомнила. И бассейн и все остальное. Вы же там были, ваше величество – в тот день когда я чуть не утонула. Но знаете, причина моей амнезии не стресс, а магия.