Ты (не) в моём коде (СИ). Страница 20

— Не знаю, — ответил Женя коротко, но весомо. Стас кивнул, переключился на что-то ещё.

За столом снова стало шумно.

Обвела глазами стойку паба, проводила взглядом официантку в фирменном фартуке. И вспомнилось о Лёше так некстати. Как Лена рассказывала про чудесное место с джазом. Мне почему-то стало грустно. Подняла глаза на Женю. Он смотрел на меня долго, потом, так же как я, оглядел паб, глянул на Стаса, затем в сторону выхода и вернулся глазами ко мне.

— Жень, — позвала я, — мне завтра рано вставать. Я, пожалуй, поеду.

Стас уже начал подниматься из-за стола.

— Поехали домой, — сказал Женя раньше. — Под наш зелёный абажур и баиньки.

Стас вскинул бровь, но остался стоять.

— Не провожайте, ребят. Нам с Таей завтра, действительно, рано вставать, — добавил Женя буднично.

Я встала, потянулась за пальто. Попрощалась с ребятами: Егор кивнул тепло, Стас усмехнулся чему-то себе под нос, но промолчал, только отсалютовал ладонью.

На улице было холодно. Я застегнула пальто и не оглянулась.

16. СМСка. Женя

Такси приехало быстро, мы загрузились на заднее сиденье. Я не люблю сидеть на переднем пассажирском, водительская привычка. Да, именно поэтому лучше сзади. Тая спросила про Артёма.

— Завтра в семь встречаемся, пообщаемся вживую.

Она кивнула удовлетворённо.

— Хороший вечер. Стас только немного… — осторожно обронила она, как будто нащупывала формулировку. — Ничего, просто на коллегу похож. Плохо его перевариваю.

Она чуть помолчала и добавила.

— Хорошо, что вытащил.

Я смотрел на неё, а она в экран навигатора на планшете у водителя, он мигал развязкой. Перевела взгляд в окно, за стеклом тянулись фонари. Лицо у неё снова чуть потухло. Не как там, на кухне, но что-то похожее.

— Даже жаль, что вечер кончился, — сказала она, не поворачиваясь. — Кстати, Егор точно будет с вами работать. Я почти уверена. Так что не зря пошёл.

— Однозначно, — согласился я.

Мой телефон завибрировал. Лёха.

«Сегодня домой или к Марине? Тая не вернулась, Лена на иголках».

Я покосился на Таю. Она отвела взгляд и посмотрела в свой, только что пиликнувший телефон. По лицу я понял, что Лёшино сообщение она увидела. Чёрт, Лёха, ну откуда вот ты взял про эту Марину именно сейчас. Как назло! Внутри снова заклокотало, как от слов Стаса.

Я начал печатать. Быстро и злее, чем нужно было для простого ответа другу.

17. СМСки. Тая

Лена писала трижды подряд. Телефон всё никак не мог успокоиться, вибрируя вновь и вновь. Я даже не успела набросать ответ на первое сообщение.

Л: «Ты где?»

Л: «Если с Хэль, не пей много!»

Л: «Приезжай домой или за тобой Лёшу отправить?»

Я закрыла телефон, так и не закончив долгое объяснение с ответом, где я. Открыла и стёрла несколько предложений. Закрыла снова. «За тобой Лёшу отправить». Вспомнилось. Та ночь у Оли, когда я впервые ей всё вывалила, про Лёшу, всё подряд, не останавливаясь. Она слушала, подливала, кивала. А потом я не могла вспомнить новый адрес, потому что мы только недавно съехались, и Лена отправила за мной Лёшу. Он приехал, помог дойти до машины, довёз. Молчал всю дорогу. Жалел. И в этом не было ничего — вот совсем ничего — похожего на то, как смотрят на женщину. Скорее на грязного щенка с перебитой лапой. Надо не испачкаться, укутав в полотенце, и отвезти в ветеринарку, чтобы помочь. В горле встал ком.

Я резко открыла мессенджер, набрала:«Я. Еду. Домой. Трезвая. И взрослая. Прикинь?!»

— Неужели нельзя просто позвонить, — выдохнула я зло себе под нос. Женя не ответил. Я чувствовала на себе его взгляд, но не посмотрела на него.

Дома Лена вышла из комнаты сразу, как будто ждала у двери. Начала что-то говорить, как волновалась, упрекала тем, что я не написала ей, а должна была.

Я скинула сумку на тумбу, обувь полетела с грохотом каблуков об пол.

