Злая Ведьма и Малыш. Страница 4

– И каждый раз, когда тебя здесь нет, это я и другие министры, вместе с советниками и чиновниками, правим страной. Это мы отвечаем за то, чтобы люди были сыты и одеты. Это мы строим дома, боремся с болезнями, мором животных. Мы решаем, что делать во время наводнений и засухи. Мы. И я не умаляю того, чего ты добилась, но ты добилась этого не одна. Сегодняшний день – праздник для всех. И только ты выглядишь так, будто остались сутки до твоих похорон.

Я открыла было рот, чтобы, возможно, сказать что-то колкое и обидное, но не стала.

– Я не умру, Александр. Ни сейчас. Ни через десять лет. Ни через век.

– Да, Анна, – только и сказал Александр. – И когда меня не станет, то…

Он замолчал. Не смог договорить. Возможно, я поспешила с мнением о позвоночнике и храбрости.

– Ты не видел, – прошептала я, разглядывая собственные руки. – Не видел того, что видела я. Не слышал их криков. И стонов. И мольбы о помощи, Александр. Боги, как же они просили. Все они…

– И если бы ты не сделала того, что сделала, то молили бы уже мы и…

– Хватит! – крикнула я, заставляя замолчать этого настырного мужчину. – Да, ты прав. Не я одна построила Империю. Не я одна обеспечила нам мир и процветание. И я никогда не утверждала обратного, Александр. Никогда!

– Тогда…

– Но это на моем теле шрамов больше, чем на телах трех поколений мужчин в твоем роду вместе взятых! – я сжала кулаки и чуть ближе подошла к окну. – Ты с самого детства, все тридцать лет, что я тебя помню, мечтал об этой дрянной табуретке. Грезил о троне с того самого момента, когда наши отцы подписали бумаги о будущем браке. Ты! А не я! Я не хотела титула, Александр. Я не желала ни власти, ни войны, ничего из этого! Это была твоя мечта! Не моя!

– Анна, ты…

– Я! – снова перебила я, уже не особо отдавая себе отчет, что говорю. Даже у злых ведьм, Малыш, есть предел прочности. – Я двадцать лет, Александр! Двадцать лет провела среди солдат! Среди их бесконечной боли и лишений! Я двадцать лет слышала крики тех, кого мы отправили к предкам. Я слышу их и сейчас, – я закрыла глаза и приложила ладони к ушам, словно подобное могло мне хоть как-то помочь. – Каждый день, каждый вечер, каждый час я слышу их крики. Вижу их лица… всегда вижу… И нахожу силы терпеть лишь в понимании того, что я делала то, что должна была сделать. Потому что лишь у меня нашлись силы. Потому что это я заключила сделку. Потому что это я открыла Книгу Секретов. Но с меня достаточно, Александр. Мы добились того, к чему стремились. Полуостров наш. Больше не осталось врагов. А от тех, кто пожелает оспорить сей факт, нас отделяют моря и горы. И этого достаточно.

Мы какое-то время стояли в тишине. Почему я позволяла Александру разговаривать в подобной манере, Малыш? Может, потому, что, кроме стен дворца, о семье и счастливом прошлом мне напоминал кудрявый, черноволосый мальчишка, любивший воровать яблоки на аллее и бегать от сварливого садовника, грозящего пожаловаться нашим гувернерам.

И порой, глядя на Александра, я видела в отсветах его карих глаз те же блики, что и у мальчишки, которым он когда-то являлся. Но, порой, мне казалось, что замечала я их все реже и реже. Они меркли под саваном удушливой жадности.

– Ты, все же, решилась, Анна? – тихо, почти без всякой надежды, спросил Александр, тоже отвернувшись к окну.

Толпа ликовала. Били барабаны и гудели трубы. А у меня на сердце, Малыш, звенела бездонная пустота.

– Я сложу свой титул, Александр, – произнесла я еще тише, чем говорил он. – Власть в будущем, когда мы все подготовим и проверим, перейдет Сенату. От каждого ремесла, от каждого сословия, будут выбраны почтенные мастера, обладающие знаниями, опытом и уважением своих коллег. Мастера будут править по пять лет, после чего их сменят другие. Парламент будет распущен. Наследственная власть упразднена. Пусть Империей правят люди, которые в ней живут. А не господа в высоких башнях.

– Сенат… Сенат?! Да что ты, о великая ведьма-Императрица, знаешь о жизни простых людей?! Высокие башни… когда ты сама, Анна, в последний раз оказывалась где-то кроме как…

Александр вытянул ладонь и положил ту на стекло.

