Теодор Бун расследует: Обвиняемые. Страница 23

 – Конечно. – Когда Тео выходил из кабинета, отец добавил: – Мы с мамой тебе полностью верим. Ты это понимаешь?

 – Спасибо, пап.

Наверху Тео растянулся на кровати и похлопал по покрывалу рядом с собой. Судья с готовностью вскочил на кровать, что строжайше запрещалось миссис Бун. Но дверь была заперта, и Тео казалось, что он в безопасности, хотя бы на эти несколько минут. С заднего двора доносился шум – поисковая команда шарила в сарае. Он ждал, стараясь успокоиться и избавиться от мерзкого ощущения, что его комнату обыскивали.

Шли минуты, но торжествующих криков не слышалось. В сарае ничего интересного не обнаружили, и через два часа обыск закончился. Полицейские поблагодарили мистера и миссис Бун за помощь и понимание – будто у них был выбор – и покинули Маллард-лейн.

Миссис Бун постучала в дверь Тео.

 – Они ушли, – сказала она, обнимая сына. – У тебя все в порядке?

 – Не совсем.

 – Тео, мы с твоим отцом хорошие адвокаты. Мы настроены тебя защитить, не волнуйся. А у полицейских просто работа такая. Рано или поздно они выяснят правду, и этот кошмар закончится. Обещаю, у твоей истории будет счастливый конец.

 – Ох, не знаю...

 – А знаешь, что предложил папа? Раз у тебя завтра нет занятий, съездим в «Сантос» и закажем пиццу.

Тео выдавил улыбку.

Когда они отъезжали, Тео с заднего сиденья спросил: – Скажите, а вы слышали историю о плюющейся ламе?

 – Нет, – ответили удивленные родители одновременно.

 – Тогда слушайте.

Глава 16

В пятницу, когда началась третья пара – «Основы государственного устройства», Тео уже тяготился своим отстранением: ему хотелось в школу. Мама находилась в суде, у отца была масса документов, требующих проработки. Никто в конторе не мог уделить Тео времени, поэтому он сказал Эльзе, что сходит к Айку. Она обняла мальчика с таким видом, будто с трудом сдерживала слезы. Тео уже тошнило от всеобщей жалости.

Судья бежал за велосипедом. Тео несся по улицам Страттенберга, огибая оживленные улицы: меньше всего ему хотелось попасть на глаза копу или школьному надзирателю. Пропускавших уроки задерживали постоянно, и злостные прогульщики попадали в суд по делам несовершеннолетних. У Тео было ощущение, что он рискует познакомиться с этим судом ближе, чем ему снилось в страшных снах, а из-за событий истекшей недели он почти не сомневался, что его остановят.

Однако он беспрепятственно доехал до офиса Айка и взбежал по ступенькам в комнату, где царил удивительный беспорядок. Несмотря на заваленный бумагами стол и фамильное буновское трудолюбие, Айк себя работой не перегружал. Он жил один в маленькой квартирке, ездил на старом «спитфайере» с пробегом в миллион миль – ему мало требовалось, вот он и не перетруждался, особенно по пятницам. Тео знал, что к выходным большинство юристов выдыхаются: в пятницу в суде гораздо тише, утром судьи вообще не отыщешь, а клерки безбожно затягивают обеденный перерыв и норовят как можно раньше улизнуть домой.

Айк, уже не являясь адвокатом, свято следовал этой традиции. В пятницу он спал допоздна, как, впрочем, почти каждый день, и до полудня слонялся по офису, а потом спускался в греческое кафе обедать и в честь уик-энда брал два бокала вина.

Тео с Судьей приехали в пол-одиннадцатого. Айк после трех чашек кофе был бодр и разговорчив.

 – У меня есть подозреваемый, Тео. Пока еще не конкретный человек, не имя с фамилией, но у меня появилась версия, которую надо проверить. Поможешь?

 – Конечно.

 – Во-первых, я хочу услышать о драке все: опиши мне каждый пинок, каждый тумак и расквашенный нос. Скажи, что ты врезал мелкому отморозку по физиономии!

Ноги в грязных сандалиях и без носков Айк положил на стол. Тео с размаху уселся на стул и тоже задрал ноги.

 – Началось все очень быстро... – И он начал длинный и довольно точный рассказ.

Айк широко улыбался, гордясь племянником. Тео мало что приукрасил, подавив искушение улучшить свою квалификацию хвастуна. Закончил он пересказом разговора с миссис Глэдвелл и отстранением от занятий. Айк сказал: – Молодец. Иногда у нас не остается выбора. Носи свое отстранение как новую нашивку.