— Мы весь вечер вместе провели, — сказал Женя ровным тоном, но тем, что не терпит пререканий. — Ты сама могла бы позвонить или написать раньше.

Говорил он это Лене, но смотрел на приоткрытую дверь соседней с моей комнаты. Я не стала разбираться в этом взгляде. Хотелось просто прибить Лену за её адову заботу. Весь вечер, весь день словно испарились, оставив наедине с неприятными напоминаниями о когда-то случившемся.

— Спокойной ночи, — попрощалась я и ушла к себе.

18. Если честно. Женя

Лена проводила её взглядом. Сначала Таю, потом — жакет.

Почему-то она долго смотрела на меня. Я решил подождать. Ты же хочешь мне что-то сказать, да?

— Ты ей не пара, — весомо бросила Лена, и её слова упали, попав в цель.

— Почему же?

— У неё и так было много говна. С неё достаточно, просто, поверь на слово. — Она чуть помолчала. — Выглядит грозно, но её надо по-настоящему любить. А не раз в месяц вспоминать.

Сказано было со знанием дела. Видимо, Лёша просветил. Я хмыкнул. Ну да. Конечно. Куда мне.

Я молча развернулся и ушёл на кухню. Дверь громыхнула с каким-то надрывным звуком, словно испугавшись, что слетит с петель. Я обрушился на диван, ударил затылком подушку, как будто это могло вышибить лишние мысли.

Заснуть не получилось. Ленины слова крутились, как заевшая пластинка. «... не пара». «... по-настоящему любить». «... не раз в месяц вспоминать».

Тупо лежал и смотрел в потолок, а потолок в меня. Зелёный абажур отбрасывал мутное пятно на стену. Тот самый абажур, про который я ляпнул «наш». Идиот.

Ладно. Хватит.

Она мне нравится. Вот так, без купюр. Нравится, как она думает, как говорит, как молчит, как держит чашку двумя руками, как строчит в телефон с таким лицом, будто мир вокруг перестал существовать. Как срезает слабого кандидата одним вопросом. Как стоит у плиты в своём идиотском фартуке с кактусом. Как пахнут её волосы, когда она наклоняется к экрану. Как подхватила меня под локоть и потащила в ТЦ, будто это самое естественное, что можно сделать.

Нравится. Всё. Пора бы уже себе признаться.

И что дальше? Что я могу ей предложить? Раскладушку напротив? Проект, который дышит на ладан? Долг, который жрёт всё, что я зарабатываю? Мать, которой нужна операция, и которая...

Я сжал зубы. Процент успеха. Врачи не говорят «безнадёжно», они говорят «будем пробовать». Но я видел их глаза, когда они это говорили.

Если быть честным до самого дна, куда не хочется смотреть: это отсрочка. Не решение.

Серое небо за окном показалось свинцовым. Вдалеке крикнула сорока, и я вспомнил наш дом в деревне. Наверное, нельзя было говорить маме, что сказал тогда. Она знала, что это отсрочка, лучше других. Может, и я бы не поехал в город на её месте. Рома остался там. И пусть брат раздолбай и непутёвый, он там. С мамой. А я здесь.

Пытаюсь выторговать у судьбы лотерейный билет на джекпот размером в жизнь.

А Тая — это будущее. Если оно вообще возможно.

Я сел на кровати, упёрся локтями в колени. Голова гудела.

Мне нужна квартира. Не эта кухня, а своё место. И деньги, не на выживание, а на жизнь. Проект надо вытащить. Артём завтра. Егор, если выгорит интеграция с маркетплейсом, это совсем другой масштаб. Довести до релиза, не развалить команду, закрыть долг, найти квартиру.

Раньше у этого списка была одна причина: мама. Теперь к ней добавилось кое-что ещё. И от этого ставки стали не просто высокими, а запредельными. Сейчас «теперь» — это конкретный человек с каштановым хвостом и карандашом в волосах, который пишет книги на ходу и не даёт мне взять простофилю.

Но нужен ли я ей?

Посмотрел на телефон в руке, сжимал его так, что чуть чехол не съехал.

Отложил мобильник в сторону.

Что мы имеем? Ну, если честно?

«Принц не моего романа». Юра ей не ответил, и место, допустим, свободно.

Но мне ли на него лезть? Я уже был на таком месте, с Крис. Занял пустующую позицию, старался, верил, тянул. Но ей было просто удобно, она меня никогда не любила. Позволяла быть рядом подходящему, негромкому, терпеливому. И когда я ушёл, она расстроилась примерно, как из-за отмены рейса: неприятно, но переживаемо.