То-Рек. Великая охота (СИ). Страница 16

С головы до пят их тела покрывал хороший такой слой то ли глины, то ли обычной грязи. Поэтому, если особо не присматриваться и не придираться к некоторым деталям покроя, вполне можно было считать, что они одеты в комбинезоны. Такие природные, бесшовные и очень облегающие.

Прямо последняя коллекция первобытной моды! Цвет — болотно-серый, размер — строго по фигуре, а главное, никаких проблем со стиркой. Дождик прошёл — и весь гардероб обновился!

И вот интересно, чем они рыбу ловить собрались? Руками, что ли? Ни корзин, ни сетей, ни даже приличной палки!

И тут вспомнил про недоделанную ночью вершу.

— Майен! — окликнул я рыжего. — Сбегай в пещеру. Возле стены лежит плетёная штуковина, которую я ночью делал. Принеси её и все прутья, что рядом остались.

Мальчишка кивнул и со всех ног помчался вверх по тропе. Вскоре он вернулся, прижимая к груди недоплетённую вершу и охапку гибких прутьев.

— Вот! — гордо объявил он, выкладывая всё передо мной.

— Молодец!

Я подозвал женщин и показал им заготовку.

— Смотрите. Это ловушка для рыбы. Рыба заплывёт внутрь, а обратно выбраться уже не сможет. Только сначала надо закончить плетение.

Присел на корточки и показал, как пропускать тонкие прутья между продольными, постепенно закрывая промежутки. Затем взял палочку и нарисовал на сухой земле, какой должна получиться готовая верша. Отдельно изобразил внутреннюю воронку с широким входом, сужающимся к середине ловушки.

Женщины внимательно наблюдали за моими действиями, переговаривались и кивали. Одна даже взяла прут и попробовала повторить плетение.

— Вот так, — одобрил я. — Только плотнее. А здесь, — указал на рисунок, — отверстие должно быть узким, чтобы рыба обратно не выплыла.

Потом расковырял палочкой влажную землю, добыл пару дождевых червей и скатал их вместе с комочком глины в небольшой шарик, оставив червяков частично торчать наружу.

— А это приманка, — объяснил я, показывая получившийся комочек. — Положите внутрь ловушки. Рыба почувствует еду и заплывёт за ней.

Женщины снова закивали. Кажется, общий смысл поняли. Я отдал им вершу, оставшиеся прутья и ещё раз показал рисунок на земле, убедившись, что хотя бы одна из них запомнила, как должна выглядеть готовая ловушка.

Ну что ж, теоретическую подготовку провели. Осталось выяснить, сумеют ли они довести моё произведение плетельного искусства до рабочего состояния. Что-то я сильно сомневаюсь. Особенно с внутренней воронкой придётся повозиться. Впрочем, может, зря переживаю? Женщины ведь сами вызвались ловить рыбу, значит, какие-то способы знают. Вот и посмотрим, чему они обучены.

К нам начали подходить остальные дети. Кто-то просил взять его хотя бы помощником, кто-то обещал не отставать, а один худенький мальчишка лет десяти и вовсе заявил, что способен победить большого зверя камнем.

Я уже было представил, как этот герой выходит один на один с саблезубой кошкой, победно размахивая булыжником, но тут вперёд протиснулся другой паренёк. Крепкий, взъерошенный, с упрямо выпяченным подбородком.

— Возьми меня, Ха-Рук! Я должен добыть жертву Предкам. Как они узнают, что я достоин, если меня даже на охоту не берут?

— А оружие у тебя есть? — спросил я.

Мальчишка растерянно посмотрел на свои пустые руки.

— Нет… Но я сильный!

— И чем ты зверя добывать собрался? Голыми руками? Может, сразу медведя за уши ухватишь?

Он обиженно насупился, затем указал на двоих соплеменников, которых взял Ракан.

— Но они же без копья идут!

Я усмехнулся и пожал плечами.

— Они с Раканом. Он и отвечает за их жизни. А я отвечаю за тех, кто идёт со мной. И не беру на охоту тех, кто даже оружие себе сделать не сумел. Посмотри на Алана и Куру. Они пришли сюда без ничего, но за ночь изготовили рогатины и болас. А ты что сделал?

Мальчишка сжал кулаки и опустил голову. По лицу было видно, что слова его задели. Но ответить оказалось нечего.

