Шабашник (СИ). Страница 55

Колян бесшумно подкрался из-за спины и задышал мне в затылок:

— Да чего ты шугаешься? Всё ж по-честному, при свидетелях.

— Коля, не стой над душой, дай дочитать.

— Да читай, кто ж тебе мешает! Я ведь как лучше хочу.

Одного тяжёлого взгляда Тенгиза хватило, чтобы Колян тут же слинял обратно к косяку. Андрей Павлович всё это время сидел как истукан, вжимая портфель в колени. Едва секретарша внесла свежий лист, он было дёрнулся за авторучкой, но Геннадий мягко перехватил его тонкое запястье:

— Не спешите. Сначала продавец проверит, затем ваша очередь.

Я пробежал глазами новый вариант. Упоминание о том, что деньги уже у меня, исчезло — теперь передачу наличных следовало заверить отдельной распиской.

— Суть договора вам ясна? — дежурным тоном осведомилась нотариус. — Отчуждение подтверждаете добровольно?

Взгляд зацепился за родной адрес, отпечатанный в верхней строчке. «Спокойно, это оперативный эксперимент, — мысленно одёрнул я себя. — Всё записывается на плёнку, моё заявление уже в милиции. Такую сделку суд развалит в два счёта». Наверное, развалит.

И вообще, как именно они планировали от меня избавиться? Выйдут следом на крыльцо и вежливо предложат прокатиться? Я прокручивал в голове слова Сергея: ни в какие машины не садиться, с людного тротуара не сворачивать, если вдруг что — кричать.

— Да, подтверждаю.

Нотариус протянула ручку. Скосив глаза в раскрытый паспорт, я освежил в памяти чужой, размашистый росчерк прежнего Севы и аккуратно воспроизвёл его на бумаге. Мне ткнули пальцем ещё в пару галочек, после чего листы перекочевали к Андрею Павловичу. Зицпредседатель суетливо начиркал везде, где велели, и торопливо вернул ручку Геннадию.

Тенгиз вывалил на свободный угол стола банковские упаковки.

— Пересчитывай.

Я придвинулся со стулом и принялся перебирать купюры. От двери встрял было Колян с каким-то очередным тупым советом, но Тенгиз одним взглядом заткнул ему рот. В этот момент Арсен молча отлип от подоконника и выскользнул за дверь. Я машинально проводил его глазами, сбился со счёта и с досадой начал пачку заново.

Сумма по договору сходилась копейка в копейку. Я вывел подпись под отдельной распиской, и нотариус тут же застучала печатями по бланкам. Деньги ещё лежали веером передо мной, когда широкая лапища Тенгиза сгребла большую часть пачек обратно.

— Это закрывает твой долг. Мы в расчёте.

Оставшиеся пачки я намертво придавил ладонью.

— Больше я вам ничего не должен? Вопрос закрыт окончательно?

— Сева, тебе вроде по-русски сказали. Коля, объясни товарищу.

Колян подался вперёд от двери, но я даже головы в его сторону не повернул — мне нужно было признание для микрофона под рубашкой:

— Мне от вас самих слово нужно. Арсен вчера обещал, что на этом мы расходимся навсегда.

Тенгиз замер, перестав рассовывать пачки по карманам сумки.

— Долг твой списан полностью. Теперь душа спокойна?

Я демонстративно пересчитал свои пачки, уложил на дно сумки и до упора вжикнул молнией. Нотариус строчила в реестре, даже не поднимая век. Рядом смирно сидел Андрей Павлович — к деньгам, которыми якобы расплачивался за покупку, он так и не притронулся.

Геннадий сгрёб со стола правоустанавливающие документы. Мне достались лишь мой экземпляр договора да коммунальные квитанции — они легли в боковой кармашек сумки, а паспорт вернулся за пазуху.

— Ключи на стол, — скомандовал Тенгиз.

— С какой стати? Там мои вещи. В договоре прописан срок на выезд.

— Когда соберёшься вывозить — наберёшь Геннадия, он подъедет и отопрёт.

Я перевёл взгляд на нотариуса. Та с головой ушла в следующую папку, делая вид, что не видит и не слышит происходящего. Я действительно рассчитывал забрать из квартиры кое-какое барахло до того, как передам им ключи. Но устраивать новую бучу сейчас, когда до спасительной улицы оставалось три шага, было глупо. Звякнув связкой о столешницу, я поднялся; ключи мгновенно исчезли в кулаке Тенгиза.

