Портал к тебе (СИ). Страница 55

Его голос звучал ниже обычного, с какой-то вибрирующей хрипотцой, которая заставила моё сердце пропустить удар.

Я подняла глаза. Рейнар смотрел не на схему. Он смотрел на меня. И в его взгляде не было ни привычной ироничной насмешки, ни той холодной сосредоточенности человека, который привык просчитывать собеседника на десять ходов вперёд. Там было что-то гораздо более опасное. Желание. Острое, нескрываемое, которое буквально обжигало кожу.

Я сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло.

— Я... забыла, что хотела сказать, — прошептала я, и мой голос прозвучал предательски тихо.

Уголок его губ едва заметно дрогнул в полуулыбке.

— Редкое явление, — заметил он.

— Не привыкай, — попробовала я вернуть себе привычный тон, но вышло почти жалобно.

— Не собираюсь.

Он медленно положил ладонь на стол, совсем рядом с моей рукой. Он не коснулся меня — между нами остался едва заметный зазор в несколько миллиметров, но этого было достаточно, чтобы я перестала замечать всё остальное. Исчезли чертежи, исчез запах озона, исчез сам Этерваль за окном. Я слышала только своё сбитое дыхание. И его — тяжелое, ритмичное. Рейнар начал медленно наклоняться ко мне. Не резко. Не требовательно. Он двигался с той осторожностью, с какой подходят к раненому зверю, оставляя мне достаточно времени и пространства, чтобы я могла отступить.

И я не отступила. Это было, пожалуй, самым страшным в моей жизни. Я всю жизнь была мастером побега: пыталась уходить за секунду до того, как мне причинят боль, захлопывала дверь прежде, чем кто-либо успевал подобрать к ним ключ, виртуозно превращала любое доверие в холодный расчет. Но сейчас я смотрела на него и впервые в жизни не искала пути к отступлению.

Его взгляд медленно, почти ощутимо, скользнул к моим губам. Моё сердце ударило в ребра так сильно, что я почти была уверена: он слышит этот бешеный ритм. Рейнар поднял руку и едва, почти невесомо, коснулся моей талии. Всего на одно мгновение. Но этого короткого касания оказалось достаточно, чтобы вся моя выдержка рассыпалась в прах. Я сама подалась к нему. Совсем немного, почти неосознанно. Ещё один вдох. Расстояние между нами стало почти смешным, призрачным. Я уже чувствовала жар его дыхания на своих губах, и мир вокруг окончательно перестал существовать.

И тогда дверь распахнулась с таким грохотом, будто её выбили с ноги.

— Господин Ван-Голд! Срочные новости из восточных шахт! Критические проблемы с поставками райтания!

Мы отпрянули одновременно, словно нас ударило током. Я дернулась назад, едва не смахнув локтем стопку документов со стола. Рейнар выпрямился так резко и безупречно, будто секунду назад он просто стоял и размышлял о бизнесе, а не находился в шаге от того, чтобы сорвать с меня все защиты. На его лице мгновенно, за доли секунды, возникла привычная непроницаемая маска. Холодный, властный Ван-Голд вернулся на место. Только побелевшие костяшки пальцев и плотно сжатая челюсть выдавали его с головой.

Секретарь застыл в дверях, тяжело дыша. Он посмотрел на Рейнара. Затем на меня. Снова на Рейнара. В его взгляде промелькнуло что-то среднее между шоком и глубочайшим сочувствием к самому себе.

— Я... — он громко кашлянул, пытаясь разогнать повисшее в комнате электричество. — Вижу, что новости действительно... крайне срочные.

— Морис, — голос Рейнара прозвучал как удар хлыста.

Одного слова оказалось достаточно.

— Да, господин Ван-Голд, — поспешно отозвался Морис, вытянувшись в струнку.

— Ты вошёл без стука.

— Да.

— В следующий раз постучи.

— Разумеется.

Наступила тяжелая, звенящая пауза. Рейнар смотрел на него так, будто решал, стоит ли вообще оставлять секретаря в живых после такого вторжения.

— И закрой дверь с другой стороны.

