То-Рек. Великая охота (СИ). Страница 54

Разумеется, никаких кирпичей и готовых печных деталей у нас не было. Каналы выкладывали из подобранных камней, щели тщательно замазывали глиной, а сверху устраивали толстое покрытие, по которому и распределялось тепло.

Пришлось немало повозиться с тягой и дымоходами. Первый вариант одного из домов начал дымить через лопнувшие щели в полу, другой слишком слабо прогревался в дальнем конце. Пришлось вскрывать отдельные участки, перекладывать камни и искать, где дыму мешают проходить слишком узкие повороты.

Зато когда всё заработало как следует, люди быстро оценили новинку.

Особенно Барк.

Старик устроился на прогретом полу, вытянул ноги, поворочался с боку на бок и довольно зажмурился.

— Хорошо, То-Рек! — признал он, похлопав ладонью по тёплой глине. — Огонь погас, а здесь всё ещё тепло. Даже ноги греет!

— На то и расчёт, — усмехнулся я. — Дров меньше уходит, а спать можно всю ночь. Только топить надо правильно и не закрывать дымовой ход, пока внутри остаются горящие угли.

Барк внимательно выслушал объяснение и кивнул.

— Хорошо придумал, Ха-Рук. Старикам зимой хорошо будет.

— И детям тоже. Особенно маленьким.

Да, детей у нас было много. А судя по огромным, уже заметно опустившимся животам сразу трёх женщин, вскоре ожидалось пополнение. На последних сроках ходили Зара, Кунак, у которой уже подрастали шестилетний сын и трёхлетняя дочка, и одна из четырёх женщин, которых я раньше про себя называл депрессивными.

Кстати, после ритуала принятия в род Гордов эта четвёрка заметно изменилась. Долгое пребывание среди Проклятых не прошло для них бесследно. Прежде женщины почти не реагировали на происходящее вокруг, смотрели пустыми глазами и словно вообще не понимали, где находятся. Теперь же во взглядах появилась осмысленность. Они по-прежнему держались обособленно, мало разговаривали и сторонились шумного общества, зато уже охотно брались за посильную работу. В основном сидячую и однообразную: плели корзины, очищали жерди от молодой коры, шили и чинили одежду из шкур. И хотя до полного восстановления им было ещё далеко, перемены радовали.

Старик довольно улыбнулся, а потом заявил, что сделанная мной кровать ему больше не нужна. Можно отдать её Шунайе, раз уж старухе она так понравилась.

— Думаю, когда Шунайя полежит на этом тёплом полу, ей тоже не захочется возвращаться на прежнюю кровать, — усмехнулся я.

— Ну тогда поставь её возле тёплой воды, — тут же нашёлся Барк. — Буду лежать там после ритуала очищения.

А что я там говорил насчёт шезлонгов у озера? — мысленно рассмеялся я. Кажется, первый уже появился. Осталось только деду коктейль с зонтиком придумать.

В общем, все три дома строили примерно одинаковыми. Это позволяло экономить материалы, время и топливо, а ещё упрощало обслуживание печей. На одну длинную спальню требовалось меньше отдельных очагов, чем на десяток маленьких жилищ.

Люди в этих домах только спали и хранили личные вещи. Всё остальное время проводили в большом зале, где находились очаги для приготовления пищи, мастерские, места для работы со шкурами, загоны для животных и склады.

До зимы построить что-нибудь более сложное мы всё равно не успели бы. Да и незачем пока было тратить столько сил.

Вот в следующем году, если переживём зиму без особых неприятностей, можно будет подумать о более удобном жилье. А сейчас и так сойдёт. Главное, чтобы было сухо, тепло и не капало на голову.

Люди, между прочим, уже почти перестали удивляться моим затеям.

Поначалу любая новинка вызывала целое представление. Все сбегались посмотреть, трогали руками, переговаривались, пытались разобраться, каким чудом Ха-Рук опять заставил обычные камни и палки делать что-то необычное.

Теперь же, стоило мне объявить очередную задумку, народ прежде всего интересовался, сколько понадобится жердей, верёвок, камней и глины.