 – Ты об ордере на обыск знаешь? – спросил Тео, горя желанием поделиться всеми новостями сразу.

 – Какой еще ордер? – удивился Айк и, выслушав, только головой покачал. Чтобы немного разрядить обстановку, Тео спросил, слышал ли дядя о плюющихся ламах. Айк не слышал, поэтому Тео в подробностях описал свое последнее приключение в суде по делам животных.

Когда рассказывать стало нечего, Айк встал, похрустел пальцами и сказал: – Ладно, Тео. Наша задача – найти человека, который пытался тебя подставить.

 – Согласен.

 – Последние сорок восемь часов я ни о чем другом не думаю. Выкладывай, какие у тебя догадки.

 – Папа убежден, это кто-то из моей школы, скорее всего ученик, ведь взрослому трудно незаметно подойти к моему шкафу. Еще он сказал, что действовал не один человек, а несколько.

 – Полностью согласен. Кто у тебя подозреваемый номер один?

 – Нет у меня подозреваемых. Родители сказали составить список учеников, которые могли затаить против меня злобу. Я не говорю, что я лучший в школе, но не могу представить, кто мог бы: а) забраться в понедельник в мой шкаф и обокрасть по мелочи; б) вломиться в компьютерный магазин в ночь на среду и оставить там мою бейсболку; в) подбросить в мой шкаф краденые планшетники, и все это с целью добиться моего ареста. Кто-то меня по-настоящему ненавидит, а я, хоть убей, не знаю, на кого подумать.

 – Значит, ты с ним не знаком. Ты его никогда не видел или видел, но не знаешь об этом.

Айк расхаживал по комнате, теребя седую бороду и сосредоточенно наморщив лоб.

 – Наверное, – сказал Тео. – И кто это?

Айк вдруг сел и перегнулся через стол, глядя на Тео горящими глазами.

 – Твои родители хорошие адвокаты. Порой адвокаты решаются представлять отчаявшихся, обиженных, доведенных до ручки людей, готовых вбухать немалые деньги в судебный иск. Вот папа у тебя прекрасный специалист по сделкам с недвижимостью.

Очень нудный способ зарабатывать на жизнь, по-моему. В основном бумажная работа. Его клиенты покупают или продают дома, здания, участки...

 – Я не собираюсь становиться юристом по недвижимости, – прервал его Тео.

 – Молодец. Я это к тому, что он не имеет дел с конфликтующими сторонами. А вот мама твоя, напротив, занимается исключительно конфликтами, да еще худшего толка. Разводы. Неудавшиеся браки. Мужья воюют с женами за опеку над детьми, за то, к кому отойдут дом, машины, мебель, деньги. Сыплются взаимные обвинения в супружеской неверности, побоях, отсутствии заботы о ребенке. Порой попадаются чудовищные случаи. У меня никогда не хватало мужества вести дела по разводам, а твоя мать всегда была одной из лучших в этой сфере.

Тео кивнул, соображая, к чему клонит Айк. Все это он и так прекрасно знал.

Айк, побарабанив пальцами по столу, сказал: – Развод – ужасное событие в глазах ребенка, Тео. Два обожаемых им человека вдруг, оказывается, не могут жить вместе, они больше не любят друг друга, более того, они друг друга ненавидят и при расставании борются за свое чадо, как спортсмены за медаль. Для ребенка все это – душевная травма, растерянность и невыносимая боль. Он не знает, кто из родителей получит опеку, с кем ему предстоит жить. Часто супругам приходится продавать дом. Иногда ребенок предпочитает одного родителя другому, и его заставляют выбирать. Представь, Тео, каково выбирать, жить тебе с мамой или с отцом. Развод – эмоциональный шок, от которого дети оправляются годами. – Айк поскреб бороду. – Так вот, я считаю, что твои проблемы связаны с одним из бракоразводных дел, которые ведет или вела твоя мать. У кого-то из ее клиенток ребенок учится в твоей школе и тайно тебя ненавидит, потому что ему не нравится, как проходит развод. Твоя мать представляет исключительно жен, ее клиентки почти всегда получают опеку над детьми. Видимо, этот ребенок недолюбливает свою мамашу и хочет жить с папашей, который откровенно ненавидит Марселлу Бун. Неприязнь к твоей матери у членов семьи, пережившей развод, вовсе не является чем-то необычным, и дети, попавшие под перекрестный огонь, эту ненависть разделяют.