Теодор Бун расследует: Обвиняемые. Страница 21

 – Да-да, ваша честь, и делает это совершенно неожиданно. Я и сообразить ничего не успел.

Мамаша Эйприл, Мэй Финнимор, шумная дама со свободными манерами и редким прямодушием, громко рассмеялась.

 – Соблюдайте порядок, – строго сказал судья, едва сдерживая смех. – Продолжайте, мистер Боланд.

 – На нас смотрели дети. Они, по-моему, знали, что лама плюется, и, когда она харкнула мне в лицо, все стали смеяться. Оказавшись в такой неловкой ситуации, я утерся, подошел к мисс Петунии и сообщил о том, что произошло. А она мне: «Да, Люси вас не любит». Я ей говорю: «Мне все равно, нравлюсь я ламе или нет, она не имеет права плевать на людей, особенно на охранников». Но мисс Петуния извиниться не пожелала, а, наоборот, развеселилась, по-моему.

 – А что, эта лама обычно на поводке или за ограждением? – спросил судья Йек.

 – Нет, сэр, она свободно бродит вокруг прилавка мисс Петунии. Дети ее всегда гладят и поднимают страшный шум. Ну мы поговорили, я, поняв, что владелица ничего не собирается предпринимать, решил отойти, чтобы успокоиться и умыться. Краем глаза я следил за ламой, а она – не поверите! – следила за мной. В мои обязанности входит наблюдать за порядком – иногда кое-кто пытается уйти с неоплаченным товаром, а увидев охранника, сразу вспоминают о честности, вы меня понимаете?

 – Конечно.

 – Ну так вот, через полчаса я снова прошел мимо будки мисс Петунии, ни слова не сказав ни ей, ни ламе. Я остановился поговорить с мистером Дадли Бишопом и вдруг почувствовал, что кто-то приблизился сзади. Бишоп замолчал, я обернулся, а там опять лама, стоит и смотрит на меня. Не успел я отвернуться, как она плюнула мне в лицо так же отвратительно, как в первый раз. Дадли – мой свидетель.

Сидевший в зале на складном стуле мистер Дадли Бишоп поднял руку.

 – Это правда, мистер Бишоп? – спросил судья.

 – Каждое слово, – поклялся свидетель.

 – Продолжайте.

 – Я очень расстроился, – сказал Бак. – Вокруг все смеялись. Я вытер лицо и подошел к мисс Петунии. Она видела, что случилось, но даже не попыталась притвориться серьезной. Сказала мне не подходить к ламе, тогда все будет нормально. Я объяснил, что здесь работаю, и попросил сделать что-нибудь с этой паршивой ламой, но мисс Петуния отказалась. Я решил держаться на расстоянии. Стоило мне оказаться у входа, как лама, забыв обо всем, начинала следить за мной со злобным видом. Я предложил Фрэнки поменяться местами, но он не пожелал и посоветовал позвонить в службу отлова животных, что я и сделал. Приехал специалист, поговорил с мисс Петунией. Она сказала, что городскими правилами не предписано держать ламу на поводке или ограничивать свободу ее передвижений, и специалист с ней согласился. Оказывается, ламам можно свободно разгуливать по городу и плевать на людей.

 – Я даже не догадывался о существовании такой проблемы в Страттенберге, – заметил судья Йек.

 – Но она есть! И это еще не конец истории.

 – Продолжайте.

 – В прошлую субботу произошло кое-что похлеще. Я был на работе, стараясь держаться от ламы подальше и даже не смотреть на нее. Я никому слова не сказал – ни мисс Петунии, никому. Другая присутствующая здесь леди, миссис Финнимор, держит лавочку рядом с цветочным прилавком, торгует козьим сыром. У нее есть обезьянка, которая своими ужимками привлекает покупателей и увеличивает продажи.

 – При чем тут обезьяна, если речь идет о ламе?

 – Сейчас объясню. Иногда обезьяна садится ламе на спину, будто хочет покататься, и все сбегаются на это посмотреть. Дети делают снимки. Иногда даже родители фотографируют детей с ламой и обезьянкой. Но в тот раз маленькая девочка перепугалась и начала кричать. Я направился туда. Едва лама это заметила, она дернулась и побежала на меня. Я к ней не приближался даже на тридцать футов! Не желая быть оплеванным в третий раз, я отступил, но лама продолжала идти на меня с обезьяной на спине, сидевшей, как какой-нибудь ковбой. Я понял, что меня ждет, повернулся и побежал. Чем быстрее я бежал, тем больше прибавляла ходу лама. Я слышал, как визжит довольная обезьяна. Это случилось часов в восемь, на рынке было полно людей, и все хохотали. Не знаю, укусить она меня хотела или что. Я думал применить для самозащиты пистолет, но вокруг было слишком людно, да и не хотел я убивать ламу. Мы бегали по проходам по всему рынку, покупатели хохотали, обезьяна визжала... Это было ужасно.

