Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ). Страница 56

Наконец мы миновали почетный караул и вошли во дворец. Сразу нас встретила широкая парадная лестница из белого резного мрамора. Такого белого, что страшно дотрагиваться.

– Я здесь не был лет пять! – шепнул мне Шандор, – обычно все пользуются входом для посетителей, это ближе к жилой части здания.

– А в этой части не живут?

– Нет, что ты. Это дорого, содержать такой дом. Здесь в обычные дни даже экскурсии водят.

Стены украшала лепнина и медные подсвечники, которые, впрочем, не горели. Горел магический свет под потолком, имитируя сияние старинных люстр.

Уму непостижимо, как в давние времена слуги зажигали в них свечи. Там же не две и не три, а несколько десятков.

– А в остальном, здесь поддерживают климат, прибираются. Император живет в другом крыле. И у него там нет всего этого…

Он сделал широкий жест рукой, и я без слов поняла. Император Игнас не любит помпезную роскошь. А ее здесь много!

Гости поднимались по лестнице, как нельзя более ей соответствуя: все в них говорило о богатстве и роскоши, от украшений и причесок до тканей, из которых были сшиты их наряды. Платья сидели точно по фигурам, где нужно – скрывая, где надо – подчеркивая. Мое голубое платье, всего час назад казавшееся верхом роскоши, было едва ли не самым скромным, хотя сидело так, как будто шилось на заказ: мастерица магической лавки подогнала его, даже не притронувшись к иголке и нитке. Ну и отлично! Меньше внимания.

В зале играла музыка, свет был куда ярче. Мастера иллюзий потрудились над тем, чтобы создать атмосферу праздника и ожидания чуда. Дакар знал многих присутствующих – здоровался, раскланивался, говорил изысканные комплименты, договаривался о будущих встречах, не забывая представлять «свою очаровательную спутницу».

– Верона Фелана, моя невеста.

Меня разглядывали с любопытством, но вслух никакого недовольства или сомнений не высказывали: дворец, это не академия. Репутация и дипломатия здесь значат больше, чем амбиции…

Тихий шепот в самое ухо:

– Прости, по-другому нельзя. Несколько танцев, прием у императора, и одно маленькое семейное представление… и мы сможем вернуться домой.

Судя по этой программе, домой мы должны были попасть не раньше утра следующего дня. Но я не стала возражать. Во дворце было интересно и мне хотелось побывать в других здешних залах и комнатах. А может, полюбоваться императорским зимним садом. Мама про него рассказывала, что он очень большой, и даже зимой в нем цветут тропические растения.

Танцы здесь были не сложные, классические: я знала все движения с самого детства и в общем ритме не сбилась и не потерялась, чем вызвала у Дакара веселое удивление:

– У тебя столько талантов…

На самом деле, танцевала я не слишком хорошо. Помогал разве что музыкальный слух и то, что меня учила всему этому мама, а она была строгой учительницей и не заканчивала занятие, пока не увидит результат.

Впрочем, абсолютное большинство двигалось ничуть не лучше. Выделялся, пожалуй, Дакар, которому требовалась куда более ловкая и подвижная партнерша, да еще один незнакомый аристократ, одетый, как будто в пику Шандору, во все белое. Но этому гостю с партнершей повезло: она двигалась идеально!

После второго, кажется, общего «протокольного» танца, Шандор осторожно, за локоток, вывел меня в соседний зал, где, оказывается был накрыт фуршет – бокалы с игристым вином и легкие закуски чередовались с декоративными корзинками орехов и фруктов.

– Подумал, тебе стоит отдохнуть.

Вино оказалось терпким и легким. Вечер определенно удался, и жалеть было не о чем пока… пока меня не узнали!

Шандор оставил меня наедине с виноградом и яблоками, а сам отошел поговорить со знакомым. И вот тут из-за спины донеслось:

– Катрина Даворра?! Какая встреча!

Я резко обернулась, и увидела высокого, полноватого, но элегантного господина, пожилого, но по лицу видно, добродушного.

– Ох, простите старика! Обознался! Просто, это платье и эти удивительные локоны… но великолепная Катрина должна сейчас выглядеть несколько старше. Признайтесь, вы же родня?! Не может быть, чтобы я ошибся, не разбивайте мне сердце…

Я улыбнулась господину. Ну обознался, с кем не бывает.