Морис исчез почти мгновенно. Дверь закрылась с глухим щелчком. И снова наступила тишина. Только теперь она была другой — густой, плотной, почти осязаемой. Я смотрела на чертеж, хотя буквы и линии расплывались перед глазами. Рейнар стоял рядом, глядя куда-то поверх моего плеча, и я чувствовала, как от него всё еще исходит это обжигающее тепло. Ни один из нас не произнес ни слова. Мы словно пытались собрать обломки своего самообладания, которые только что разлетелись в разные стороны.

— Значит... поставки, — наконец произнесла я, и мой голос прозвучал неестественно хрипло.

— Поставки, — коротко отозвался он.

— Райтания.

— Восточные шахты.

Мы оба заговорили одновременно и тут же замолчали, словно испугавшись собственного голоса. Я прикусила губу, отчаянно пытаясь сдержать непроизвольную улыбку. Рейнар заметил. Он всегда всё замечал.

— Не смейся, — тихо произнес он, но в его голосе не было ни капли строгости.

— Я не смеюсь, — пробормотала я, всё еще чувствуя, как уголки губ предательски тянутся вверх.

— Ты улыбаешься, Элис.

— Ты тоже, — парировала я, наконец решившись посмотреть ему в глаза.

Он посмотрел на меня в ответ. И на этот раз он не стал отрицать. Не стал строить из себя холодного промышленника или расчетливого босса.

— Возможно, — коротко ответил он, и эта его маленькая уступка значила больше, чем любой длинный монолог.

Я снова опустила взгляд на чертёж, но буквы и линии окончательно расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные каракули. Я понятия не имела, что там написано, и, честно говоря, мне было совершенно всё равно. Потому что я всё ещё чувствовала его ладонь на своей талии. Призрачный, едва уловимый след тепла, который продолжал обжигать кожу, хотя он уже давно убрал руку. Хотя между нами снова лежал массивный стол, разложенные схемы и привычная, выверенная до сантиметра безопасная дистанция. Безопасная. Теперь это слово казалось мне почти смешным.

Мы продолжили обсуждать поставки, цифры и логистику. Говорили о тоннаже, сроках и рисках, стараясь вернуть беседу в привычное, сухое русло. Но что-то безвозвратно изменилось. Теперь, когда наши взгляды случайно пересекались, мы больше не могли притвориться, что между нами ничего нет. Эта невидимая нить, натянутая до предела, теперь вибрировала в каждом молчании, в каждом случайном жесте. Я не знала, когда именно это началось. Не помнила того самого момента, когда его присутствие перестало быть для меня скрытой угрозой и превратилось в то, чего я жаждала каждой клеточкой своего существа. Я знала только одно. Когда дверь открылась и он вошел в мою жизнь, я больше не боялась того, что Рейнар оказался слишком близко. Я испугалась лишь одного: того, что теперь я отчаянно хочу, чтобы он остался.

Глава 37

Камилла никогда не верила в случайности. Для неё мир был огромным, отлаженным механизмом, где каждая эмоция была шестерёнкой, каждое слово — рычагом, а каждое человеческое решение неизбежно оставляло след. После бала её интерес к Элис перестал быть просто профессиональным любопытством. Он перерос в одержимость. Дэмиан, напротив, сохранял абсолютное, почти пугающее спокойствие. Он уже знал, кто на самом деле скрывается под именем Э. Райт. Более того, на балу он намеренно произнёс это вслух, рассчитывая одним ударом выбить Элис из равновесия и раздавить её уверенность. Но она не дрогнула. И именно это не давало Камилле покоя. Не сам факт того, что Элис оказалась Райтом, а то, как она отреагировала.

Камилла слишком хорошо помнила лица людей, которых загоняли в угол. Она видела тысячи таких масок: липкий страх, бессильную злость, жалкую попытку оправдаться или внезапную, ослепляющую ярость. У Элис не было ничего из этого. Она посмотрела на Дэмиана так, будто заранее знала каждое его слово. Будто слышала этот сценарий сотни раз. Будто наблюдала один и тот же спектакль, который давно стал для неё предсказуемым и скучным. Камилла не могла объяснить, почему это ощущение преследовало её, почему этот «пустой» взгляд Элис вызывал в ней такой зудящий интерес. Поэтому она начала искать. Не Э. Райт. Эту загадку Дэмиан уже решил, и ответ в ней был слишком простым. Она искала Элис.