Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ). Страница 59

– Поэтому мы и здесь, – напомнил Шандор.

Король проводил нас в небольшую чайную гостиную – круглое помещение с высокими и узкими окнами, сквозь которые был виден ночной город и часть королевского парка. Значит, мы в одной из угловых башенок королевского дворца, где-то близко к верхнему этажу.

Здесь были кресла цвета чайной розы, черный ковер и такие же черные другие элементы декора – вазочки на белой каминной полке, рамы небольших этюдов на стенах.

Чашки имели такой нежный теплый оттенок белого, цвет топленого молока. И в эти тоненькие чашки кофе разливал сам император, своей рукой.

– Здесь нет слуг – чайная гостиная, это полностью защищенное помещение. Защищенное и магически, и физически. Можно попить в тишине кофе, послушать музыку, или поговорить о чем-то таком, что не должно коснуться посторонних ушей. Верона, какой кофе вы предпочитаете? Из Лоэца или с островов?

Я вспомнила, что граф ди Стева всегда закупал островной кофе. Думаю, делая это тоже в подражание императору.

– Острова, – улыбнулась я.

– И снова поздравляю, Шандор. У твоей невесты вкус несколько лучше, чем у тебя.

Я завороженно следила за священнодействием Игнаса IV с глиняной джезвой «секретными ингредиентами» и небольшой спиртовкой. Подумала, что время серьезного разговора пришло, когда кофе был готов и разлит, а Шандор протянул мне мою чашечку. Но мужчины оказались мудрее меня. Так что несколько минут мы просто пили кофе, наслаждаясь его чудесным запахом и вкусом. В кофе король добавил, мне кажется, немного соли, миндаля и совсем уж каплю корицы. Чудесное сочетание, при котором сахар только мешал бы.

У отца такой кофе никогда не получался. Похожий умела делать мама. Но у нее были свои секретные ингредиенты.

Наконец, кофе был допит, и Игнас IV отставил чашечку – как сигнал к беседе.

– Значит, вы что-то вспомнили о Адаре. Расскажите.

Я, сбиваясь и перескакивая с мысли на мысль все-таки смогла пересказать императору события того злополучного дня. Все, что смогла выжать из памяти.

Игнас не перебивал. Только при упоминании инквизиции Штейо побарабанил кончиками пальцев по столу. А когда я замолчала, уточнил:

– Значит, вы считаете, посол Тарбо и скинул вас в воду, и потом спас…

– Звучит глупо…

– Да нет, если у него был выбор – признаться в убийстве и быть выдворенным на родину, под суд, или временно отступиться и сохранить свою роль при дворе. Надо же.

Я решилась спросить:

– В книгах везде дайвары – вымершее племя дикарей. Но тогда, зачем этих дикарей преследовать и уничтожать?

– Дайвары – древний и очень интересный народ. Они испокон веков жили на севере, там, где сейчас Каритская республика. Многие ученые и вовсе считают, что Оставленный город и другие подобные места, построили когда-то они. Но, как все мы знаем, историю пишут победители. Время дайваров, к сожалению, а может, к счастью прошло.

– Шандор сказал, что их уничтожила… и видимо, до сих пор уничтожает, инквизиция Штайо. Потому что это они превратили живую воду в мертвую. Но тогда, почему эта организация запрещена?

– Потому что они считают себя судом, более высоким чем суд людей. Хотя изначально они не выносили приговоры и лично никого не убивали, все изменилось. Собственно, изменилось, когда этот самый Штайо придумал для инквизиции понятную и четкую цель, сформулировал постулаты и выстроил структуру организации. По некоторым признакам, с тех пор, а это почти двести лет, мало что изменилось. Что же до Адара… ему было лет восемнадцать, всадники Северного рубежа нашли его неподалеку от Остоши, раненого, и привезли в свой форт. Он оказался образованным парнем, говорил на двух языках и как только пришел немного в себя, попросил убежища в Мерании, рассказал, что он - дайвар. И сказал, что у него есть слово к императору.

Игнас потер лицо руками.