– И что ты планируешь делать? Спуститься туда… к людям, о которых понятия не имеешь? Когда ты в последний раз, Анна, находилась где-то, кроме как во дворце, на марше или в военном лагере?

– А я, наконец, сделаю то, о чем мечтала, – честно ответила я. – Я выполнила свой долг, Александр. И теперь хочу, хотя бы ненадолго, оказаться свободной.

– Свободной, чтобы что? Чтобы открыть цветочный магазин с трактиром? Это ведь даже звучит бредово. Анна, великая ведьма Мирграда, продает цветы и подает потным путникам похлебку.

– У каждого свои мечты, Александр, – напомнила я и позволила теням скользнуть вдоль ног пока еще Премьер-министра. – И берегись, старый друг, чтобы не наступить на мои.

– Анна… – протянул Александр и, ненадолго замолчав, продолжил. – Молю тебя, одумайся. Как только наши враги узнают, что ты решила отказаться от трона, они…

– Не ступят и шагу, – отмахнулась я. – Ты ведь и сам сказал, что слухи о произошедшем добрались до столицы прежде, чем сюда вернулись мы. Значит, они доберутся и до тех, кто может замышлять против нашей страны недоброе. Я ведь никуда не исчезну, Александр, и они будут это прекрасно знать.

– Да? И как долго, Анна, ты сможешь оставаться собой? – прищурился Александр, из-за чего на его лбу пролегло несколько глубоких складок. – Сколько времени, о великая ведьма, ты сможешь сдерживаться?

– Ты сейчас на очень опасной тропе, Александр, – предупредила я. – И то, что мы знаем друг друга с детства, не дает тебе никакого права.

– Мы обручены с детства, Анна!

– Это лишь формальность, – пожала я плечами.

– Да? Формальность? А что произойдет с этой формальностью, когда, пусть и через десятки лет, ты познаешь чужое тепло и вновь пойдешь в ногу со смертными? Что произойдет, когда ты откажешься от своей магии?

Я уже занесла ладонь для пощечины. А может, и чего-то большего, учитывая то, как высоко забрались тени по ногам Александра, но я сдержалась.

Я ведь уже говорила, Малыш. Нельзя разбрасываться полезными людьми, даже если, порой, они до боли неудобны.

Но Александр, опять, был в чем-то прав. Здесь, во дворце, а затем и на полях сражений, не думать о стремлениях сердца куда проще, чем там, среди невыносимо яркого и столь же далекого от меня мира. Всего одно, тонкое стекло между мной и ими, но при этом, порой, кажущееся настоящей пропастью.

Ведьма, в отличие от колдуна, владеет своими силами и не подвластна времени лишь до тех пор, пока по своей воле не отдастся смертному мужу. Почему так? Никто не знает. Возможно, кто-то из древних Дивов смог бы объяснить и рассказать, но волшебные создания редко общались с людьми. Да и зачем им.

Так что факт оставался фактом. Ведьма, возлегшая с мужчиной, теряла свои силы и доживала смертный век, а ее магия переходила сыну. Ведьмы всегда рожали сыновей. Потому что именно так на свет появлялись колдуны.

– Не переживай, Александр, что твой заветный приз уйдет кому-то другому, – с ядом на устах, ответила я. – Я буду беречь наш край и после того, как от тебя останутся лишь кости.

Я говорила абсолютно искренне. Никогда не понимала тех ведьм, кто оказывались так слабы, чтобы поддаться искушению. Отказаться от всего ради… чего? Так странно и так глупо.

Премьер-министр повернулся ко мне, вернее, даже качнул подбородком, глянув так криво и так надменно.

– После всего, что я сделал, Анна. После всего, от чего отказался, ты вот так решила поступить со мной.

– Поступить как? – удивилась я. – Ты один из богатейших людей по обе стороны Спящих Гор, Александр. И ты будешь свободен. У тебя впереди беззаботное и безбедное будущее, которое я тебе и создала. Ты на него сейчас жалуешься?

– Я жалуюсь на это! – Александр ткнул пальцем в собственную седину. – Мне тридцать пять лет, Анна! Ровно на три года больше, чем тебе! Вот только это ты выглядишь на двадцать! И это у тебя, как ты выразилась, вся жизнь впереди! Целые, если ты пожелаешь, века! А я потратил уже половину отведенного мне срока на то, чтобы создать самый эффективный Парламент, который только видела эта страна! А теперь ты хочешь у меня все отнять? Отнять то, что принадлежит мне?