По ту сторону синих гор (СИ). Страница 158

Это было так сладко и приятно, что мне хотелось льнуть к его шершавой ладони и довольно фыркать, как глупой вакше*. Плевать, что на виду у всех. Плевать, что я, благородная айдэ, вела себя как вышедшая из леса на зов самка виэра. Я себя сейчас такой и чувствовала, лишённой налёта цивилизации, стыда, совести, рассудка. И во всем мире сейчас для меня существовал только резкий, грубоватый и грозный мужчина, за синей радужкой глаз которого я видела щемящую нежность.

Он вдруг резко притянул меня к себе и поцеловал. Жёстко, откровенно, и так вызывающе интимно, как не позволял себе никогда, проталкивая язык в мой рот и делая им что-то такое порочное, что дышать стало почти невозможно. 

– Домой! – тяжело выдохнул он в мои губы. – Если не хочешь, чтобы я задрал тебе подол прямо здесь.

Иногда его диковатая грубость просто шокировала, но не сейчас. Сейчас его слова лились на мою израненную душу живительным бальзамом, и я, обняв его за талию, чтобы помочь идти дальше, покорно кивнула:

– Как скажешь, муж мой. Домой, так домой!

Он усмехнулся. Взгляд его задержался на моих губах, огладил. 

– Какая послушная… – в хитром прищуре синих глаз запрыгали смешливые искры. – Ну-ну… Надолго ли?

– Месяцев на девять – точно, – едва сдерживая ликование, сообщила я. 

Брови мужа недоумённо приподнялись, и весь его облик свидетельствовал о том, что он совершенно не понял моего намёка.

– В Сивильгарде женщины вынашивают детей дольше? – задала вопрос в лоб я, и у Бьёрна натурально отвалилась челюсть.

Насколько мгновений он так и пялился на меня с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, а потом меня накрыло вихрем его эмоций. Полная гамма разных чувств – от пробивающего холодом страха из-за понимания, чем я рисковала, когда, защищая его, вступила с эринейцами в бой, до вспыхнувшей фейерверком радости, такой всеобъемлющей и горячей, что она не умещалась даже в его огромном теле.

– Рейна… – только и смог выдохнуть муж, сгребая меня в охапку и стискивая так бережно и нежно, что глаза почему-то мгновенно оказались на мокром месте.

– Я люблю тебя, мой медведь, – шепнула, прижимаясь к широкой груди мужа, и вместе с грохотом его большого сердца услышала в ответ:

– И я тебя, моя несносная женщина...

ЭПИЛОГ

На Эдерхейд опустилась поздняя осень. Северный ветер нёс за собой холодные дыхание приближающейся зимы, и небо наливалось свинцом, обещая разразиться первым снегом. По утрам влажные туманы трогали седыми лапами ели, стелились белой рекой по пожухлой траве и укутывали густой дымной завесой горы, на которые мне теперь так нравилось смотреть.

Я видела в величественных хребтах дремлющих синих громад не просто мёртвые камни – для меня они теперь были живой историей и неотъемлемой частью моей жизни.

В Сивильгард постепенно возвращается магия. Я чувствую её повсюду: в запахах пробуждающихся по весне трав, в повадках кайгенов, в их родившихся детях.

Теперь у моего народа есть три Хранителя. Вернее, почти четыре, просто о том, что наше с Бьёрном семейство вскоре ждёт пополнение, кроме меня и Ирридэль, пока ещё никто не знает. А я с самого утра размышляю, как об этом рассказать мужу, почему-то решившему, что кроме Айвора детей у нас больше не будет. Ведь с момента нашей с ним женитьбы прошло семь лет.

За это время Волс с Ранди успели обзавестись тремя детишками, Харв с Сигрид – двумя, и даже у Идена с Сириль этим летом появилась ещё одна девочка.

И что примечательно – свою асанну рыжий всё-таки получил, но только не совсем так, как представлял.

Через год после свадьбы у него с Сириль родилась дочь, а уже через два девчонка совершила свой первый оборот.

Несмотря на то, что сейчас Ригиль, так назвали малышку, всего пять, плетью, которую для неё смастерил Иден, она орудует столь ловко, что Бьёрн часто посмеивается и говорит брату, будто женихов от своего порога тому отгонять точно не придётся, дочь сделает это за него сама.