Судья Йек прикрывал лицо папкой, из последних сил сдерживая смех. Тео осмотрелся: все собравшиеся улыбались.

 – Это не смешно, судья! – обиделся Бак.

 – Продолжайте.

 – Ну, все закончилось, когда я упал. Я споткнулся у прилавка с арбузами Буча Такера и не успел подняться, как лама подбежала и плюнула на меня. В лицо не попала, но рубашка была вся в слюне. Вон сидит Буч, он подтвердит.

Буч поднял руку.

 – Это правда, судья. Я там был, – сказал он, ухмыляясь.

 – Спасибо. Продолжайте, пожалуйста. Бак тяжело засопел, его лицо побагровело.

 – Когда я поднялся на ноги, то готов был пристрелить и ламу, и обезьяну, но тут подбежал Фрэнки с палкой и отогнал ламу прочь. Наверное, пошла на свое место, я не знаю, слишком расстроился. Сделайте чтонибудь, судья. У меня есть право спокойно выполнять свои обязанности, не рискуя оказаться оплеванным.

 – Что-нибудь еще?

 – Да вроде нет, пока все.

 – Желаете задать истцу вопросы, мистер Бун?

Тео счел за лучшее предоставить мисс Петунии рассказать ее версию. Он по опыту знал, что судья Йек не жалует перекрестных допросов и прочей формалистики.

 – Давайте выслушаем мисс Петунию, – предложил он.

 – Согласен. Мисс Петуния, расскажите нам, что произошло.

Мисс Петуния вскочила, готовая защищать Люси.

 – Можете сидеть, – напомнил судья.

 – Я предпочитаю стоять, – сказала она.

 – Тогда, пожалуйста, стойте.

 – Спасибо, ваша честь. Все, что сообщил мистер Боланд, правда, но кое о чем он не упомянул. Ламы плюются в случае угрозы или преследования, стараясь защититься. Они не кусаются и не лягаются. Они мирные животные, которых человек приручил много тысяч лет назад. Они из того же семейства, что и верблюды, вы это знали, ваша честь?

 – Нет, не знал.

 – Ламы трудолюбивы, верны, за ними легко ухаживать. Люси у меня двенадцать лет. Каждую субботу на рассвете она возит мою тележку на рынок. Машина у меня крошечная, туда не помещаются все цветы и травы, поэтому мне помогает Люси.

Судья Йек поднял руку, посмотрел на Тео и спросил: – А это законно, чтобы лама возила тележку по городским улицам?

 – Да, сэр, – ответил Тео. – Запрещающего постановления не существует.

 – Где живет ваша лама?

 – У меня во дворе, – сказала мисс Петуния. – У меня большой двор.

 – Разве в городе можно держать лам в частных домах?

 – Нет, ваша честь, – ответил Тео. – Однако мисс Петуния живет в пригороде, а там не запрещено держать лам во дворе.

 – Благодарю вас, советник. Продолжайте, мисс Петуния.

 – Несколько месяцев назад после закрытия рынка мы с Люси возвращались домой, и нас остановила патрульная машина. Вышли двое полицейских и принялись задавать вопросы, обвинив нас в создании заторов и прочей чепухе, но мне кажется, им просто было любопытно. Люси расстроилась. Она решила, что ей угрожают.

 – Она плюнула на полицейских? – спросил судья.

 – Нет, сэр.

 – Она часто плюет на людей?

 – Очень редко, ваша честь. Год назад парень, который проверяет показания электрических счетчиков, болтался вокруг дома и не давал Люси покоя. Она на него и плюнула. Электрик был одет в форму. Видите ли, ваша честь, мне кажется, Люси не нравятся крупные мужчины в форме. Ей кажется, будто от них исходит угроза. Она никогда не плевала на женщину, или на ребенка, или на мужчину, который не в форме...

 – Ну орден ей за это.

 – А мистер Боланд вовсе не был к ней добр. Он носил свое брюхо туда-сюда, несколько раз останавливался у нашего прилавка и говорил, что Люси надо посадить в загон или на привязь. Он считает себя хозяином на рынке. Отчасти он сам виноват в случившемся.