– Мою маму звали Катрина, да. Она умерла. Два года назад.

– Ох, простите! Простите, я не знал об этом… Но вы невероятно похожи! Просто удивительно! Хотя, постойте! Постойте, позвольте… я же вас прекрасно помню! Только вот такой совсем, крошечной! Кати увезла вас отсюда после того несчастного случая, однако я не думал, что прошло уже столько лет! Вы выросли, стали такой красавицей! Ах, какой молодец Тарбо, что вас нашел и спас…

– Тарбо? Простите, но я совсем не понимаю, о чем речь!

– Вар Тарбо, Каритский посол. Был тогда, сейчас-то давно уже уехал на родину. Надо сказать, его при дворе не слишком-то любили, но уважали. А после того случая…

– Какого случая? Вы говорите загадками, господин… – я приклеила самую вежливую из улыбок, давая ему возможность представиться.

И он, конечно же, тут же возможностью воспользовался.

– Ах, извините мне мою старческую забывчивость и невольную бестактность! Конечно, вы меня не помните! Тогда я был высокий, красивый и молодой офицер… ну, может, не столь молодой и красивый, как ваш спутник, но все равно, лет пятнадцать назад я был о-го-го! Позвольте представиться. Граф Матис ди Рудва, полковник, командир Первого гвардейского Императорского полка… в отставке, разумеется. Сейчас я – всего лишь любитель садовод. Но вы не представляете, какие потрясающие у меня в этом году выросли яблоки! Это что-то невероятное! О! Я же вспомнил! Вы Верона ди Стева! Граф тогда служил в Императорской канцелярии, и вы жили в столице. И бывали во дворце чуть не каждый день. Это потом уехали на север и превратились в настоящих затворников.

– Совсем не помню! – вздохнула я.

Я очень отрывочно помню свое детство. Помню какой-то праздник зимой, на улице, фейерверки и магические огни. Помню, как мы куда-то долго-долго едем на медленном и худом наемном моторе, и отец громко ругается каждый раз, когда вынужден останавливаться и что-то чинить. Хорошо помню жизнь дома, в усадьбе. Мой домик на дереве и почти настоящий лук из которого можно стрелять соломенными стрелами по всем врагам, осмелившимся сунуться под то самое дерево.

Но вот дворец – нет. Не помню. Этих зеркал, этих роскошных рам и картин, вычурной мебели и огромных окон в моем детстве не было точно.

Ну, или тогда я бывала в другой части дворца, той, которую Дакар назвал жилой.

Словно подслушав мои мысли, Шандор оставил приятелей и подошел к нам.

– Доброго дня, граф!

– Дакар, что же вы не сказали, что женитесь на дочери Кати Даворра? Это просто преступление с вашей стороны!

– Граф, я и не знал, что вы знакомы! Но так и есть, Верона – дочь графа ди Стева и Катрины Даворра.

– А Фелана…

– Граф, это долгая история… - попытался увильнуть Шандор.

– Понимаю, должно быть, граф все еще опасается за ее жизнь!

– И это тоже, – еще шире улыбнулась я, хотя казалось, что уже некуда. – Но на самом деле, просто учиться в Западной Башне намного проще имея скромную и ни о чем не говорящую фамилию. Я взяла псевдоним. Милене Латава, например, приходится очень непросто.

(Ведь это правда! Какими бы ни были ее обстоятельства на самом деле!)

– Почему же граф должен опасаться за жизнь дочери? – искренне заинтересовался Шандор.

– Ну как… такая громкая была история! Дело чуть не дошло до магической дуэли. Впрочем, в те времена вам самому-то, милорд герцог, было слишком мало лет… я даже не помню, чтобы вы появлялись на светских приемах. Вряд ли вы можете это помнить. А история была громкая.

– Да, в те времена меня интересовали только грифоны и возможность жить и учиться в Форте Северного Рубежа. Но я даже предположить не мог, что Верона бывала во дворце, пусть и в раннем детстве.

– Я не помню, – повторила я на всякий случай.

– А давайте пройдемся? Тут есть очень милая чайная гостиная. Можно посидеть в тишине и поговорить, не опасаясь, что к нашей тесной компании присоединится еще кто-то!