Портал к тебе (СИ). Страница 68

Я медленно положила ладонь на страницу, словно пытаясь почувствовать реальность этих слов.

— Зачем? — прошептала я.

Рейнар молчал несколько секунд. Он смотрел на меня, и в этом молчании было столько всего, что мне стало трудно дышать.

— Потому что я знаю тебя, — наконец ответил он.

Я нахмурилась, старая невольно возвращаясь к привычной защитной реакции.

— Это звучит опасно.

— Ты не доверяешь обещаниям, — констатировал он, и в его голосе не было ни капли упрека. Только понимание.

Я перестала улыбаться. Внутри всё сжалось от того, насколько точно он считал мою суть.

— И правильно делаю.

— Именно поэтому я не собираюсь давать тебе обещания, — он сел напротив меня, глядя прямо в глаза. — Я собираюсь дать тебе гарантию.

Я смотрела на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я не понимала, как всё это складывается в одну картину. Он спокойно указал на контракт.

— Если однажды ты решишь, что больше не хочешь быть моей женой, ты не должна оставаться со мной из-за денег. Из-за собственности. Или из-за страха снова начать всё с чистого листа, — его голос стал тише, но тверже. — Ты должна быть со мной только потому, что хочешь этого сама. В любой день. В любую минуту.

Он говорил спокойно. Почти буднично. Так, словно обсуждал условия очередного делового соглашения или детали поставки райтания. Но я уже знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: именно поэтому его слова били так сильно. В этой его привычной сдержанности сейчас было больше правды, чем в любом пафосном признании.

— Ты действительно хочешь оставить мне большую часть своего состояния в случае развода? — мой голос звучал глухо, почти надломленно.

— Да, — коротко ответил он.

— Даже если инициатором разрыва буду я?

— Особенно если инициатором будешь ты, — произнес он, и в его взгляде не было ни тени сомнения.

Я замерла. Воздух в кабинете вдруг стал слишком плотным, а сердце забилось так сильно, что я слышала этот ритм в ушах. Он чуть склонил голову, внимательно наблюдая за мной.

— Элис, я хочу, чтобы ты вышла за меня не потому, что тебе будет страшно уйти, — он сделал короткую, многозначительную паузу, и его голос стал тише. — А потому, что ты искренне захочешь остаться.

У меня пересохло во рту. Я снова посмотрела на контракт, на эти сухие строки, которые теперь казались мне самой нежной поэзией в мире. Теперь я понимала. Это не было соглашением о деньгах. Это не было юридической формальностью. Это был его единственный, единственный способ сказать мне то, что он никогда не смог бы произнести красиво, используя привычные слова. «Я доверяю тебе настолько, что готов отдать тебе всё. Не потому, что надеюсь на твою верность или ожидаю, что ты когда-нибудь заберешь это. А потому, что хочу, чтобы ты знала: рядом со мной тебе больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не придётся бороться за право распоряжаться собственной жизнью».

Я медленно подняла глаза, глядя на него сквозь пелену слез.

— Ты понимаешь, что это полное безумие? — мой голос дрожал, но в нем уже не было страха.

— Разумеется, — спокойно ответил он.

— Любой нормальный человек назвал бы тебя в этот момент абсолютным идиотом.

— Именно поэтому я не стал спрашивать совета у нормальных людей, — в его голосе промелькнула тень ироничной усмешки.

Я рассмеялась, и этот смех смешался с внезапно подступившими слезами. Это было странное, обжигающее чувство — смесь облегчения и бесконечного счастья. Рейнар медленно протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были теплыми, а хватка — уверенной.

— Я не собираюсь обещать тебе, что наша жизнь всегда будет легкой, — произнес он, и его голос стал тише, обретая ту самую интимную глубину. — Не обещаю, что мы никогда не будем спорить. Не обещаю, что через двадцать лет ты не возненавидишь мою привычку оставлять рабочие документы на твоем столе.

— Я уже её ненавижу, — прошептала я, глядя на него.

— Видишь? — он едва заметно улыбнулся. — Мы уже начали.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри наконец-то затихает последняя тревога. Он крепче сжал мои пальцы.

— Но я могу обещать другое, — он посмотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде была такая мощная, сокрушительная преданность, что у меня перехватило дыхание. — Ты никогда не будешь моей собственностью. Никогда.

Я замерла, чувствуя, как по телу пробежала дрожь.

— Ты никогда не будешь зависеть от меня настолько, чтобы бояться уйти, — закончил он.

Рейнар медленно перевернул последнюю страницу контракта, открывая чистое поле для подписи. Он взял со стола перо и осторожно положил его перед моей рукой.

— И если ты всё же хочешь провести со мной жизнь... подпиши.

Я медленно посмотрела на контракт, на эти сухие строки, ставшие самым искренним признанием. Затем перевела взгляд на Рейнара. И вдруг я осознала, что за всю свою жизнь я не получала ничего более страшного. И ничего более прекрасного. Потому что Рейнар не просил меня довериться ему. Он не умолял о вере, не требовал гарантий. Он просто... доверялся мне первым. Он сделал этот шаг в пустоту, протянув мне руку, и это было самым смелым поступком, который я когда-либо видела.

Я взяла перьевую ручку. Мои пальцы слегка дрожали, но рука была твердой. Я поставила подпись, чувствуя, как с каждым движением пера в моей жизни закрывается одна дверь и распахивается другая. И только после этого я подняла глаза.

— Хорошо, — тихо произнесла я.

Рейнар замер. Его взгляд стал почти недоуменным, словно он не ожидал, что всё пройдет так просто.

— Хорошо? — переспросил он, и в его голосе послышалась редкая для него неуверенность.

Я улыбнулась и уверенно кивнула.

— Да.

На его лице впервые за весь вечер появилась настоящая, открытая улыбка. Она преобразила его, стерла маску холодного промышленника, оставив только человека, который наконец-то обрел то, что искал. Я медленно обошла стол, сокращая расстояние между нами.

— Но у меня есть одно условие, — добавила я, остановившись прямо перед ним.

Он приподнял бровь, и в этом жесте снова проснулся тот самый ироничный Рейнар.

— Какое?

Я посмотрела ему прямо в глаза и протянула руку, задорно вскинув подбородок.

— Раз уж ты решил оформить нашу свадьбу как деловую сделку... — я сделала короткую паузу, чтобы заинтриговать его. — Сделай мне нормальное предложение.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, и в этой тишине я слышала, как бьются наши сердца. Потом он медленно встал. Взял мою руку в свою, и, совершив жест, который был совершенно не свойственен его натуре, опустился передо мной на одно колено. Я перестала дышать. Весь мир вокруг — кабинет, город, шум дождя — просто перестал существовать. Остались только он и эта немыслимая, оглушительная тишина. Рейнар поднял взгляд. В его глазах не было театральности. Не было длинных, напыщенных речей или обещаний вечности, которым я всё равно не поверила бы. Только та самая, кристально чистая правда, которую он всегда ставил превыше всего.

— Элис Райтана Барнс, — произнёс он своим глубоким, спокойным голосом. — Ты выйдешь за меня?

Я улыбнулась. На этот раз в моей улыбке не было ни тени страха, ни капли сомнения. Только бесконечный, теплый свет.

— Да.

Он поднялся, одним резким и уверенным движением притянул меня к себе и поцеловал. И в этом поцелуе было всё: и всё то, что мы пережили, и всё то, что нам еще предстояло открыть. И впервые в жизни я подумала о том, что, возможно, самое прекрасное в будущем — это вовсе не знать заранее, что именно оно принесёт. А знать, с кем ты хочешь в него войти. Это было последнее, чего мне когда-либо удавалось добиться с помощью расчетов и формул. Потому что некоторые вещи — самые важные, самые настоящие — невозможно просчитать. Их можно только почувствовать. И, пожалуй, впервые в жизни я была совершенно, абсолютно счастлива от того, что не знаю ответа.

Эпилог

Прошло пять лет. Континент перестал быть набором разрозненных городов, запертых в своих границах. Теперь его пронизывали серебристые нити портальных сетей, соединяя Этерваль с дальними столицами, промышленными центрами и маленькими городками, которые раньше казались отделёнными от мира целой вечностью. Расстояния больше не были препятствием. В центре этой новой эпохи стояла компания «Барнс–Ван-Голд». Когда-то такое название казалось бы невозможным. Слишком разными были люди, стоявшие за ним. Слишком независимыми и упрямыми, чтобы когда-либо пойти на компромисс. Но именно поэтому они и сработали.