Портал к тебе (СИ). Страница 65

— Э. Райт?.. — переспросила молодая журналистка, её голос дрожал от изумления.

— Тот самый Э. Райт? — Автор тех самых ранних работ по стабилизации пространственных разрывов? — подхватил кто-то другой, и по толпе пошла волна осознания.

— Но ей должно быть... — девушка осеклась на полуслове.

Я знала, что именно она хотела сказать. Слишком мало лет. Слишком молодая. Слишком обычная. Слишком похожая на человека, которому по всем законам этого мира не положено стоять в центре такого разговора, тем более — диктовать свои условия. Я позволила им несколько секунд переварить это. Позволила этой тишине стать почти болезненной. А затем медленно достала из внутреннего кармана тонкий металлический футляр. Щелкнула замком и открыла его. Внутри, в мягком бархате, лежала пластина с выгравированной, безупречно точной схемой.

— Дэмиан Скотт действительно использовал мои разработки, — произнесла я, и мой голос теперь звучал с металлической уверенностью. — Но это были старые разработки.

На последних словах в толпе снова взорвался шум. Люди начали переглядываться, перешептываться, кто-то даже сделал шаг вперед, чтобы разглядеть пластину.

— Старые? — недоуменно переспросил кто-то из членов Конклава.

Я спокойно кивнула.

— Те чертежи, которые он украл и выдал за свои, действительно принадлежат мне. Но они больше не являются моими лучшими работами.

Я подняла пластину выше, так чтобы те, кто стоял ближе, могли увидеть сложность и изящество линий.

— За последние годы я значительно изменила конструкцию. Исправила критические слабые места. Полностью пересмотрела систему стабилизации. Добавила независимые, автономные контуры безопасности, которые работают независимо от главного ядра.

Я медленно перевела взгляд на дымящиеся руины станции.

— И именно поэтому сегодня мы все здесь живы.

Теперь никто не смеялся. Скепсис сменился тяжелым, почти благоговейным молчанием.

— Вы хотите сказать, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес один из членов Конклава, — что смогли стабилизировать конструкцию, построенную по украденным у вас чертежам?

— Нет.

Я спокойно покачала головой.

— Я хочу сказать, что смогла стабилизировать последствия ошибки, которую я сама допустила в тех, ранних чертежах.

Это вызвало новую, еще более яростную волну шепота. По толпе пронеслось недоумение, смешанное с шоком. Но я не стала объяснять детали. Не здесь. Не сейчас. В этом не было смысла. Некоторые вещи должны были остаться в тайне — между мной, Рейнаром и теми немногими, кто действительно заслуживал знать правду. Моя эволюция была моим личным делом.

В этот момент один из репортеров, почувствовав смену темы, выкрикнул в пустоту:

— А где Дэмиан Скотт?! Где автор проекта?!

Я медленно повернула голову. Его уже не было. Он сбежал еще до того, как площадь окончательно очистилась от людей, растворившись в переулках Этерваля, как только понял, что его фасад рассыпался в прах. И почему-то сейчас это больше не имело никакого значения. Он больше не мог забрать у меня это мгновение. Не мог переписать историю, выставив себя спасителем. Не мог снова назвать меня своей «талантливой помощницей» или присвоить моё имя, чтобы прикрыть собственную никчемность. Он больше не владел ни одной секундой моего времени.

Я снова посмотрела на людей. Сотни глаз смотрели на меня — с любопытством, страхом, надеждой и глубоким, искренним вопросом. И впервые в жизни я была готова дать им ответ.

— Портальная станция будет построена, — произнесла я, и мой голос, спокойный и твердый, разнесся по притихшей площади.

Толпа замерла. Я кожей чувствовала, как Рейнар смотрит на меня — с нескрываемым восхищением и поддержкой, которая теперь была для меня важнее всего на свете.

— Только не сегодня, — продолжила я, обводя взглядом замерших людей. — И точно не по этим чертежам.

Впервые за всё время на площади раздался не испуганный, хаотичный шум, а глубокий, искренне заинтересованный гул.