Хотя мне кажется, у неё для этого будет замечательный помощник – наш с Бьёрном сын. Иногда Айвор вызывает у меня приступы умиления, когда прячет выданные ему Исгирдой сладости для того, чтобы потом подарить их Ригиль при встрече.

Смотреть на это без улыбки просто невозможно.

Впрочем, глядя на сына, я вообще не могу её сдерживать. Он – моё счастье и смысл жизни. И мне очень хочется уберечь его от боли и разочарований, хоть я и понимаю, что с той миссией, которая в будущем ляжет на его плечи, это просто невозможно.

Именно поэтому муж и начал тренировать мальчика, как только ему исполнилось четыре года. 

Этот день тоже не исключение. Сегодня, после моих уроков магии, сын тренируется на улице с отцом, и мне ничего другого не остаётся, как находиться рядом, присматривая и за одним, и за другим.

К толстому бревну, на котором я сидела, наблюдая за тренировочным боем мужа и сына, подполз маленький ёжик. Подёргав чёрным блестящим носом-пуговкой, он сердито запыхтел, выковыривая из-под отставшей коры спрятавшегося там жука и, удовлетворённо слопав свою добычу, отправился на поиски новой, чтобы успеть накопить жир перед зимней спячкой.

Наш с Бьёрном семилетний сын тоже очень любит наблюдать за животными, и я пожалела, что он сейчас занят совершенно не детской игрой, старательно отбивая удары пока ещё деревянного меча своего отца.

Опавшая листва шуршала под ногами моих самых дорогих мужчин, и их сосредоточенные лица сейчас были так удивительно похожи.

Маленькая копия Бьёрна совершила обманный выпад, но, не успев среагировать на молниеносную реакцию отца, допустила ошибку.

Муж резко ударил сына по руке деревянной имитацией оружия, и тот обиженно закусил губу, но не заплакал.

– Как меч держишь? Сколько тебя учить? Один удар – и ты покойник! – недовольно рыкнул супруг. 

Я резко выдохнула, вглядываясь в насупленное лицо мальчика. Вмешиваться в процесс обучения я не смела, хотя методы мужа мне и не всегда нравились.

Один раз я попыталась поговорить с ним, чтобы он помягче обращался с ребёнком, но Бьёрн очень доходчиво мне объяснил, что растит будущего дильфара и Хранителя кайгенов, а не изнеженную вакшу. И попросил больше никогда не указывать ему, как тренировать сына.

– Дай ему передохнуть! – всё же не выдержала я и, опустив ладонь на ствол поваленного дерева, похлопала по нему, приглашая супруга сесть рядом.

Брови Бьёрна хмуро сошлись на переносице, но уже через секунду взгляд его потеплел и уголок губ тронула хитрая ухмылка. Несомненно, муж мой манёвр разгадал, но ворчать не стал. Лишь махнул сыну рукой, разрешая спокойно побегать, а потом направился ко мне.

  – И о чём ты хочешь поговорить со мной на этот раз, жена? – навис надо мной он, насмешливо сверля взглядом самых синих в мире глаз.

Сын в этот момент, подпрыгнув, повис на ветке старого сайвора, и супруг тут же переключил на него всё своё внимание, молча наблюдая за тем, как мальчик ловко карабкается на дерево.

Может, Бьёрн и был суровым родителем, но в то же время очень заботливым и любящим, потому что никогда не упускал ребёнка из виду. И даже Горду не удавалось выпросить у мужа внука больше чем на пару дней. Уже к вечеру Бьёрн начинал изводить меня своими сомнениями и тревогами относительно его безопасности, а утром он безапелляционно заявлял мне, что мы идём за сыном, и тащил меня в Карсхольм.

Поначалу дильфар ужасно обижался, когда мы вываливались из пространства посреди его вархейма с намерением забрать Айвора. Но со временем Горд научился хитрить и вынуждать нас погостить у него ещё несколько дней. Что я всегда делала с радостью и удовольствием, потому что наконец обрела отца, о котором мечтала всю свою жизнь. 

– Надо бы сделать площадку для игр больше, – мягко заметила я. – Детям здесь будет совершенно мало места.

Бьёрн застыл в неестественной позе, а затем медленно повернул ко мне своё лицо. Взгляд его спустился к моей талии, потом вновь поднялся до уровня глаз, и губы мужчины растянулись в широкой белозубой улыбке: