Злая Ведьма и Малыш. Страница 3

– Анна.

Я резко повернулась к знакомому, сухому, немного скрипящему, совсем как половица в заброшенном доме, голосу. Его обладатель – высокий, статный мужчина с уже наметившейся проседью на висках, чуть скошенным набок носом, но весьма волевым лицом, ждал меня около поворота, ведущего к моему кабинету.

– Александр, – поприветствовала я своего Премьер-министра.

– Вредный смертный, – недовольно проворчал Адвад, едва не соскользнув с плеча. – Можно я его съесть?

– Адвад, ты ведь знаешь, что я тебя понимаю? – Александр сверкнул белоснежной, но безумно наигранной улыбкой.

– Знаю, – только и ответил Адвад и закрыл глаза, ясно давая понять, что не намерен продолжать диалог.

– Моя госпожа, – Александр, одним только взглядом отгоняя слуг и чиновников, открыл передо мной двери, впуская в, пожалуй, единственное место на всем полуострове, где я могла выкрасть у злободневной суеты пару часов покоя.

Здесь обитали мои верные друзья – величавые шкафы из мореных дуба и сосны, украшенные резьбой в виде плюща, обвившего книжные полки с десятками гримуаров, трудов и спрятанных среди них романов. Их я, правда, не открывала уже очень давно…

Около витражного окна, протянувшегося от потолка до пола и от стены до стены, заваленный бумагами, трактатами о магии Дивов, планами приказов, прошениями и предложениями Парламента, покорно и верно дожидался меня рабочий стол. Удивительным образом он мне немного напоминал отца. Такой же массивный, молчаливый, всегда занятый работой, но неизменно радующийся самому факту моего присутствия рядом.

А в противоположной части уютное, местами замятое, давно уже требовавшее ремонта или замены кресло и банкетка, выглядящая немногим лучше. Но мне они нравились именно такими. Пусть и потрепанными, но теплыми и родными.

– Все завтра, господа, все завтра, – с неизменной улыбкой, редко когда покидавшей лицо, чем-то напоминающей помесь выдры и щенка, повторял Александр. Будучи выше почти на голову даже самого рослого чиновника, он всегда умел довольно споро усмирять излишний пыл крючкотворцев. – Императрице нужно отдохнуть.

– Но как же!

– Светлейший князь, вы…

Александр, игнорируя возражения, закрыл двери.

В кабинете воцарилась тишина. Впрочем, править ей оказалось суждено не так уж и долго.

– Молоко! – воскликнул Адвад и, спикировав с моего плеча, уже секундой позже жадно лакал из миски, стоявшей около бархатной подушки, на которой он спал… всегда.

Порой мне казалось, что если Адваду дать волю, то он и просыпаться будет лишь на пару часов в день. Чтобы поесть, попить, вылизать свою шерсть и немного потереться о мою ладонь, а затем обратно дрыхнуть. Причем в тех позах, на которые, в теории, не должно быть способно ни одно позвоночное создание.

Имелся ли у Адвада позвоночник?

Хороший вопрос.

Я, сняв походные ботинки, босиком прошла по ворсистому ковру и встала напротив окна. Там, внизу, без устали шумел долгожданный праздник. На улочки и площади уже выносили столы, накрывая белоснежными скатертями. Каждый приносил с собой самое вкусное и ценное, что удалось приготовить.

Купцы сидели рядом с трубочистами, дворяне пили пенную медовуху под локоть с простыми горожанами, и даже городская стража, приставив к стенам алебарды, громыхала легкими доспехами, отплясывая под песни менестрелей.

И цветы, Малыш, как же много было цветов. Они буквально усыпали столицу. Их подкидывали в воздух, разбрасывали лепестки по мостовым и набережным, дарили друг другу без всякой подоплеки. Девушки вдевали их в волосы. Мужчины в ленты у тульи на шляпах. И все радовались. Танцевали. Пили и смеялись.

Нежились в лучах такого яркого солнца, наконец окончательно сбросившего с себя весеннюю негу и теперь светившего столь отчаянно, что приходилось щуриться. Наступало лето. Сегодня первый его день.

– С победой, моя дорогая, – рядом, насколько позволяла ему довольно скромная храбрость, встал Александр.

Я едва дотягивала ему до плеча, но мне, когда мы оставались наедине, почему-то, он всегда казался очень небольшим. Даже миниатюрным. Странная иллюзия, Малыш, до которой, впрочем, мне никогда не было дела.

– Александр, – произнесла я ледяным тоном.

– Ох, прости-прости, – поднял ладони единственный человек на сотни километров вокруг, который мог позволить себе общаться со мной в таком тоне. – Просто хотел как-то тебя отвлечь от…

– От чего? – перебила я, наверное, чуть грубее, чем следовало.

Александр устало вздохнул и потер своими длинными, тонкими пальцами, больше подходящими пианистке, чем мужчине, узкую переносицу.

– Новости о том, что произошло на побережье, дошли до нас прежде, Анна, чем ты вернулась с победными штандартами.

«Нет! Бегите! Бегите! Скорее! Спасайтесь!»

Я отвернулась и усилием воли заглушила в памяти крики побежденного войска.

– Если бы ты не сделала того, что… сделала, то домой вернулось бы куда меньшее число наших солдат, Анна, – Александр дернулся было подойти ближе, но ему так и не хватило смелости. Ему ее, впрочем, никогда не хватало. – И ты это прекрасно знаешь.

Я горько усмехнулась.

– Каждый злодей всегда главный герой собственной пьесы, правда, Александр? – спросила я, чуть приподнимая бровь.

– Ты не злодейка, Анна, а первая Императрица Мирграда, – напомнил мне Александр так, будто я сама этого не знала.

– Расскажи это миллионам наших подданных, Александр, которые пугают моим именем своих детей.

– Главное, что им пугают детей наших врагов.

– У нас больше не осталось врагов, – покачала я головой. – Полуостров завоеван. Скоро мы построим военные верфи на побережьях как Северного, так и Южного морей. Засечные полосы уже почти соединены в одну линию, а фортификация на западе идет с опережением даже наших самых смелых представлений.

– Анна, – Александр, все же, сделал шаг вперед. – Мы это обсуждали уже сотню раз. Когда-нибудь, может, не сейчас, может, через пять лет или через десять, западные княжества перейдут через Спящие Горы. Они не потерпят такого усиления и укрепления Мирграда. Мы ведь теперь контролируем выход к двум морям! Никогда прежде, в истории полуострова, не случалось такого, чтобы оба морских торговых пути принадлежали одному государству. Они будут…

– Вынуждены напасть на нас, потому что с каждым годом их собственный страх, что однажды Мирград наберется еще больше сил, и нападем на них уже мы, будет лишь крепчать, – закончила я за Александра. – Не надо мне объяснять того, господин Премьер-министр, о чем я сама говорила за трибуной Парламента, когда отправлялась в первый поход.

– Тогда почему ты об этом забываешь?

Я повернулась в сторону Александра, и тот отшатнулся чуть назад. От него пахло дорогими духами из заморских, кислых фруктов и тепличных цветов, а еще страхом. Страхом, пожалуй, даже больше.

– С чего ты взял, Александр, что имеешь право о чем-то мне напоминать? – тени на полу чуть зашевелились, подчиняясь моей воле. – Если уж мы говорим про память, то не забывай, кто ты, и помни о своем месте.

Я уже думала, что Александр, как и всегда, сдастся и сменит тему, но не в этот раз. Возможно, за те полтора года, что мы провели в последнем походе, он, все же, где-то отыскал свой позвоночник. Возможно, там, где его потерял Адвад.

Немного странно прозвучало, Малыш, но я ведь, как теперь говорят, злая ведьма, Хозяйка Теней и Черного Пламени, а не поэтесса.

– Я помню, Анна, – твердо произнес Александр. – Каждый раз, когда ты исчезаешь за горизонтом с нашими войсками, я помню. Помню, что если ты не вернешься, то не пройдет и года, как здесь останутся одни только руины. Мужчин и стариков убьют. Детей угонят в рабство, а женщин…

Александр промолчал, но слова были излишни. Мы оба знали, как выглядит война. С одной лишь поправкой. Я видела ее собственными глазами, а Александр лишь читал отчеты, которые ему клали на стол ответственные лица.