— Я построю её заново, — я сделала короткую, многозначительную паузу, позволяя словам осесть в сознании слушателей. — По совершенно новым разработкам. С полноценной, многоуровневой системой безопасности. И когда она будет готова, она не станет инструментом в руках Дэмиана Скотта.

Я медленно повернула голову и посмотрела прямо в объектив ближайшего журналистского артефакта, зная, что тысячи людей по всему Астериону видят меня сейчас в режиме реального времени.

— Она будет принадлежать своему автору.

Несколько секунд никто не двигался. Казалось, даже ветер перестал дуть, замирая в ожидании. А затем кто-то начал аплодировать. Один человек. Одинокий, но уверенный звук. Затем к нему присоединился второй. Третий. И через мгновение площадь взорвалась сотнями ладоней.

Я стояла в самом центре руин, среди дыма и обломков, и слушала этот звук. И впервые в жизни мне не хотелось, чтобы меня кто-то спасал. Мне больше не хотелось прятаться за чужим именем, за чужими спинами или доказывать, что я достойна места в этом мире. Я просто позволила им узнать моё имя.

Элис Райтана Барнс.

И впервые за все тридцать лет моей памяти оно принадлежало только мне.

Глава 45

На следующий день после катастрофы в Этервале больше не осталось места для красивых речей и пафосных жестов. Магический Конклав оперативно опечатал территорию вокруг разрушенной станции и инициировал официальное расследование. Вчерашнее зрелище, еще свежее в памяти горожан, стремительно превращалось в сотни письменных свидетельств, десятки экспертных заключений и бесконечные списки вопросов, на которые Дэмиан Скотт больше не мог отвечать своей безупречной улыбкой. Он исчез еще до того, как площадь успела окончательно остыть. Но Рейнар не стал тратить время на поиски самого человека. Он знал, куда смотреть.

Рейнар начал охоту не за Дэмианом, а за его деньгами. Счета в зарубежных банках, транспортные разрешения, секретные резервные хранилища, сеть доверенных лиц. Дэмиан слишком долго и тщательно строил свою империю, чтобы просто раствориться в воздухе. Рейнар понимал главное: у каждого бегства есть цена, а у каждой цены — отчетливый след. Камиллу нашли первой. Она пыталась переждать первую волну расследования в доме одной из старых знакомых, далеко за пределами центрального округа. Когда за ней пришли представители Конклава, она даже не попыталась сопротивляться. В её глазах больше не было ни амбиций, ни той хищной уверенности, что сопровождала её всё время работы на Скотта. Она задала лишь один вопрос:

— А Дэмиан?..

Ей не ответили. Его задержали через два дня. Это не было похоже на сцену из романа: никакой погони по крышам, никаких драматических столкновений. Его взяли в одном из частных транспортных узлов, в тот самый момент, когда он пытался покинуть город под чужим именем и с фальшивыми документами в руках. И это, пожалуй, стало самым унизительным финалом для человека, который всю жизнь привык считать себя единственным хозяином положения.

Заседание Конклава состоялось вечером. Я сидела в зале рядом с Рейнаром и почти физически ощущала, как меняется плотность воздуха вокруг нас. Как меняется отношение людей. Еще вчера на меня смотрели как на странную, везучую девчонку, которая каким-то чудом удержала портал и спасла город. Сегодня перед ними лежала история длиной в несколько лет. Рейнар медленно положил на стол первую папку.

— Начнём с архивов, — произнес он, и его голос в тишине зала прозвучал как удар молота судьи.

Один за другим перед представителями Конклава начали появляться документы. Старые патентные заявки, исписанные мелким почерком лабораторные журналы, официальные регистрационные записи. Финансовые переводы, которые годами шли в одну сторону. История изменений в патентах, где имена авторов менялись с пугающей закономерностью. И, наконец, показания инженеров, которые слишком долго молчали. Даты совпадали. Подписи совпадали. Последовательность разработок совпадала с точностью до дня. Слишком многое совпадало, чтобы это можно было списать на случайность или профессиональное сходство. Затем Рейнар положил на стол последний предмет — небольшой, тускло мерцающий кристалл памяти.