— Хочешь стать охотником — сначала научись готовиться к охоте, — добавил я уже спокойнее. — А сейчас помогай своим. Для обряда нужны дрова. Это тоже дело, которое Предки увидят.

Парень молча кивнул и ушёл к остальным детям.

Ну не дуйся, дружище. Зверю совершенно всё равно, насколько сильно тебе хочется доказать свою храбрость. У него свои планы на обед, и в этих планах вполне можешь оказаться ты.

Когда сборы закончились, возле поляны уже лежали первые кучи хвороста. Женщины и дети разошлись по знакомым местам искать съедобные растения, коренья, ягоды и всё, что могло хотя бы немного обмануть голодный желудок. Барк оставался у ритуальной площадки. Кан проверил оружие и направился к лесу один, не дожидаясь остальных.

Ракан с Саргаем и двумя помощниками выбрали другую тропу. Я заметил, как взрослый охотник что-то объяснял мальчишкам, указывая на кусты и следы у земли. Те слушали внимательно, не перебивая.

А ведь толк будет, если Ракан не начнёт опять изображать самого умного охотника на свете. Ученики у него крепкие, дело нужное. Главное — добычу действительно найти.

Мы с Велом, Лиором, Айлой, Майеном, Аланом и Куру направились в третью сторону. Женщины, собравшиеся рыбачить, шли вместе с нами до места, которое обещал показать Рыжий. Впереди была долгая дорога, поэтому Вел сразу задал приличный темп, хотя постоянно оглядывался, проверяя, не отстают ли наши новые спутники.

Алан и Куру двигались уверенно и чертовски проворно. Через некоторое время я заметил, что старший старается держаться немного позади младшего, словно привык прикрывать ему спину. Оба постоянно оглядывались, внимательно осматривая кусты и деревья. Рогатины держали на плечах так, чтобы при необходимости мгновенно пустить их в дело, а на поясах у обоих покачивались связки камней с верёвками.

Решил воспользоваться дорогой и узнать о них побольше.

— Алан, — окликнул я старшего.

Он повернулся.

Я показал на него и Куру, потом жестом изобразил остальных детей, оставшихся возле горы.

— Вы… один род?

Алан некоторое время соображал, затем энергично кивнул и произнёс незнакомое слово:

— Ороку.

— Ороку? — переспросил я.

Он снова кивнул, ударил себя ладонью в грудь и повторил:

— Ороку!

За два дня пути подростки выучили несколько наших слов, но полноценного разговора пока не получалось. Приходилось объясняться жестами. Вел время от времени предлагал свои варианты перевода и однажды принял рассказ о долгом пути через горы за описание огромной летающей зверюги.

На самом деле речь шла о дороге.

Очень долгой дороге.

Ороку жили очень далеко отсюда. Их род долго шёл на новые земли, а почему пришлось покинуть прежние места, я так и не понял. Возможно, закончилась добыча или появились опасные соседи. А может, старейшины просто надеялись отыскать более удобное место для жизни.

А потом подросток вдруг согнулся, оскалил зубы и тяжело застучал ступнями по земле. Куру подхватил представление: размахнул руками, изобразил удар и страшно зарычал. После этого оба одновременно показали пальцами на воображаемые трупы и опустили головы.

Проклятые. Тут и переводчика не нужно.

— Напали? — осторожно спросил я и показал удар копьём.

Алан кивнул. Лицо его сразу стало серьёзным. Он указал назад, туда, где остались Мино, Агура и Унга, затем на себя и Куру. Показал пять пальцев.

— О-ош, — медленно произнёс он на своём языке.

Затем широко развёл руки, изображая большую толпу, и опустил их вниз.

— Мёртвый…

Последнее слово прозвучало тихо. Куру отвернулся, стиснув древко рогатины, а Алан некоторое время смотрел перед собой, будто снова видел то, о чём рассказывал.

Значит, от целого рода осталось всего пятеро детей. Старшие сумели уберечь младших, пройти через незнакомые земли, пережить вынужденное соседство с каннибалами и продержаться до встречи с нами.

Эх, ребята… Неласково вас жизнь встретила. Пятнадцать лет, четырнадцать, а на плечах уже трое мелких. И ведь не ноют, не требуют, чтобы кто-нибудь взял на себя их проблемы. Оружие сделали и сами вызвались добывать еду. Уважаю.