Прогресс, однако. Раньше я для них чуть ли не чудотворцем был, а теперь просто главным поставщиком дополнительной работы.

Особенно заметно это стало с гончарным делом.

Глиняную посуду у нас берегли как настоящее сокровище. Горшок ведь не из дерева выдолбить и не из шкуры сшить. Пока добудешь подходящую глину, очистишь, вымесишь, вылепишь, высушишь, а потом ещё сумеешь правильно обжечь, чтобы не треснул, — семь потов сойдёт. Поэтому обращаться с готовыми изделиями люди старались осторожно, а разбитая плошка становилась поводом для совершенно искреннего огорчения.

Но посуды всё равно катастрофически не хватало.

Причём не столько для приготовления еды, сколько для хранения припасов.

Мы уже вовсю заготавливали мясо на зиму. Часть сушили и вялили, часть коптили, а хорошо проваренные куски укладывали в горшки и заливали растопленным жиром, чтобы хотя бы на какое-то время защитить от воздуха. Конечно, до настоящих консервов такая заготовка не дотягивала и требовала прохладного хранения и постоянной проверки, но всё же позволяла разнообразить запасы.

Сам жир тоже приходилось где-то держать. А кроме него — сушёные ягоды, плоды, орехи, лекарственные травы и множество других полезных вещей.

Вот тут и пригодились гончары.

Некоторым женщинам и подросткам лепка настолько понравилась, что постепенно образовалась небольшая артель. Работали под навесами возле ручья, где добывали глину. Одни очищали её от камешков, другие месили, а третьи лепили горшки, плошки и маленькие сосуды, напоминавшие баночки, для хранения лекарственных мазей и других снадобий.

Постепенно научились делать и крышки, которые подгоняли к горловинам ещё до обжига.

Не всегда получалось хорошо, зато с каждой новой партией брака становилось меньше.

Особенно радовало, что люди начали сами замечать ошибки. Уже не требовалось объяснять, почему слишком толстая стенка сохнет неравномерно или отчего плохо просушенный горшок может треснуть в огне.

Однажды застал двух женщин, которые внимательно сравнивали готовые сосуды и что-то обсуждали между собой. Одна показывала на толстое дно, другая качала головой и наглядно объясняла, почему лучше делать его тоньше.

Вот это уже настоящие мастера растут. Ещё немного — и меня самого начнут учить горшки лепить.

А вот один эксперимент с глиной я решил провести лично.

Проблема заключалась в том, что готовить на шестьдесят человек в небольших горшках было откровенно неудобно. Пока мясо просто жарили на огне, особых хлопот не возникало. Но стоило соплеменникам распробовать похлёбку по рецепту Нэры, как одним жареным мясом они довольствоваться перестали. Теперь всем подавай горячую похлёбку, да ещё желательно каждый день! Вот и приходилось одновременно занимать несколько очагов, следить за кипящими горшками, подливать воду и готовить по нескольку порций, чтобы накормить всю нашу ораву.

Эх, сюда бы настоящий котёл литров на сто! Да где его взять? Железа нет, столько меди тоже. Значит, придётся выкручиваться.

И тогда придумал сделать огромный глиняный чан.

Причём не обычный обожжённый горшок, а несъёмную посудину, намертво установленную в специально построенную для неё печь.

Для начала нашёл большой округлый камень с довольно ровной и гладкой поверхностью, по форме как раз подходивший для моей задумки. Камень тщательно смазали жиром, чтобы глина при высыхании не прилипла к нему намертво. Затем замесили глину с мелко нарезанной сухой травой. Растительные волокна должны были уменьшить вероятность появления трещин при усадке и немного укрепить стенки будущего чана.

Приготовленную смесь начали накладывать на камень толстым слоем, постепенно наращивая стенки и тщательно разглаживая поверхность. Работали не торопясь, стараясь выдерживать одинаковую толщину и не оставлять внутри пустот. Когда закончили, получилось сооружение весьма внушительных размеров. В готовый чан запросто поместился бы пятилетний ребёнок, а пока перед нами красовалась огромная глиняная скорлупа, облепившая камень со всех сторон.

— То-Рек, что делаешь? — полюбопытствовал Вел, обойдя наше творение кругом.