– Я тогда только-только короновался. Когда мне доложили о нем, я из любопытства согласился… вскоре мы стали приятелями. Он казался хорошим человеком, через какое-то время выучился, стал прекрасным юристом, завел даже практику в городе. Его многократно проверили, но никаких связей с Каритом не обнаружили. Так длилось несколько лет… и да, графиня, Адар встречался с Катриной Даворра. Мы… я так точно. Надеялись, что дело идет к свадьбе. Но в одночасье все изменилось. И теперь я даже догадываюсь, почему…

– Потому что при дворе появился новый посол? – догадался и Дакар.

– Да. Адар очень болезненно относился к новым людям из Карита. Думаю, он догадывался, что в покое его не оставят. Потому что судя по документам, которые, по его словам, ему удалось выкрасть из архива большого княжеского совета, он принадлежал к одной из королевских семей дайваров. И меня убедил. Я даже гордился в тайне, что помогаю укрыться на наших землях магу самого таинственного и удивительного племени. Теперь понятно, что его страхи не были беспочвенными, а я над ним смеялся, помнится. Мне тоже казалось, что инквизиция – это что-то из области сказок и музейных редкостей. Да и сейчас, несмотря на ваше свидетельство, все равно кажется.

– И с этим послом они не встречались… – подытожил Шандор. – это уже тогда был Тарбо?

– Нет, это был посол Гирэм. Адар прямо не называл его инквизитором, но думаю, именно так и считал. До поры они не пересекались, да. Адар порвал отношения с Кати, уехал в свой загородный дом… сначала. Мы с ним разговаривали по магворку, я пытался его пристыдить – дескать, бросил дела, любимую женщину. Что так поступать – все равно что прятаться под одеяло от шторма. А он на это ответил, что при нынешних обстоятельствах, и любимой женщине и даже мне, лучше от него держаться подальше. Потому что инквизиция Штайо не останавливается. Потом и вовсе перестал отвечать на мои вызовы. Где он был, что делал. Не знаю. Его долго не было. Кстати, когда он узнал, что Катрина вышла за ди Стева, сказал, что напьется, но сам еще не придумал, от радости или от горя. Через год… или больше. Гирэма отозвали. Адар вернулся, и вроде бы все стало налаживаться. Только у Кати ди Стева была уже дочь, а муж в ней души не чаял. Красивая пара! Но я-то видел, что у Адара душа не на месте. В молодости все кажется проще. Я надеялся его взбодрить, смеялся над ним, потом советовал поговорить с Катриной. Потом – что раз уж принял такое дурацкое решение, то нечего и жалеть. Он говорил, что ни секунды не жалеет. А все равно, думаю, жалел. У меня самого на тот момент как раз были сложные времена, и я не очень-то вникал в чужие душевные терзания: дети болели часто, государственные дела заставляли надолго уезжать. Были сложности во внутренних делах и с кабинетом министров. Я многое упустил. Сейчас жалею, конечно.

Он грустно улыбнулся.

– Вар Тарбо появился неожиданно для всех, его направили вместо другого человека, вдоль и поперек нами проверенного. Адар не успел сбежать, как в прошлый раз, и как мне показалось – избавился от прежних страхов. С Тарбо они даже разговаривали, вполне вежливо. Я тогда уверился, что причина его заморочек – психологическая. Что моральная травма, полученная в лесу в приграничье, до сих пор дает о себе знать… Вот, такая история. А получается, это он был прав. В день, когда с вами, Верона, случилась беда, Тарбо передал для Адара вызов от Совета Карита, с официальным разрешением на возвращение и правом на все гражданские привилегии, и я за него порадовался даже. Надеялся, правда, что он здесь останется. И только уже позже выяснилось, что он уже уехал, спешно и почти ничего с собой не прихватив. Потом – не отвечал на вызовы по магворку. Тарбо намекал, что его просто отозвали: миссия закончилась, агент понадобился в другом месте. И знаете, до этого часа я ведь был убежден, что так все и было…

Игнас говорил тихо и благожелательно, но я видела, что он зол. Наверное, его сейчас разбирала такая же бессильная злость, которая накрыла меня, когда пришли приставы с документами, выгонять меня из дому. Но я могла хоть кричать и ругаться, или просто плакать, спрятавшись в кустах сирени за сараем в саду. А император должен держать лицо. Прошло столько лет. Столько лет он считал друга – предателем и шпионом. А кто сейчас сможет рассказать, кем он был на самом деле?!