Едва я встал со стула, Колян приклеился голодным взглядом к моей потяжелевшей сумке.

— Ну что, Севка, теперь ты при лавэ! Грех такое дело не обмыть!

— Спасибо, как-нибудь без меня.

— Да я ж не нажираться зову! Посидим культурно, как белые люди. Вон, старшие же пошли тебе навстречу, выручили.

Не удостоив его ответом, я сухо попрощался с нотариусом и толкнул дверь в коридор.

Выбравшись на крыльцо, я зажмурился от ударившего в глаза солнца и перехватил тяжёлую сумку в левую руку, освобождая правую под мобильник. Надо набрать Свету, доложить, что всё в порядке, и связаться с операми.

Дверь сзади хлопнула — на ступеньки вышел Тенгиз.

— Подбросить куда?

— Не трудитесь. Своим ходом доберусь.

Уговаривать он не стал и молча свернул за угол здания. Я же зашагал вдоль кирпичного фасада в противоположную сторону. Я уже было набрал номер Светланы, как сзади зачастили шаги — меня нагнал Колян.

— Ты в какую сторону рулишь?

— По своим делам.

— Да тормозни ты, я ж насчёт той темы недоговорил! Про тотализатор.

— Отвали, неинтересно.

— Да ты хоть ухом послушай! Там свой человечек в теме, он заранее знает, кто под кого ляжет. Ставка — верняк, я б тебе фуфло толкать не стал!

Очень подмывало повернуться и спросить, какой именно из его прежних советов был не фуфло, но я лишь шире зашагал по асфальту. Светить мобильником при нём я не хотел: тут же навострит уши, полезет заглядывать в экран или вообще начнёт клянчить трубку на один звонок. Господи, да как же отвязаться от этого клеща⁈

До угла пятиэтажки оставалось всего ничего. Я держался середины тротуара, строго как инструктировал Сергей, и усилием воли запрещал себе крутить головой. Где-то здесь, в машинах или у витрин, за мной присматривали оперативники. Одна эта мысль грела душу так, что даже зудёж Коляна над ухом почти не бесил: потерпеть пару минут — и вся эта шатия-братия останется в прошлом.

Из тени боковой арки прямо на тротуар шагнул Арсен.

— Тормозни-ка, Сева. Разговор есть.

Я встал как вкопанный за два шага до него.

— Мы с вами уже в кабинете всё решили.

— Зайдём за угол на минутку, покалякаем без лишних глаз.

Он мотнул подбородком в сторону арки. Там виднелся глухой двор. Если я туда пойду, опера меня не будут ни видеть, ни слышать. Одному богу известно, что меня там могло ждать.

— Говори здесь.

— Сумку давай сюда. Бабки пересчитать надо.

— При нотариусе всё пересчитали! Тенгиз забрал свою долю, пятнадцать миллионов — мои. Ты же сам вчера говорил.

— Сев, ну ты чего кипятишься, — вкрадчиво вступил сбоку Колян. — Щас зайдём и спокойно порешаем.

Я резко обернулся. Дурашливой ухмылки на лице Коляна как не бывало — он придвинулся почти вплотную, зажимая меня с фланга.

— Отвали от меня!

— Ты чего на пацана газуешь? — Арсен плавно сократил дистанцию. — Сказано тебе: разговор не окончен.

— Нам больше не о чем разговаривать!

Я рванулся было влево, ближе к проезжей части, но Арсен мгновенно перекрыл дорогу. Справа синхронно сместился Колян, оттесняя меня к арке. Навстречу по тротуару шла молодая мать с мальчуганом; наткнувшись на нашу перепалку, она испуганно дёрнула сына за руку и быстрым шагом перешла улицу.

Всё, взяли в коробочку, самому не вырваться! В голове вспыхнули слова Сергея: «Ори во всю глотку». Прижав сумку локтем к боку, я что было сил гаркнул на всю улицу:

— А ну дайте пройти!

В ту же секунду Колян мёртвой хваткой вцепился в ремни сумки. Напрочь забыв наказ Сергея не держаться за деньги, я инстинктивно рванул ношу на себя — и сам шагнул прямо на Коляна. Он с силой крутанул сумку обеими руками; ремень полоснул мне по ладони, как ожогом, одна ручка выскользнула, но за вторую я взялся намертво.

— Стоять! Милиция!

Через проезжую часть наперерез нам летел парень в светлой ветровке. Я сразу узнал в нём напарника Сергея и от нахлынувшего облегчения едва всё не бросил и не пошёл к нему навстречу. Успели!